Глава 3

Начну с того, что видеть прокурора области в стенах следственного комитета — нонсенс.

Особенно когда этот прокурор — твой бывший. И сейчас он смотрит таким взглядом, как будто мою вину уже доказали и, собственно, тот самый хитрый Городецкий — это тоже я.

— Валерия Любимова. Художница, которая выставлялась в нашей галерее, — следователь вводит в курс дела Волкова.

Только вот он даже не смотрит в сторону коллеги. Карие глаза проделывают дыру у меня во лбу.

— Здравствуйте, — киваю, всеми силами изображая, что мы впервые встретились с Кириллом в эту минуту в этом кабинете.

И даже не провели ни одной ночи вместе. И он меня не…

Боже! Ещё одна подобная мысль, и я тут факелом вспыхну на глазах у Кирилла.

— Добрый день, Валерия, — чуть ли не по слогам произносит мое имя бывший.

Ещё бы… он никогда не называл меня так.

Лера, Лерунька, Лерчик… но не Валерия.

Но сейчас мы, видимо, по разные стороны баррикад.

— Вов, я побеседую с девушкой? — кивает следователю на выход. — Наедине.

У меня от неожиданности рот открывается. Это что? О чем это он хочет со мной побеседовать?

Радулов выходит, тихо прикрывая за собой дверь. Волков зачем-то проверяет, насколько плотно она закрыта, и удовлетворенно кивает.

Щелкает замком.

Мои глаза вот-вот выпрыгнут из орбит. Кирилл оборачивается и быстро проходит к столу. Усаживается в кресло следователя.

— Поговорим, Валерия?

Этот голос… Столько ночей он сводил меня с ума. Заставлял растекаться лужицей.

Сейчас мне предстоит как-то взять себя в руки. Потому что одно дело — быть уверенной, что все прошло, когда ты на расстоянии от этого человека… и совсем другое — пытаться изобразить равнодушие, когда он смотрит на тебя.

— Не боишься? — зачем-то брякаю первое, что приходит на ум.

Дергаю тигра за усы и прекрасно понимаю это. Но как же хочется увидеть хоть какие-то эмоции в глазах этого человека. Да хотя бы злость… неважно.

Увидеть, что он живой.

— Чего мне нужно бояться? — Кирилл опирается на стол, прищуривается.

— Например, того, что ты сейчас сидишь в кресле человека ниже тебя по званию и по должности. Вдруг это заразно?

Несу какую-то ахинею, но я всеми способами готова тянуть время, только бы не отвечать на его вопросы.

Кирилл на эту реплику лишь слегка дергает бровью. А меня злит, что он все такой же мужественный и холодный.

Айсберг чертов!

— Ты действительно думаешь, что тут это так работает? — кажется, в его голосе все же проскакивает усмешка.

— На самом деле мне плевать, — отстреливаю в ответ, — меня долго тут ещё собираются держать?

Кирилл кривит губы. Не сводит с меня пристального взгляда. Ещё немного, и я начну ерзать на стуле от волнения.

— Торопишься?

Что это в его голосе? Издевка?

— Тороплюсь, да, — вздергиваю подбородок.

Кирилл складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла.

— Как ты, Лера? — его голос обволакивает.

Как тогда, когда он был моим. Моргаю, чтобы хоть как-то скинуть с себя чары этого мужчины. “Больше не моего мужчины”, — стоит напомнить самой себе.

— Прекрасно, — отвечаю без лишних подробностей.

О-о-о, я помню способность Кирилла читать других людей словно открытые книги.

— Муж? Дети есть?

Чуть ли не давлюсь следующим вдохом после этого вопроса. Отвожу взгляд, а вот Кирилл и не собирается прерывать зрительный контакт. Наоборот, словно ещё внимательнее всматривается в каждую черточку моего лица.

— Нет, — мотаю головой для убедительности.

Волков пододвигает к себе папочку, в которую недавно смотрел следователь, и пробегает по одному из листов глазами.

