33

Егор

Звонок. Как не вовремя. Я все еще в эйфории от наших с Варей поцелуев. Тело возбуждено, в мозгу в кисель, на сердце тахикардия. Но безусловно, это самый лучший день из всех за последнее время, что могу припомнить. Вот только тот, кто решил нагрянуть в гости без предупреждения, грозит обломать мне весь кайф сегодняшнего дня.

Знак? Я не суеверен. Был до этого времени. Прокручиваю в голове события последних дней, подсчитываю моменты обломов с моей Варюшкой. Действительно впору становится суеверным. Вот только не сдамся провидению я так просто.

Открываю. Неожиданно.

Этих гостей я точно не желаю видеть ни в своем доме, ни даже в одном городе. Желательно бы им еще и планету сменить. На площадке собственной персоной Варин муж в компании с каким-то мрачным мужиком. Терехин гладко выбрит, модно одет и вообще выглядит, как мачо. Совсем не похож на того утырка, что приходил в больницу к Варе. Другой человек.

Его спутник намного старше, практически старик, со светлыми, несколько лохматыми волосами и густыми бровями, хмуро нависшими над утопленными вглубь серыми глазами. Одет вроде хорошо, но впечатление производит неприятное, даже опасное.

Мы все осматриваем друг друга с ног до головы. Терехин с самодовольной ухмылкой задерживает взгляд на моем лице, затем скользит мимо, за мое плечо. Там Варя выходит в коридор с Егоркой на руках и мне хочется закрыть их своим телом, чтобы они не видели ее, не знали, что она у меня. Хотя они и без этого знают, иначе не пришли бы. Как адрес узнали? Варвара сама дала? Зачем?

— Ну, привет, папаша, — молокосос смачно жует жвачку и крутит на пальцах связку ключей с брелоком от авто.

— Чего надо? — всем видом показываю, что не рад гостям.

— Варю позови, — довольно громко говорит Терехин, специально, чтобы Варя услышала.

— Мне говори.

— Тебе не буду. У нас к ней конфиденциальный разговор.

— Да пошел ты, — дергаю дверь на себя. — Разговора не будет.

— Тише, тише, — подает голос второй, и я застываю, глядя на блестящий ствол пистолета, направленный в мою грудную клетку. Хмурый старик безэмоционален, как ледяная статуя. Оружие в его ладони лежит так комфортно, будто это продолжение его руки. Киллер? Охрана? Кого от кого? Меня запугать? Варю?

— Варю позови, — нагло повторяет недомуж и кричит мне за спину сам: — Варя!

«Не выходи», — мысленно посылаю сигналы девчонке, но Варя, оставив Егорку среди игрушек, выныривает из-под моей руки и тоже замирает. Мгновенно бледнеет при виде мужа, а когда переводит взгляд на второго «гостя» с «подарком» в руке, чуть не оседает в ужасе на пол. Прижимаю ее к себе, поддерживаю.

— Так, ты иди отсюда, — старик машет мне стволом, показывая, чтобы я скрылся в квартире.

— А ты ко мне, — Терехин хватает Варю за руку, резко тянет ее на себя, отрывая от меня как тряпичную куклу.

Я дергаюсь в сторону девушки.

— Стоять!

Ствол больно впивается между ребер.

— Иди отсюда, — старческим голосом угрожающе повторяет мужик.

Черт, этот хорек и правда ведь выстрелит. За себя не страшно, за Варю только и малыша. Отступаю в квартиру. Чувствую себя гадко и беспомощно.

Прислоняюсь ухом к закрытой за мной двери, слышу обрывки фраз Терехина:

— Быстро собрала вещи, взяла сына и пошла со мной!

— Нет!

Дальше ничего не слышно, и я смотрю в дверной глазок. Терехин наклонился к Варе и что-то горячо втирает ей. Я вижу, как меняется ее лицо после его слов. И он видит это. И по мере того, как она сникает на глазах, он становится смелее и увереннее. В чем этот пионер недоделанный так настойчиво убеждает мою дуреху? Не ведись, наивная девочка! Не верь, не слушай!

— Поняла? — уже громче.

Варя кивнула.

Я отвлекаюсь на дополнительный шум. Шлепки раздаются сзади меня. Егорка! Малыш заскучал в одиночестве и пополз искать мамку.

— Иди ко мне, маленький, — подхватываю его на руки, прижимаю к груди. Уходим с ним вглубь квартиры. Тепленький, улыбчивый мальчишка удобно сидит на моем согнутом локте. Втягиваю носом сладкий детский запах. Почему мне тревожно за тебя, малыш? Вот прям сейчас нехорошее предчувствие черной дырой прожигает грудную клетку.

Щелчок замка — Варя заходит с потухшим взглядом и лицом белее мела. Бросаюсь к ней. Отличный шанс закрыться в квартире и вызвать подмогу в виде друзей и полиции, а тем временем узнать, чего хотят от Вари эти два отморозка.

Не глядя на меня, Варвара проходит мимо, в спальную комнату. Я за ней с Егоркой на руках.

— Что им надо, Варя? В чем дело?

— Мы уходим.

— В смысле? Куда?

— Домой.

— Твой дом здесь.

— Мой дом там, где живет мой муж.

