Глава 9

В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ ПОЛУЧАЕТ ПОДАРКИ РАЗНОЙ СТЕПЕНИ ЦЕННОСТИ

Утро вторника было тяжёлым. Начнём с того, что я не выспалась. Вернулась в академию в три утра и вместо того, чтобы забраться в постель, сначала откармливала успокоительной телятиной Рогля, который в доказательство своей преданности тыкал мне в нос кисточкой на хвосте и клялся, что из-за меня обзавёлся седой волосинкой, потом заканчивала уборку, начатую до визита мерзавца Даккея.

Потом лежала под одеялом, смотрела в потолок и всё ещё продолжала злиться. Провёл меня, как дурочку. И ради чего? Чтобы посмеяться? Он и в самом деле не понимает, как много значит для наставника его репутация? Это ведь не шутки, не детские шалости вроде Кровавого Илайи и прочих розыгрышей. Это ночь в доме мужчины!

И ладно бы не было другого выхода! Но он же был! Достаточно было сказать одно слово — и ни один жандарм не стал бы задерживать сотрудника МК на задании.

Проклятые демоны бездны! А ведь этот вечер можно было назвать почти идеальным. Честное слово, я давно так не веселилась, как во время потасовки в таверне под дивным названием «У кричащего бобра». И драка, и побег сквозь ночь, и поздний ужин в мокром сквере — всё было так необычно и… весело.

Пока Даккей всё не испортил.

В ярости я ударила кулаком по матрасу и, перевернувшись, спрятала голову под подушку.

И вот как мне теперь быть? Обижаться глупо, злиться непродуктивно. Прятаться от Даккея из-за его дурацкой выходки непрофессионально — нам ведь нужно злодея искать.

— Рогль?

Я выглянула из-под подушки и, дёрнув себя за косу, села в ворохе простыней и подушек.

— Что?

Он появился в пяти сантиметрах от моего колена. Лохматый, взъерошенный. Если бы я не знала, сколько он сожрал, сказала бы, что голодный.

— Решила прислушаться к нашему мнению и сбежать отсюда, пока нас не прикончили?

Феерическое появление Даккея на пороге моей комнаты Рогль воспринял как покушение на свою бесценную жизнь.

— У нас тут, конечно амбар стоял, и закрома полны зерном и этим… как его… Паковать сундуки? Надо пожрать чего-нибудь в дороге раздобыть, а то…

— Рогль!

— Что?

— Ты же ведь тоже демон. Расскажи, как вы приходите в этот мир?

Рогль застыл. Только кончик хвоста, якобы поседевшего от беспокойства, нервно подрагивал, да тонкие ушки тревожно шевелились.

— Мы пришли сюда очень давно, — опасливо оглядываясь, шепнул он — Сами. Нас никто не вызывал. Когда бездна ещё не была бездной, а вот та-а-акой маленькой трещиной.

В последних словах мне послышались пугающе знакомые интонации, и я нахмурилась.

— Ни с кем не воюем, никого не убиваем, — тем временем продолжал Рогль. — Получили разрешение на жизнь тут, а не за линией Предела. Нас нельзя вызвать. У нас есть мы. Вызвать можно только других демонов, у которых нас нет.

— Ничего не поняла. Есть мы, нет нас… А вот если кто-то пытается демона вызвать…

— Кто? — чёрные глазки заблестели от любопытства. — Ты нам скажи, мы разберёмся. Таким демонам в этот мир нельзя. Они его разрушат, и нам снова придётся убегать. А мы не хотим. У нас тут амбары стоят и закрома…

— О, предки! — взвыла я и рухнула на подушку, спрятав голову под одеяло. Опять амбары, закрома, кладовые, полные колбасы, будь она неладна!

— Колбасы? — пискнул Рогль? — Какой колбасы? Сухой? Копчёной? А где они, эти кладовые?..

— Уйди, по добру прошу.

— А как же сундуки? Паковать не будем? С убийцами шутки плохи. Не получилось с одного раза достать, он обязательно вернётся.

— Ещё одно слово, и я сама тебя прикончу!

— Может тогда хоть накормишь перед смертью?

— Ррр…

Я вскочила на ноги, воинственно размахивая подушкой, но паршивец испарился, словно его и не было.

Не знаю, во сколько я в итоге уснула, но спала тревожно и преступно мало, а проснулась разбитой, уставшей и злой.

— Проверочную устраивать будешь, Хозяйка? — деловито поинтересовался Рогль, наблюдая за мной с безопасного расстояния. — Пряник дашь?

