Глава 10

В КОТОРОЙ РЕКТОР НЕГОДУЕТ

Когда подавальщик принял заказ и оставил нас наедине друг с другом, Бред откинулся на спинку диванчика и посмотрел на меня с выражением лёгкой насмешки на лице.

— А сейчас, дорогая сестрёнка, — промурлыкал он, — когда нам никто не мешает, я хочу слышать все подробности.

— А?

— Про ночь Илайи, конечно. Мне тут нашептали, что ты была неподражаема… Только я не понял. Ты решила отступить от нашей традиции и расширить историю армией зомби.

Тут, скажу прямо, я была вынуждена была закатить глаза и, перегнувшись через стол, щёлкнуть братца по носу.

— Не нужно путать мягкое с тёплым, родной. Где армия и где один маленький зомбик, украденный из некромантской лаборатории? Просто очень деятельные студенты решили подхватить наше с тобой знамя и посвятить в студенты тех, кто так или иначе своё посвящение уже прошёл.

Ну и конечно, дело не обошлось без слегка приукрашенных подробностей. Особенно я веселилась, когда рассказывала о том, как наши наставники боролись с невидимым врагом, едва не сравняв любимую академию с землёй, а прибывшие по приказу Императора боевики подливали масла в огонь, требуя вызвать на передовую некромантов.

К концу моего рассказа Бред икал от смеха — я ведь не стала утаивать и прямо рассказала брату, кто на самом деле стоял за этим переполохом.

— Оба очень талантливые. Особенно Джона. У этого ещё и силы столько, что многие могли бы позавидовать.

— И ты? — Бред приподнял уголок губ, глядя на меня из-под ресниц.

— Я? Только тому, что для него учёба началась на четыре года позже, чем у меня. И совершенно по другой программе. Без лишней муштры, ночных побудок и марш-бросков на двадцать километров с запретом применения магии.

Нам принесли вино, два пузатых бокала и тарелку с сыром. Мы помолчали, не желая, чтобы к нашему разговору прислушивался посторонний, а потом Бред продолжил:

— Ну а ещё какие новости в родной академии?

И эту фразу он произнёс совершенно в папенькином стиле. Тот тоже любил вот так вот между прочим задать вопрос, заранее зная правильный ответ, а потом сопоставить данные. И упаси вас предки утаить хоть что-то!

— Сам же знаешь, — проворчала я, подставляя бокал под струйку красного густого вина. — Зачем спрашиваешь, если ты его уже видел?

— Кого?

— Алана Даккея! — процедила я сквозь зубы. — Разве не видел его среди моих студентов?

Спросила и сама задумалась, пытаясь вспомнить, был ли Даккей среди веселящихся боевиков. Даже захотелось встать и проверить. И если бы не Бред, чувствую, я бы так и сделала.

Будем рассуждать логически. Подавальщик сказал, что группа тут со вчерашнего дня. А вечер и половину ночи мы с Даккеем провели вместе… (Всё же правильно я вчера отказалась идти в «Грааль»!) Вот был бы номер, заявись мы сюда на радость всей группе. Да я бы от сплетен до старости не отмылась!

Но это не главное. Главное это то… Скажет мне кто-нибудь, почему меня так волнует, здесь мой якобы жених или в академии?

— Бренди! — Я вскинула взгляд на Бреда. Он нахмурился и даже слегка побледнел. — Он тебя как-то обидел?

Кажется этот вопрос мне задали не впервые, но я, задумавшись, просто не услышала.

— Что ты! Ни в коем случае. Разозлил разве что… но это ерунда. Рабочие моменты… Ты кстати знал, что Даккей тут не по приказу Императора, а по совершенно другому поводу?

— По другому? Арестовывать наших последователей приехал что ли?

Я покачала головой.

— Хуже. В ночь Илайи кто-то пытался вызвать демона, — прошептала, наклонившись к брату. — И по-хорошему я должна хранить тайну, но не от тебя же…

Бред побледнел так, словно я ему сообщила, что смертельно больна и попросил:

— Скажи, что ты пошутила.