— Ты же была от меня беременна, Лера! Где сейчас ребенок?

Этот вопрос заставляет меня вздрогнуть. Прижимаю ладошки к коленкам, чтобы не тряслись так сильно и чтобы Кирилл не увидел моих переживаний. Натягиваю на лицо улыбку.

— Ложной оказалась беременность, к счастью. Такое бывает у девушек.

Боже… мне сейчас дико стыдно врать, но Волкову я не собираюсь говорить о том, что родила от него двух прекрасных мальчишек.

— Ты же знаешь, что за дачу ложных я могу тебя привлечь? — голос Кирилла становится ниже. — Я проверю правдивость твоих слов! И когда узнаю про ребенка...

От его голоса у меня по всему телу пробегают мурашки, за что я себя ругаю.

Мне на какую-то секундочку становится интересно, как… как бы отреагировал Волков, если бы узнал про Ярчика и Мирчика.

Узнал о том, что больше года он отец двум малышам.

Кружу глазами по поверхности стола, только бы не смотреть в карие глаза бывшего. Слишком уж меня ведет от этого разговора. От его вопросов.

Чертов Волков! Чертовы реакции на Волкова!

— А как моя личная жизнь связана с вашим делом, товарищ прокурор? Если это все, что вы хотели спросить у меня, то я пойду.

Карие глаза темнеют. Превращаются в черные омуты, способные меня затянуть в свои глубины. Волков резко встает со своего места и обходит стол. Нависает надо мной, кладет ладонь на стол.

Делает глубокий вдох. От этого у меня конечности слабеют, и я радуюсь тому, что сижу.

Иначе бы рухнула к ногам бывшего. Вот так вот просто…

Кажется за то время, что мы не виделись, Кирилл стал мощнее. Плечи шире, грудь тверже. Её сейчас так привлекательно обтягивает белоснежная рубашка.

Боже…

Кажется, в кабинете кто-то включил обогреватель. Становится нечем дышать из-за жары.

Сосредотачиваюсь на его правой руке. Дорогие часы с золотыми цифрами и какой-то надписью. Кольца нет.

Ох, с чего я вообще на это обращаю внимание?

— Может, сходим куда-нибудь, Лер?

У меня округляются глаза. Вылетает смешок. Поднимаю глаза на лицо бывшего. Он не шутит.

— Пожалуй, — да мне даже и думать не надо, чтобы ответить, — откажусь, Кирилл Андреевич.

Собираюсь встать, но Волков пододвигается ближе, не давая подняться.

— А если подумать?

Все же встаю, но оказываюсь зажатой между Волковым и столом. Вздергиваю подбородок, чтобы смотреть в глаза предателя.

— Я не поведусь на это во второй раз.

Кирилл толкает меня бедрами, вынуждая ещё сильнее опереться на стол. Делаю вдох, задерживая дыхание. Волков медленно проводит костяшкой пальца по моей щеке. Кажется, его взгляд теплеет и в нем видны проблески прошлых чувств.

Одергиваю себя… это все мираж. Кирилл не способен чувствовать. Тем более спустя два года.

— Я заеду в восемь. Будь готова.

Он опускает ладонь мне на талию, прижимает к своему мощному телу. Теряюсь на секунду и оказываюсь сидящей на столе. А Кирилл уже зарывается пальцами в мои волосы. И целует…

Первые несколько секунд я даже отвечаю. По старой памяти. По инерции.

А потом… отталкиваю его, и кабинет оглушает звонкий звук пощечины.

— Не нужно пользоваться своим служебным положением, Кирилл Андреевич, а то можно и за домогательства ответить.

Меня трясет, но мне удается каким-то чудом сохранить голос.

Кирилл пронзает меня взглядом, полным бешенства. Впервые он допускает, чтобы его эмоции вырвались наружу и я их увидела.

— Ты хоть понимаешь, кому ты по морде съездила?

Я презрительно прищуриваюсь.