— Если разозлят — буду, — ответила я. — И не смей даже смотреть в сторону моих пряников! Я тебе ещё грибы не забыла.

Он проворчал что-то обиженное, а я вышла из комнаты, уверенная, что не обойтись студентом сегодня без контрольной работы, но в коридоре меня ждал такой подарок, что настроение сразу же подпрыгнуло до небес.

— Бред! — взвизгнула я, увидев этот замечательный подарок, привалившегося плечом к стене и о чём-то вещавшего одной из студенток, в которой я с удивлением опознала Агаву Пханти. — Ты что тут делаешь?

— В гости приехал, — радостно улыбнулся он. Легонько щёлкнул мою первокурсницу по носу и шагнул ко мне навстречу, раскрывая объятия. — Можно?

Я покосилась на две коробки, которые он держал в левой руке, но в объятия все равно впорхнула, со счастливым писком повиснув на самой любимой в мире загорелой шее.

— Конечно, можно, дурачок! — Расцеловала его в обе щеки. — Нужно! Знаешь же, что я ужасно! Ужасно! Ужасно по тебе скучаю!

— И я, — согласился Бред, расцеловывая мои щёки. — Я тоже, Мотылёк.

— Ты надолго?

Братишка рассмеялся, закатив глаза.

— Господин дал мне вольную на неделю, — поделился, сделав страшные глаза. Господином этот насмешник называл министра безопасности, на которого работал с тех пор, как вернулся с Предела. — Сегодня у тебя, завтра поеду к родителям… А что? Уже прогоняешь?

— Дурачок! — фыркнула я, в шутку стукнув Бреда по плечу. — На лекцию хочу позвать.

— Бренди! — застонал он. — Среди них нет кого-то, кто не был бы знаком со мной лично… Твоя фантастическая педагогическая задумка заранее обречена на провал.

— К моим любимым студентам, — противным голосом пояснила я. — Не к тем, которых мне навязал Его Императорское Величество. — Глянула на Агаву, которая всё ещё торчала в коридоре, развернув ушки в нашу сторону и ловя каждый случайный вздох моего братца.

— Детка, — попросила я её, — ты же дружишь с Джоной. Можешь предупредить товарища, что сегодня на лекции будет специальный гость? А именно, мой брат и его кумир нурэ Бред Алларэй.

— Брат? — залилась радостным румянцем девчонка. — Конечно могу!

И умчалась, подхватив юбки, а я заглянула в глаза Бреду и спросила:

— Ты знаешь, что посторонним мужчинам на женский этаж вход воспрещён?

А он хохотнул и ответил:

— Мотылёк, ну что ты как маленькая? Обходить эту защиту я научился ещё в четырнадцать лет, когда влюбился в эту целительницу… Лайзу?

— Люсинду.

— Точно.

Бред закатил глаза и причмокнул губами, как если бы говорил о каком-то исключительно вкусном блюде.

— Ох, какая она была… Жаркая. Этот сочный, порочный рот…

— Бред! — На этот раз я ткнула брата кулаком со всей силы. — Паршивец! Ты со мной разговариваешь, а не с одним из своих долбо…друзей! Это во-первых. А во-вторых… Она же была на три года старше тебя!

— Зато какая опытная… Уй! Не дерись, злючка!

Дёрнул меня за кончик короткой косы, а потом мы рассмеялись.

— Я в самом деле ужасно скучаю без тебя, Жук. Ужасно-преужасно. — Прижалась щекой к братской груди, в который раз удивляясь тому, как он вымахал за последние года три. Вздохнула. — В коробках подарки для меня?

— Да.

— Съедобные?

— С ума сошла! — Рассмеялся он, а я схватила его за рукав и затащила в комнату. — Где съедобные подарки, а где ты со своим Роглем? Несъедобные, конечно… Впрочем, они же кожаные… Он у тебя подмётки грызть ещё не начал?

— Нашёл дурака… — проворчала я. — Он скорее меня сгрызёт… Постой! Подмётки?

Я никогда не страдала от излишней подозрительности, но в этот раз в мозгу что-то противно скрипнуло-пискнуло, и я тут же вспомнила выражение лица Даккея, когда он рассматривал мою вчерашнюю обувь.

— С-с-с-всссем ссстрах потерялссс?? — прошипела я, присматривая, чем бы братца приложить так, чтобы не повадно было.