— Увы…

— Предки! — Он уронил лицо в чашу из ладоней и тихо простонал:

— Папа меня убьёт.

Я растерянно моргнула. Папа-то к этому какое отношение имеет?

— Бренди, ты только не пугайся, — прошептал братец, и я, само собой, сразу же перепугалась едва ли не до седых волос. — Общественность об этом не знает, только Император, несколько человек в министерстве и… и, в общем-то, и всё. Но если демон прорвётся сквозь щит — неважно как, по призыву или найдёт трещину, — я умру, потому что все свои жизненные силы я отдал щиту в залог.

Клянусь, у меня в глазах потемнело от ужаса.

— Что?

— Только родителям не говори! Папа столько сделал для меня, а я так его…

— Бред!

— Бренди!

Брат устало опустил плечи и негромко признался:

— Ты просто не знаешь, каково там. Нет, я счастлив, что ты этого не знаешь. И не узнаешь никогда, надеюсь. Но… Мотылёк, ты же понимаешь, что жизненная сила — это лучшая из возможных гарантий. Демоны больше не смогут напасть на нас незаметно, потому что за состоянием моего здоровья следят лучшие целители Империи. Я даже чихнуть не могу без разрешения эрэ Лайсу

Эрэ Лайсу был личным целителем Императора и его семьи. О предки… Я потрясённо молчала. Все слова впали в состояние глубокого оцепенения и испуганно замерли в окопах моего разума. Когда Бред вернулся с Предела, я подумала, что уже можно ничего не бояться… А оказывается, всё ещё только начинается…

— В Ковене ищут варианты, как разделить связь с одним человеком на сотню или тысячу, но пока решения не нашлось… И не то чтобы я боялся умереть, но…

— Бред!

— Ладно, уела. Я и в самом деле боюсь.

— Бред!

— Что?

Я поднялась на ноги и, обойдя столик, присела на диванчик рядом с братом. Склонила голову к его плечу и уютно устроила руку на груди.

— Почему ты мне раньше ничего не рассказал?

— Как бы я мог? — устало хмыкнул братец и без охоты подцепил на вилку кусочек мяса. — Чтобы и ты, и мама, и папа каждый день только и делали, что беспокоились обо мне?

Я стукнула его на самом деле сильно. Так сильно, что тупоголовый братец обиженно взвыл:

— За что?

— За то, что ты идиот! — Стукнула его по макушке, чтобы лучше усвоил. — Мы и без того всегда беспокоимся и думаем о тебе! Дурак!

Братец провёл рукой по лицу и виновато улыбнулся, признавая:

— Дурак… Может, мы теперь вместе придумаем, как спасти этого дурака, идиота даже от смерти? Мотылёк, ты только не подумай, что я трус, но умирать так страшно…

Ну что сказать? Я уже упоминала, что Бред дурак.

— Потому что одно дело знать о возможной опасности, и совершенно другое — столкнуться с нею лицом к лицу. Поэтому рассказывай всё, что знаешь, Мотылёк! Может быть, вместе мы что-нибудь придумаем…

И, конечно же, я обо всем рассказала.

Мы просидели в «Граале» до позднего вечера, обсуждая стратегию и возможных подозреваемых, а потом Бред проводил меня до БИА, а сам ушёл Порталом в «Хижину».

Надо сказать, что когда мы уходили из таверны, Императорская ясельная группа всё ещё веселилась в большом зале. Теперь к общему веселью подключились девицы не самого тяжёлого поведения и несколько мрачных типов бандитской наружности. Впрочем, после полутора суток пьянства боевики тоже слабо походили на приличных людей.

Я осмотрела их внимательным мстительным взглядом и, выдохнув, шагнула в распахнутые Бредом двери. Даккея среди веселящихся прогульщиков не было. Уж и не знаю почему, но это меня обрадовало.

