29

Егор

— Ну и?

— Что ну и?

— Не вижу радости на лице и блаженства как у кота после сметаны. Забрал своих?

— Забрал.

— Слушай, Курагин, друг ты мне или не друг? Мне из тебя подробности клешнями вытаскивать?

— А нету подробностей, Макс. Забрал, привез к себе. Все.

— Привез в свой дом красивую молодую женщину, от которой у тебя башню рвет, и между вами ничего не было? Я думал ты ее с порога того, — сверкает пошлыми искрами в глазах Коротков, добавляет к ним характерные жесты руками. — И она сама не проявила инициативу?

— Макс, я сказал ей, что это чужая квартира, съемная. Привез, показал все, вещи занес и уехал.

— Куда уехал? — удивленно таращит на меня глаза друг.

— В служебную квартиру.

— Ну ты даешь! Зачем такие сложности, не пойму. Почему сразу не признался?

— Потому что не согласилась бы Варя жить со мной. А я предлагал и не раз. Обещал, что не трону, она ни в какую. Пришлось обманом увозить.

— Не понимаю, — качает головой Макс, — не те слова, значит, нашел. Ты же директор, столько выгодных контрактов заключил. Я всегда поражался твоей красноречивости, а девчонке не смог голову заморочить?

— Вот именно морочить ей голову я и не буду. Хочу, чтобы сама, без принуждения, без давления, не из чувства благодарности, а сама, понимаешь? Пусть привыкнет ко мне сначала. То муж, то псих тот Макаров напугали ее, а тут я — давайте жить вместе. Так, что ли? Кстати, Терехин в больницу приперся. Этот утырок угрожать Варе начал, запугивать, хорошо охрана увела его, а то ребенка бы испугал. Не понимаю, зачем ему Варя нужна, все равно же от семьи одно название… Зато, представляешь, — не без гордости хвастаюсь, — Егор к родному отцу не пошел, когда тот позвал его. Вцепился в меня малыш, ручонками шею обнял, лишь бы не отдавал никому.

— То есть, пацан тебя принял, а мамка его нет?

— Варя держит дистанцию. Выкает до сих пор. Говорит — из уважения...

Задумчиво кручу в руках авторучку. Мыслями уношусь к зеленоглазке. Как она, что делает? Так близко сейчас и в то же время так далеко...

На столе фотография Вари с сыном — трофей из ее квартиры. В телефоне еще несколько фоток — в больнице снимал ее где одну, где с сыном.

— И что, с ее стороны к тебе никакой симпатии? Не верю. По тебе весь женский коллектив нашего улья сохнет, а сердечко твоей знакомой все еще не дрогнуло?

— Может и дрогнуло, только насколько сильно? Сам же знаешь, заставить любить невозможно. Ничего у нас с ней не получится. Стар я для нее.

— «Стар я стал, да немощен» — спародировал голосом Святогора (*) Максим. — Дурак ты, Курагин, хоть и умный. Это не она дистанцию держит, это ты тюфяк. Смелее надо быть, друг, смелее. Варе ты нравишься, иначе не поехала бы она с тобой, будь это не так. Просто она с Терехиным обожглась, повторения боится. Но ты же не такой?

— Нет, конечно, — возмущаюсь неприятному сравнению.

— Во-от, надо ее в этом убедить. В общем, берешь торт, цветы, едешь домой. С порога ей: «Аррр, моя!» и все. Можно в загс.

— Как у тебя все просто, — качаю головой.

— А ты не усложняй. Давай, действуй. Сколько бы времени у вас не было отмеряно, оно будет ваше и возраст тут ни при чем. И с большей разницей люди сходятся. А в воскресенье к нам на дачу. Шашлычок забацаем, семьями познакомимся.

— Я подумаю.

— Думай быстрее, а то девчонка смазливая, уведут. Или Терехин соловьем запоет, сердечко девичье дрогнет.

Вот теперь точно «ррр», сжимаю кулаки. Наверное, Макс прав, нечего тянуть. Надо с Варей откровенно поговорить, объяснить намерения. Принять все, что она скажет — нет, так нет, хотя я тешу себя надеждой, что все-таки будет да.

И вместе на шашлычок в воскресенье.

— Кофе хочу, — хлопнув по коленям, Макс встает с намерением разжиться бодрящим напитком.

Я тоже, но...

Коротков вышел из кабинета и тут же вернулся:

— А где Катерина твоя? К тебе шел — ее нет, сейчас — тоже. Неужели перевел ее в другой отдел?

— Уволил.

— Как уволил? За что?

За то, что звонит не вовремя. За то, что пьяная рыдает в трубку, умоляя приехать. За то, что врет при этом, что у нее трубу прорвало и хлещет кипяток. За то, что за совет вызвать сантехника она начала обкладывать меня матом, какой я гавнюк, что не люблю ее. И что она сделает все, чтобы я пожалел о том, что отверг ее, умницу и красавицу.