— Ё.., - осекаюсь, закипаю от мысли, что мозги этой девчонке промыли знатно и слишком быстро. — Не понял. Почему-то десять минут назад о муже никто не думал. Мне казалось, у тебя с ним все кончено.

Варя прячет от меня глаза, не смотрит на сына, как будто чувствует за собой вину перед ним. Растерянно окидывает взглядом комнату. Идет на кухню. Я за ней как собачонка, потому что мне ни фига не понятно, а еще за дверью стоят два мутных типа, один из которых с пистолетом. Это обстоятельство вымораживает мой мозг, и я тупо не знаю что делать. Минуты близости, кайфа, безумия, последствия которых еще ощущаются на губах и в разгоряченной крови в венах, превратились в далекое прошлое, призрачное, неправдоподобное.

Варя берет целлофановый пакет с логотипом торговой сети, огибает меня по дуге и возвращается в гостиную.

— Я вас не отпущу, — пытаюсь заглянуть в глаза девушке, за мгновение снова отдалившейся. — Ты же не могла забыть, в каких условиях вы там жили?

— Так нужно, — отворачивается. Чужая.

— Кому нужно? Ни тебе и ни Егорке точно.

— Егор, я замужем! Не забывай… те об этом!

Это ее «…те» режет слух. Приплыли. А несколькими минутами раньше она таяла от моих поцелуев.

— Дело только в штампе? Бред!

Варя молча собирает вещи, хаотично сует скомканные детские вещи в пакет. Руки дрожат, глаза в пол. Егорка у меня на руках сидит мышонком. Чувствует малой напряжение между всеми нами. Мысли мои лихорадочно скачут, цепляются за какие-то нелепые версии и предложения.

— Почему ты уходишь? Варя, объясни, почему? У нас с тобой все ведь было хорошо, помнишь? Всего несколько минут прошло. Чем они тебя запугали?

— Так, — после слов, сказанных будто в пустоту, психую: — я вызываю полицию.

Ищу глазами телефон, замечаю его на диване и делаю шаг в его сторону.

— Нет! — Варя замирает на мгновение, хватает меня за руку ледяными пальцами. В ее глазах я вижу страх и отчаяние, но она быстро берет себя в руки. Тут же отпускает меня и снова возвращается к сбору вещей. — Не надо полицию, никто меня не пугал, — бросает холодно. — Мы уходим, потому что он мой муж. У нас есть сын. А вы нам никто.

Никто.

Мне больно от ее слов. В глазах темно. В груди пусто. И все остальное — Терехин, бандит с оружием — становится неважным.

Пусть идет, решаю я. Лгунья. Притворщица. Ворвалась в мою жизнь, подарила надежду на счастье и тут же превратила ее в пепел. А я, дурак, повелся, в кисель превратился со своими чувствами и желанием обладать молодой красивой девчонкой.

Меня потряхивает не от страха и мерзкого ощущения холода, оставленного пистолетом, а от слов Варвары. Почему она так сказала, а главное — зачем? После всего, что между нами было.

«А что было-то? Ничего не было. Ну, потискались разок, с кем не бывает» — нашептывает внутренний голос.

Я заморожен. Молча отдаю ей ребенка. Она торопливо одевает его в комбинезончик, обувает ботиночки, натягивает шапку. Малыш улыбается маме, ловит мой взгляд и мне тоже улыбается, гулит. Прости, Егорка, невесело у нас тут сегодня.

Одев ребенка, Варя накидывает на себя пуховичок, не застегивая его, прыгает в ботиночки и, подхватив вещи и сына, со словами: «Прощайте, Егор Дмитриевич» выскакивает из квартиры. Я слышу мужские голоса на площадке. Егорка захныкал. Плач ребенка топориком тюкнул меня по темечку, вернул из коматоза.

Я никто? Я?!

Ну, не-ет, это не твои слова, девочка. Все не так. Совсем не так. Это тебе муж велел так сказать, да? Запугал? Угрожал? Шантажировал? У тебя голос дрожал, ты врала!

Я рванул следом.

— Варя! — распахиваю дверь, замечаю в пролете только тени в районе второго этажа и слышу удаляющиеся шаги. — Вернись!

В спину опять упирается ствол. Дьявол.

— Варя! — Кричу вниз, наплевав на старика с оружием.

— Иди домой, — хрипит мужик. — Сунешься к ним — пристрелю на месте. Подойдешь ближе пятидесяти метров — пристрелю не думая. Посмотришь в ее сторону… Ну, ты понял.

Удар под дых прилетает неожиданно. Из-за спазма диафрагмы мгновенно перехватывает дыхание, а в глазах непроглядная темень. Я сгибаюсь пополам и сквозь обволакивающую всю тело боль слышу скрипящую угрозу:

— Был Егор и нет Егора. Ищите в безродной яме в глухом лесу.

С последними словами старик толкает меня в плечо, и я, все еще ловящий звездочки в глазах от боли и кислородного голодания, на автомате шагаю назад, в квартиру, успев заметить, как мужик оскалился, развернулся и, насвистывая, бодро пошел вниз, на ходу пряча пистолет под куртку.

— Козел — шиплю ему вслед, восстановив дыхание.

Со звуком, похожим на выстрел, захлопываю дверь и прислоняюсь к холодному полотну лбом. Трындец.