— Настроение у тебя, как я посмотрю, улучшилось, — немедленно прокомментировал мою улыбку братец, а я тут же надавала себе мысленных оплеух. Какое мне вообще дело до Даккея? Пусть где хочет шляется — он мне вообще не… не студент. Главное, чтобы того мерзавца, что вздумал покушаться на жизнь Бреда, нашёл. И разойдёмся, как в море корабли.

Вернувшись в академию, я первым делом прошла в наставницкую и проверила по спискам, кого именно из ясельников не было сегодня на уроке танцев и на остальных уроках.

Списки утверждали, что присутствовали абсолютно все.

— Та-ак… — проскрипела я, захлопывая журнал посещаемости. Постучала ноготком по обложке из мягкой кожи. — Та-ак.

Меня никто не назначал к боевикам куратором, поэтому я решила самовольно взвалить на свои хрупкие плечи этот тяжкий труд. И завтра, сразу же после лекций, прижать нурэ Гоидриха к ногтю, требуя повышения.

И талонов на питание, чтобы Рогль мне плешь не проел.

Но это завтра.

А сегодня…

Я выдвинула один из ящиков комода, в котором хранились разные необходимые наставникам вещи, и взяла баночку с бычьей кровью. Обмакнула палец в желеобразное вещество и прямо на обложке журнала посещаемости нарисовала пентаграмму, призывая школьного.

Он явился мгновенно, ещё даже кровь, прожжённая магией, испариться не успела, подрожал над поверхностью стола, уплотняясь, а затем медленно поводил из стороны в сторону рогатой головой, узкие ноздри мелко дрожали, и без того злобные глазки налились кровью, а шерсть на затылке вздыбилась. По размерам школьный был чуть больше кошки, но тот, кому хоть раз приходилось видеть его в деле, поймёт, почему я не стала медлить и достала из того же ящика кусочек коричневого сахара. Осторожно, стараясь не делать резких движений, положила его перед одним из хранителей академии.

Причинить серьёзный вред кому-либо из наставников или учеников школьные не смогли бы в силу договора, а вот со злоумышленниками эти мелкие порождения бездны были более чем безжалостны, проявляя свой характер во всей красе.

Как и рогли, эти демоны пришли в наш мир очень давно, получили разрешение на жизнь от древнего Ковена и скоро заняли пустующую нишу хранителей, поселившись на чердаках всех возможных учебных заведений.

— Нурэ Алларэй? — демон слизнул подношение чёрным шершавым языком и, оскалившись, уселся на стол, как самая настоящая кошка. Смотрел при этом вполне дружелюбно. И я решила сразу переходить к сути дела.

— Мне стало известно, что некоторые студенты прогуляли сегодня занятия.

Помимо прочих обязанностей (таких как ремонт и уборка мест общего пользования), школьные должны были вести учёт посещаемости. Увы, но если с первой частью своей работы они справлялись безупречно, то со второй частенько возникали проблемы. Уж больно многие хотели подкупить мелких демонов ради отметки в журнале посещаемости

Все наставники об этом знали.

Студенты, к сожалению, тоже.

Школьный воровато стрельнул глазками и шевельнул маленькими ушками, едва заметно прижимая их голове.

— Разве прогуляли?

— Определённо.

— Может быть всё-таки отпросились? — Бросил в мою сторону быстрый взгляд, потоптался на месте, массируя поверхность стола передними лапками. Ну, настоящая кошка! — Я с танцором договорюсь…

Кто бы сомневался.

— Прогуляли! — отрезала я. — К тому же не ночевали в общежитии, а это строго запрещено.

Школьный издал звук, больше всего похожий на осторожное покашливание, и шевельнул усами, якобы намекая, что у кого-то тоже рыльце в пушку. Но я, во-первых, не студент (Даккей, фактически, тоже), а во-вторых, я, хоть и поздно, но вернулась в свою комнату.

— Посмею предположить, что докладная на имя ректора где-то потерялась? — продолжила я, не дождавшись от демона какого-либо комментария.

