Глава 23. Последние вопросы

— Мисс Маргот, к вам посетитель! — звонкий голос медсестры заставил меня поморщиться.

Вампиры не нуждаются в госпитализации, но себя я обнаружила именно в больничной палате. Очевидно, платной и нашпигованной аппаратурой по самые ушки. Дополнительным доказательством моего привилегированного положения служила шелковая пижама, кем-то заботливо одетая на меня.

Если первые часы я испытывала приступы панических атак, боясь каждого появления медперсонала в палате. То сейчас встретила свою сиделку с кислой улыбкой.

— Тереза, я же просила, больше никаких репортеров. Я первой-то партии ничего не сказала.

— А это и не они, — хитро улыбнувшись, темнокожая девушка отступила в сторону.

За ее спиной оказалась мама. В бежевых брюках и белой блузке, все еще бледная и немного потерянная, она робко заглянула в палату. И то мгновение, которое она шла до моей кровати, я вглядывалась в ее лицо и прислушивалась к себе.

Внутри теплом растекалась тихая радость. Я была так счастлива ее появлению, что все ужасы, произошедшие в лаборатории Ривеля отошли на второй план.

С самого начала я знала, что она жива. Не теряла веры и надежды. И оказалась права!

— Ну мне пора, — подмигнув мне, Тереза кивнула на пульт вызова персонала. — Если что, ткни кнопку.

Молнией мелькнув в дверях, она оставила нас наедине. Мама молча присела в кресло у кровати и уставилась на меня. Ее губы растянулись в виноватой улыбке, а в глазах сквозила печаль. Неуверенно взяв меня за ладонь, она тихонько выдохнула:

— Прости меня, доча. Я так виновата перед тобой.

Я смотрела на ту, которая дала мне жизнь, которая берегла меня, воспитывала и помогала обуздать силу. И не верила в то, что могла оказаться всего лишь частью эксперимента.

— Мам, расскажи мне всё? — мягко улыбнувшись, попросила я. — Я так устала от тайн и загадок.

— Хорошо, конечно! — оживилась она, поняв, что я не собираюсь выгонять ее из палаты. — Но, для начала, скажи, как ты себя чувствуешь? Врачи сказали, что ты в полном порядке, но мы с тобой знаем, что они ничего не смыслят в вампирском здоровье.

Она заговорщицки подмигнула мне, вновь становясь той самой моей мамой – чуть-чуть тщеславной, но крайне заботливой.

— Я действительно хорошо себя чувствую, — ответила я и ненадолго задумалась.

С момента пробуждения та моя часть, где всегда царила магическая пустота, ощущалась полной. Там, внутри меня, впервые за тридцать лет больше не было холодно. Голодно.

Я словно стала цельной.

— А сила? Как она? — мама смотрела на меня знакомым взглядом заинтересованного ученого.

— Мам, — с укором проговорила я. — Мы сейчас о тебе говорим. О тебе и Ривеле.

Назвать Феликса отцом меня язык не повернулся.

— Как ты вообще могла его полюбить?

— Истинность зла, полюбишь и козла, — с горькой усмешкой ответила мама и опустила взгляд на свои ладони. — Не мне тебе объяснять, что порой мы не выбираем, кого любить.

— О, да, теперь я это понимаю, — выдохнула я, чувствуя, как внутри засвербело от страха.

О Рейнаре мне никто ничего не сказал. Тереза вообще не понимала, о ком я спрашивала, поскольку пациент с именем Рейнар Локтар в больницу не поступал.

— Ты обрела истинного? — вскинула голову мама и, дождавшись моего кивка, задумалась. — Это многое объясняет. То, как ты использовала свою силу, как контролировала ее. И то, что она не сожгла тебя.

Она принялась что-то бормотать себе под нос, а я поняла, что она снова погружается в свои лабораторные изыскания. Как и всегда.

— Мам! — одернула ее. — Ривель!

— Ах, да. — Вздрогнула она. — Да, твой отец. Мы познакомились очень давно, но я не сразу поняла, что он мой истинный. У нас была общая заинтересованность в создании нового вида магии. Я называла ее магией крови, а Феликс настаивал на переходе к активной фазе испытаний. То есть использовать в качестве подопытного именно его. Как самого адекватного и подготовленного кандидата. Влюбленная в Феликса, я не видела ничего подозрительного. Да и была слишком увлечена экспериментом. Только представь: иметь возможность менять состав крови окружающих? Баланс ее фракций и гормонов!

— Мам, ты понимаешь, как жутко это звучит? — шепотом спросила я, чувствуя, как волоски на загривке встали дыбом. — Вы же так подчиняли тех, на кого воздействовали.

— Об этом побочном эффекте мы узнали гораздо позже. Я жепреследовала благую цель, — со вздохом проговорила мама. — Думала, что моя инновация поможет решить проблему неизлечимых заболеваний. Но, когда Феликс впервые заговорил о том, чтобы использовать приобретенную способность в личных целях, я поняла – благими намерениями вымощена дорога в бездну.

Переведя взгляд на телевизор, который висел напротив кровати, она замолчала. Ее поза и покусывание губ, говорили мне, что мама сожалеет о произошедшем.

— Как получилось, что он не знал о моем рождении? — я попыталась увести разговор на менее болезненную тему.