— Да даже если бы ты был президентом, я бы сделала то же самое, — цежу сквозь стиснутые зубы.

Хочется ещё раз ему вмазать, чтобы выбить это высокомерие. Нахал! Гад! Подонок!

Думает, вот так все просто? Поманит меня пальчиком, засунет в рот язык — и я снова поплыву?

Хренушки!

— Злишься на меня, Лерунь?

Меня дергает от этого обращения. Обращения из нашего общего прошлого.

— Ты не стоишь того, чтобы тратить на тебя свои эмоции. Если это все, то я пойду, — спрыгиваю со стола и торопливо иду к двери.

Дергаю за ручку, но она не поддается. И ключа нет в замочной скважине. А над головой опускается рука Волкова.

— Мы не договорили, Валерия Владимировна, — голос бывшего способен заморозить, — но пока я тебя отпущу. Пока… отпущу. Но помни, у меня есть необходимые ресурсы, чтобы узнать о тебе все, что мне будет нужно. И я это с удовольствием сделаю…

Вырываюсь на свободу и жадно глотаю ртом воздух. На меня удивленно смотрит тот самый следак, и приходится натянуть на лицо улыбку.

— Я могу быть свободна?

А вот тут голос дает сбой. Мужчина кивает. С подозрением глядя мне за спину, на закрытую дверь его кабинета.

— Если что, мы вас вызовем для уточнения каких-либо нюансов.

Торопливо покидаю здание следственного комитета. Падаю на лавочку, которая попадается на пути, и делаю несколько вдохов.

Прикасаюсь к губам. Что, мать его, это только что было? Я же никогда!.. Никогда даже не думала кому-то пощечины раздавать, а тут как-то само все получилось.

Ну и гад же Волков!

И как мне на все это реагировать? Особенно на его слова, что он может разузнать абсолютно все про меня?

А что, если он узнает про деток?

Хотя плевать. Скажу ему, что не он их отец. Делов-то…

Немного успокаиваюсь, но все равно еду к теть Свете и прошу задержаться у них на несколько деньков.

Кирилл не должен знать их адрес. Когда мы начали встречаться, я уже жила в той крошечной квартирке, в которую вернулась с мальчишками.

А мне надо как-то поскорее заняться вопросом переезда.

Звоню владельцу галереи, чтобы уточнить, как продвигается сделка по моему полотну.

— Аким, мне срочно нужны деньги, — начинаю сразу с самого главного.

Хожу по комнате из угла в угол. Нервно грызу ногти.

— Я понимаю, моя прекрасная муза, но сейчас все документы составляются у нотариуса.

Сцепляю зубы и чуть ли не стону.

— И долго это будет?

— Дня три, не больше.

Терпимо.

— Послушай, Аким, а кто приобрел картину?

Сама не знаю, зачем уточняю это. Мне-то какая разница, кто этот человек? Главное, что заплатит и я смогу купить квартиру своей мечты. Я уже давно подобрала вариант.

С огромным балконом и тремя комнатами. В самом сердце города.

— Ну нет, моя душечка, он пожелал остаться анонимом. Так что мои извинения.

Вздыхаю.

— Ладно. Жду новостей и денег.

Аким в ответ громко смеется. Прощаемся, и я сосредотачиваюсь на своих малышах.

Да уж… сегодня ваш папа был так близко ко мне. А мне теперь предстоит придумать, как бы вас от него уберечь.

Самое страшное, что я понятия не имею, что там у Кирилла на уме. Явно ничего хорошего, иначе он бы не стал мне так открыто угрожать.

А что, если он и правда начнет узнавать обо мне? И нароет про Ярика и Мирчика? Что тогда будет с нами? Со мной…

Волков не из тех, кто прощает обман. С другой стороны, с чего я вдруг начала трястись? Он же сам не поверил. Сам отвернулся от меня тогда, когда был мне нужен. Так что… пусть катится колбаской.

Тогда я еще не подозревала, что встреча с бывшим — это только начало моих неприятностей.