— К утру найдётся, — проворчал школьный, дёргая кончиком пушистого хвоста. Обиделся. Я вздохнула.

— Что они хоть пообещали тебе за молчание?

— Пообещали? — взвыл он, мгновенно изменив политику поведения. — Пригрозили!

— Мерзавцы… — Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, уж больно забавно выглядел возмущённый и обиженный до глубины души демон.

— Скажи, да? — Заискивающе ткнулся лобастой головой мне в ладонь, кажется, позабыв, сколько в своё время натерпелся от нас с Бредом. Впрочем, правил мы никогда не нарушали. Тех, которые касались ночёвок и посещений занятий — так точно. — Ругались. Говорили, что не для того столько лет жизни на Пределе убили, чтобы разная шваль из бездны указывала им, куда и когда идти. А я просто напомнил про занятия…

Красноватые глазки с чёрной полосочкой вертикального зрачка наполнились праведными слезами, и я безмолвно достала из ящика второй кусок сахара.

— Разве ты не под защитой ректора?

Заключая договор с академией, школой или институтом, порождения бездны получали очень сильную магическую защиту, справиться с которой было не каждому магу под силу. К тому же они и сами могли за себя постоять. Несколько лет назад — я тогда ещё училась — в алхимическую лабораторию залез злоумышленник, прибил лаборантку (хорошо, хоть не до смерти) и попытался вынести из академии несколько пузырьков с дорогущими эликсирами. Школьный до неузнаваемости изуродовал мерзавцу лицо и начисто отгрыз кисть правой руки, за что и был премирован мешочком золота и годовым бесплатным столом на академической кухне.

— Под защитой, — вздохнул демон и печально шевельнул ушами в ответ на мой вопрос.

— Тогда в чём дело?

— Мне вроде как обозначили, куда я могу засунуть эту защиту. А если я не уберу с глаз долой журнал посещаемости, то мне его тоже туда затолкают…

Я с минуту рассматривала эту большую рогатую кошку с самыми печальными глазами в мире, а затем постановила:

— Чтобы докладная завтра же лежала на столе у ректора. И если вопросы с защитой возникнут в будущем, отправляй всех ко мне. На вот…

Я вручила школьному третий кусок сахара и ногтем почесала сначала один, потом второй загнутый назад рог, отмечая демона своей магией. Защитой в прямом смысле слова это назвать было нельзя, но вряд ли кто-то из боевиков рискнёт после этого угрожать хранителю академии.

Вечер закончился на нотке ревнивого бормотания — Рогль нюхом чуял, когда я общалась с другими демонами и закатывал такие сцены, что лучше и не знать. Однажды даже объявил голодовку и продержался целых полдня. Бедняжка.

Утром я снова решила позавтракать у себя. Хотя для наставников и была отдельная столовая, мало кто пользовался её услугами на постоянной основе. Однако мои планы разрушил сигнал об общем сборе, поэтому пришлось мчаться в учебный корпус на голодный желудок.

По обыкновению, если в академии случалось что-то из ряда вон выходящее или руководству нужно было сделать важное объявление, наставники приглашались в студенческую столовую к концу завтрака. И лишь в редких случаях (таких, как экстренное донесение от школьного) нас не предупреждали заранее.

Я спустилась вниз, окинула взглядом помятые со сна лица старшекурсников, улыбнулась любопытному огоньку в глазах малышни и крякнула от досады — из ясельников в столовой было всего четыре человека. Трое из них выглядели вполне прилично, а четвёртый — Даккей — цветом лица напоминал то ли аспарагус, который зимой и летом рос на любимой матушкиной веранде в «Хижине», то ли пюре из спаржи. Тот ещё деликатес, скажу вам по секрету.

— Внимание, учащиеся! Прошу тишины! — начал ректор, и брови над его переносицей сошлись в сплошную хмурую линию.