— Феликс не мог долгое время пребывать в новой форме, — продолжая наблюдать за событиями на экране, проговорила она. — Для этого ему требовался постоянный приток свежей крови. Он не хотел становится безумным маньяком, а потому отправился на поиски решения. А я осталась в Нью Идене. Уже беременная тобой. И это единственное, за что я его благодарю.

Ее голос дрогнул, срываясь, и она шмыгнула носом. Это было так необычно видеть. Мама никогда не плакала, а тут… Такая открытость с ее стороны была для меня внове.

— Ма-а-ам, ты не виновата. Тебя просто использовали.

Откинув одеяло, я легко спрыгнула на пол и устроилась в ее ногах. Положила голову на колени, как делала в детстве. И почувствовала, как моя сила, колыхнувшись, потянулась к ней.

— Удивительно, — ошарашенно проговорила мама. — Я чувствую твои эмоции.

Она положила ладонь мне на голову и невесомой лаской прошлась по волосам.

— Я тоже очень тебя люблю, моя девочка.

Мы обе замолкли, просто наслаждаясь тем, что есть друг у друга. Что выжили, несмотря ни на что. И смогли сохранить нашу маленькую семью.

— Как получилось так, что вы снова начали работать вместе? — спустя какое-то время, спросила я.

Подняла голову и посмотрела в глаза маме.

— Он вернулся через двадцать лет, — бесстрастно ответила она. — Нашел способ стабилизировать себя чуть дольше, чуть устойчивее. И пользуясь своей силой, убедил руководство Ока взять его на работу. Феликс ничего не знал о тебе, и я решила, что, если сбегу в тот момент – наведу на нас с тобой подозрения. Он обязательно заинтересовался бы, почему я, повязанная с ним истинностью, исчезла, едва он вернулся в город.

— Но почему ты не подготовила меня к встрече с ним? — вскочив на ноги, я принялась нервно расхаживать по палате. — Просто предупредить? Или на худой конец – не глушить мою силу, не привязывать ее к картам!

— Я не рассказывала тебе об отце, потому что боялась твоего осуждения, — ровным голосом проговорила мама. В ее глазах появилось отчуждение, кольнувшее меня чувством вины. — Очень сложно признаваться в том, что своими руками создала чудовище.

— Ты рисковала не только мной, но и всеми! Если бы он добрался до меня, провернул то, что задумал – равных Феликсу не было бы. Так?

— Так, — кивнула мама. — Но, как ты и сказала, ключом к его могуществу была именно ты. Запечатав твою силу, я скрыла тебя от него. Феликс не должен был найти тебя.

— Но нашел, — остановившись у кровати, проговорила я. — Ты именно поэтому пропала?

— Я пыталась увести от тебя след, — потупившись, ответила она. — Когда Феликсу стало требоваться слишком много крови Биланса – а именно она оказалась временным решением его проблемы – я почувствовала, что он пытается влиять на меня.

— Он пытался пробить твои ментальные щиты? — в удивлении вскинула я брови.

Мама слыла одним из сильнейших менталистов клана Вучон. Наверное, могла бы противостоять даже сиру Спелеров.

— Да, — подтвердила она. — И я знала – он не успокоится, пока не возьмет меня под контроль. Поэтому я действовала на опережение. Связалась с мамой и переслала ей кулон со всеми сведениями по моим экспериментам. В тот же день хотела рассказать все тебе, но не успела. Мне пришлось прибегнуть к стиранию собственной памяти, чтобы обезопасить тебя.

— Только вот в итоге, помогла ему продвинуться в обретении могущества, — тихо проговорила я, усаживаясь на кровать.

Мама в ответ лишь развела руками. Что есть, то есть. Былого уже не вернуть, и нам остается лишь разгребать последствия.

— Что будет дальше?

— Я уничтожу все мои наработки, — ответила мама. — Магия крови слишком непредсказуема, слишком опасна. О ней никто не должен знать.

— Хорошо, — кивнула я.

Какая-то недосказанность осталась между нами, и я видела, что маму что-то гложет. Она вообще стала мне кого-то очень сильно напоминать. Кого-то настолько же опустошенного.

— Мам, а ты сама как? — спросила я, потянувшись к ней.

Но ответить ей не дали. В палату вошли двое человек в гражданской одежде, и со слишком характерной внешностью агентов в штатском. У таких обычно на лицах все написано – люди преисполнены власти.

— Имерия Маргот? — спросил один из них, высокий блондин с колючими голубыми глазами.

— Да, это я, — поднимаясь, кивнула мама. — Чем обязана?

— Пройдемте. — второй, коренастый брюнет с густыми бровями, деликатно прихватил маму за локоть. — У службы безопасности Ока к вам несколько вопросов.

— Подождите! — нервно вскрикнула я. — Вы ведь даже не представились. У вас есть ордер для ее задержания? Мы ничего не будем говорить без адвоката!

— Девушка, — блондин бросил на меня снисходительный взгляд. — Для беседы, — он голосом выделил последнее слово, — не требуется ордер.

— Все в порядке, доча, — обернувшись через плечо, с обреченностью произнесла мама. — Все будет хорошо.

— Но…, — я беспомощно наблюдала за тем, как эти двое выводят её.

Я только обрела маму, а тут ее снова куда-то похищают.

— Где мой телефон? — подпрыгнув на месте, я бросилась к тумбочке.

Рюкзак, благополучно потерянный в доме Ривеля, мне так никто и не вернул. Но я надеялась, что без средства связи меня все же не оставили.

— Приятно видеть тебя на ногах, — голос, донёсшийся от входа, заставил меня замереть.