Я морщусь, вспоминая всю ту грязь, что пришлось выслушать по телефону. Из-за этого сорвался поцелуй с Варей, а ведь она тоже его хотела. М-м, губки-бантики как меня манили… Глазки прикрытые, реснички подрагивающие, румянец на щечках… Засмотрелся на родинки, мгновение до звонка потерял… Если бы мы поцеловались, я бы остался… наверняка остался.

Но Варя снова отдалилась. Будто чувствуют женщины, когда мужчине другая женщина звонит. И все — доверие потеряно. Пришлось восвояси ехать в служебную квартиру, полночи крутиться на жутко неудобной кровати, как принцессе на горошине. Сна не было из-за мыслей о Варе и Егорке. Как они там, чем занимаются, думает ли она обо мне, понравилось ли пацану новое жилье?

А сегодня утром состоялся разговор с секретаршей по поводу ее вчерашней выходки. Минут на пять меня хватило послушать оправдания. Опухшая, не до конца протрезвевшая Катерина, рыдая, просила прощения, пыталась разжалобить меня, чтоб не увольнял. Не впечатлила. Выгнал.

— Мда-а, отвергнутые женщины хуже ядерной войны. Ладно, сам сварю, — Макс уходит в приемную разбираться с нашей кофемашиной.

Подхожу к панорамному окну, смотрю на свою высотку. Хочу туда, домой, к двум дорогим сердцу людям. Верчу в руках телефон. Надо найти повод позвонить, услышать голос зеленоглазки, напроситься в гости. Ах, да, я же обещал купить кроватку и коляску — чем не повод? Взять их с собой, по магазинам покатать, выбрать сразу с примеркой на месте. Егорка поможет, я с ним договорюсь. Раньше с детьми дел не имел, сторонился, а сейчас оказывается, что с восьмимесячным пацаном все в сто крат проще, чем с его мамой.

Телефон в руках оживает. Таращусь в дисплей, не верю глазам своим невыспавшимся — Варенька звонит. Сама.

Не ожидал, поэтому напрягаюсь.

— Добрый день, — слышу неуверенное.

— Здравствуй, Варя. Что-то случилось?

— Нет-нет, все хорошо. Егор Дмитриевич, простите, если я вас отвлекаю, у меня только один вопрос.

— Не отвлекаешь, Варенька, — расслабляюсь. Расплываюсь улыбкой чеширского кота. Девчонка пытается обращаться по-деловому, а голосок дрожит, волнуется, и вибрация ее голоса приятным покалыванием прошивает от ушной раковины до кончиков пальцев. — Задавай хоть тысячу, я весь твой.

— Можно мне гостей к себе пригласить? — и притихла, будто сама испугалась того, о чем просит.

Прочищаю горло. Неожиданно. Что за гости?

— Кого?

— Это Света, моя подруга, я вам рассказывала о ней, — Варя тараторит, волнуется. — У нее двое ребятишек Аленка и Кирюша, они очень любят с Егоркой играть. А еще я бы хотела соседку на чай пригласить, она мне раньше помогала. Мы с ней на одной площадке живем, то есть жили. Она хорошая, добрая и волнуется за меня.

Уф, отлегло.

— Лидию Петровну Ветошкину? — вспоминаю старушку-соседку. Я обещал к ней заехать, рассказать о Варе и мальце, а сам забыл. Нехорошо.

— Да-да, ее, она нам с Егоркой как бабушка родная. Можно?

— Варя, это теперь твой дом и ты не обязана спрашивать, что в нем делать и кого звать.

— Ну… мне неудобно, я подумала, что вы должны знать…

"Главное, мужа не зови и других особей мужского пола…"

— Варюш, конечно можно.

Если у девчонки ожидаются гости, то шопинг придется отложить. Жаль, а я хотел слинять с работы пораньше, как нерадивый сотрудник. Эх, захромала у меня дисциплина. Какой пример я подаю подчиненным?

— Спасибо… А вы… приедете?

— Если не помешаю.

— Нет, конечно, приезжайте, — Варя радостно восклицает, и на сердце сразу становится светло, — и Егор вас ждет. Вон, ползает по дому, Ди своего зовет, скучает.

Мм, как приятно. Я тоже соскучился по тезке и его мамочке. Надо все-таки использовать совет Макса — цветы, торт и "Аррр".

— Привезти что-нибудь? К чаю там или на ужин?

— Нет-нет, ничего не надо. Я сама все приготовлю.

Из Вариной трубки раздается трель дверного звонка.

— Ой, в дверь звонят. Кто-то пришел.

Кто может прийти к тебе, Варь, ты же подругу еще не звала? Или это ко мне? Я вроде гостей не приглашал.

Варя, не нажав отбой, идет к двери. Вслушиваюсь в трубку. В двери прокручивается замок, открывает.

— Ну привет!

Черт! Какого хрена?

Подрываюсь, тороплюсь на выход. Сталкиваюсь с Максом в дверях и его двумя кружками горячего кофе. Едва на себя не опрокинул напитки.

— Ты куда?

— Потом, Макс.

Он что-то кричит мне в спину, но что именно я уже не слышу.

(*) Святогор — старый богатырь из мультфильма «Алеша Попович и Тугарин Змей»