Сонное жужжание в утренней столовой неспешно затухло и глава БИА продолжил:

— Вчера в академии кое-что произошло. Кое-что возмутительное, наглое и совершенно неприемлемое. Эти стены помнят многое… некоторые из стен… но чтобы такое…

Нурэ Гоидрих развёл руками и удручённо покачал головой.

— Одна из групп едва ли не полным составом грубо нарушила правила общежития, не отпросившись у коменданта на ночь. На две ночи подряд! И я бы ещё мог посмотреть на это сквозь пальцы. Видят Предки, каждый из вас хоть раз, да убегал из академии, чтобы повеселиться на ночных улицах столицы, даже лучшие из… Однако группа, созданная по приказу Императора Лаклана Освободителя, изволила пропустить целый учебный день, возмутительно прогуляв все занятия! Взрослые люди, а хуже несмышлёнышей, честное слово! Подойдите ко мне. Хочу чтобы все вас увидели…

Вся четвёрка во главе с зелёным Даккеем, скрипя зубами, вышла вперёд. Встали, как на плацу, заложив руки за спину и уставились в пространство равнодушными взглядами.

Студенческий народ отхлынул от них суетливой волной и зашептался, переглядываясь и озираясь на наставников. Наставники на взрослых студентов бросали неловкие взгляды, а лично я в который раз вспомнила о том, что каждый из них старше меня не на один год.

Нурэ Гоидрих угрюмо молчал.

— Что ж, — после заминки пробормотал он. — Я вижу, что мои слова падают в пустоту, ибо нарушители на общий сбор не явились, отправив отдуваться тех товарищей, к которым у меня нет претензий.

В этот момент я поймала сумрачный взгляд Даккея и совершенно внезапно покраснела.

— Изумительно…

Ректор указательным пальцем пригладил встопорщившиеся от возмущения брови и несчастным и отчасти неуверенным голосом объявил:

— Раз дела обстоят таким образом, я вынужден принять меры. Своим указом, — решительно и громко проговорил он, — я на два месяца лишаю прогульщиков стипендии и запрещаю им до конца октября покидать территорию БИА. Докладная Императору будет отправлена сегодня же. И если наказанные мною студенты завтра утром не придут в столовую, чтобы я лично зачитал им указ, я буду вынужден их отчислить. Все могут быть свободны.

Махнул рукой и, чеканя шаг, прошёл до двери. Замер в метре от меня, скользнул по моему взволнованному лицу рассеянным взглядом и вдруг вновь заговорил, не оборачиваясь к студентам:.

— Чуть не забыл. Если я ещё хоть раз услышу о том, что кто-то угрожает школьному, отчисление будет стремительным и неминуемым.

И добавил негромко, чтобы услышала только я:

— Защитница, демоны тебя подери…

А после этого ушёл окончательно. Вслед за ним потянулись и студенты с наставниками.

Потихоньку перешёптываясь и посматривая друг на друга, народ разбредался по лекционным залам, а я успела сбегать в столовую и перехватить стакан клюквенного киселя с пирожком, а потом под всеми парусами помчалась к ясельникам — до звонка оставалось ещё около получаса, но мне нужно было подготовиться к занятиям… Ну и морально настроиться тоже.

Однако у самых дверей меня поймал за локоть Даккей, вынуждая остановиться.

— Нам нужно поговорить, — потребовал он.

— После лекций.

— Сейчас.

Глухое раздражение ядовитой пеной всколыхнулось внутри, но я сдержалась. Стряхнула с себя пальцы боевика и прошипела:

— К чему такая спешка?

— Это и в самом деле ты сделала?

— Вы. И нурэ Алларэй.

— Ответьте на вопрос, наставница.

Мимо нас пробежало двое студентов из младшей группы, и я, мило им улыбнувшись, пробормотала сквозь зубы, не глядя на боевика:

— Настучала ректору на то, что ваша группа, Даккей, вчера вместо занятий пьянствовала в «Граале»? В некотором роде я. Кстати, вас я там вчера не заметила. Где вы были? Под столом прятались?

Боевик мрачно насупился, и я подумала, что отвечать он не станет, но он ответил:

— В нужнике. — Он ещё больше позеленел. — Но я не об этом спрашивал. О другом.

И снова перешёл на ты.

— Ты так сильно разозлилась на мою выходку, что решила подослать ко мне демона в человеческом обличье?

Я моргнула от неожиданности и, чуть подавшись вперёд, переспросила:

— Что, прости? Нельзя ли то же самое произнести на аспонском? Я плохо говорю на выбранном тобою наречии.

— Давешняя малявка с циркулем, — процедил Даккей, передёргивая плечами, — которая так яростно тебя защищала. Помнишь?

Я кивнула. Конечно, помню. С чего бы мне вдруг забыть Агаву?

— Хорошая девочка. И очень талантливая.

Мужчина удовлетворённо хмыкнул.

— Вчера эта талантливая на обеденном перерыве дежурила в столовой. И я рискнул выпить чаю из стакана, поданного её рукой…

Красноречиво замолчал. Я вопросительно изогнула бровку.

— Окончание вчерашнего дня и ночь я запомню до гробовой доски, клянусь предками! — продолжил боевик злым шёпотом. — Когда пару часов назад я рискнул выбраться из нужника, то первым делом изловил мерзавку. Прижал как следует, требуя объяснений.

И так зыркнул, что я, надо сказать, внезапно обеспокоилась судьбою Агавы Пханти. Вряд ли Даккей причинил бы девчушке даже минимальный вред, но напугать мог серьёзно. С другой стороны, студентка явно не из пугливых, раз отправилась в ночь Илайи вместе с Дойлом пугать боевиков маленьким зомбиком.

— И что ты думаешь? Она даже не отпиралась. Сказала, что последовала твоему совету и, чтобы научить меня хорошим манерам и вежливости, воспользовалась медвежьим виноградом.

Я сначала возмущённо округлила глаза и приготовилась защищаться, но потом вспомнила, что об этом волшебном средстве упоминал Бред, а не я, и фыркнула, пытаясь сдержать рвущийся наружу смешок.

— Прямо так и сказала, что это я её надоумила?

— А ты знаешь ещё одну нурэ Алларэй?

— Одного, — исправила я, с удовольствием наблюдая за тем, как у Даккея вытягивается лицо. — И помнится, на одной из лекций он обмолвился разок об этом чудодейственном средстве. Оно и вправду так хорошо, как говорят?

Боевик попытался взглядом вскрыть мне череп, на что я по возможности приветливо улыбнулась.

— Обязательно попробуй, — скривившись, предложил Даккей и выражение лица у него стало, прямо-таки угрожающим. Ой, боюсь-боюсь. — Тебе понравится.

— Спасибо за совет.

Боевик ещё с полминутки сверлил меня взглядом, а потом развернулся и, не говоря ни слова, скрылся в аудитории. И только я успела свободно выдохнуть, как за моей спиной раздалось звонкое:

— Нурэ Алларэй!

Обернулась рывком и с удивлением увидела Джону Дойла.

— Ты что тут делаешь? У вас разве не стрельбище сегодня?

— Он вам тоже угрожал? — хмуро спросил мальчишка, откровенно пугая меня чернотой своих глаз. — Угрожал?

— Нет, что ты… Я…

— Угрожал, — уверенно кивнул тот и так нехорошо посмотрел на дверь, за которой скрылся Даккей, что я не на шутку перепугалась за своего жениха. — Так я и знал.

— Джона, магией молю, — прошипела я, — не суй свой нос туда, куда тебя не просят. Поторопись на стрельбище! Опоздаешь — получишь от нурэ Айлири взыскание. Тебе это надо?

— Разберусь, — тряхнул длинной чёлкой и с демонстративной небрежностью побрёл к лестнице, а я, мысленно воззвав к предкам, взялась за ручку двери, готовясь встретиться с разъярёнными ясельниками.