— Я? — ничуть не испугался моего тона он. — Скорее ты. И не страх, а чувство меры. Кстати, не в первый раз. Или скажешь, что не потратила всё жалованье на Илайю?.. Кстати, покажешь его?

— Если пожрать не принёс, то не покажем! — Эту фразу, само собой, произнёс Рогль, а не я. — А подмётки сам жри, Хозяйкин прикормыш…

— Рогль, помолчи! — огрызнулась я, хмурясь и подозрительно щурясь. Не братец ли только что говорил, что знает ВСЕХ моих студентов из ясельной группы лично? А если знает, то не спелся ли он за моей спиной с Даккеем? И если спелся, то что тот успел ему рассказать? И в каких красках? — Я не верю в совпадения.

— Ты о чём, Мотылёк? — светло улыбнулся Бред и посмотрел на меня открытым честным взглядом. — Я напрасно устроил переполох в обувной лавке? Ты не спустила всё на Илайю?

Я знала, как выглядит брат, когда пытается меня обмануть. Ему крайне редко удавалось меня провести, и в последние годы он даже не пытался. Сейчас же он казался совершенно искренним. Вздохнув, я признала без охоты:

— Спустила.

— Ну, видишь! А чего тогда рычишь? Я уже и подарок тебе подарить не могу, чтобы ты не решила, что я покушаюсь на твою самостоятельность?

— Можешь. — Я наморщила нос и тряхнула головой. — Просто… тебе и вправду никто ничего не говорил о моих ботинках?

Бред положил коробки на край моей кровати и фыркнул:

— А то бы я без подсказки догадался! Ты же знаешь, что я в этом плане тугодум. — Я почувствовала, как внутри меня поднялась волна ледяной ярости. — Мама намекнула, что хорошо бы я к единственной сестре в гости не с пряниками ходил…

— Пряники — просто отличная идея! — пропищали из-под кровати.

— … а с чем-то более полезным. Ещё намекнула, что она в твоём возрасте страстно любила шляпки и туфельки.

Я фыркнула, зная, как мама намекает, составляя список с конкретными именами портных и адресами. Бред мне подмигнул и пояснил:

— К шляпнице не пойду, даже если мне приплатят! А туфельки…

Он снял крышку с верхней коробки, и я не смогла сдержать восхищённого стона.

Синие сапожки на высокой шнуровке, с низким удобным каблуком и меховой опушкой были чудо как хороши! Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, теперь моим ножкам холод и лужи будут не страшны.

— Бре-е-ед! Такая прелесть! Спасибо огромное! Ты сам выбирал?

— Мгу, — ответил он, открывая вторую коробку. — Сам. Вот эти мне больше нравятся, если что…

Эти туфли были не для прогулок по октябрьской слякоти, а для жарких августовских вечеров, для походов на танцинги и для балов в императорском дворце. Бирюзовые, лаковые с россыпью очаровательных незабудок на высоком каблуке.

Совершенно бесполезные.

— Мне даже не с чем это носить, — с сожалением протянула я. — И некуда.

— Намёк понял, — козырнул Бред. — В следующий раз будет платье и билеты в театр. Ну, что? Переобувайся и пойдём лить воду на мельницу моей славы? Твои студенты, поди, уже ждут не дождутся.

— Особенно студентки, — степенно кивнула я и торопливо увернулась от скорого подзатыльника.

Нашего появления ждали и те, и другие. Последние, впрочем оккупировали все передние парты, оставив парням почётные места на галёрке. Я вышла со вступительной речью. Напомнила историю разлома, спросила, помнят ли детишки, когда из бездны выбрались первые демоны-захватчики, да как звали того мага, что первым выстроил линию Предела.

В общем, ненавязчиво прошлась по истории, по истории магии, по боевой и мягко перешла к теме лекции «Общая магия в боевых условиях». И тут на сцену вышел Бред, а мне оставалось лишь сидеть в сторонке да кусать губы, чтобы не улыбаться так насмешливо.

А не улыбаться было невероятно сложно. Потому что девчонки начали с классики:

— А вы женаты?

Мелкие кокетки! А парни подхватили важно:

— А кручёный Огненный шар покажете?

— А давайте с нами на стрельбище! У нас тренировка третьей парой…

— А правда, что вы спускались в бездну, чтобы установить щит?

— А как вы его вообще придумали? Мы думали, что все заклинания сочинили ещё до нас… Нам так нурэ Тайлор говорил. Наврал…

В лекционной зале давно уже никто не сидел за партами, потому что народ скопился вокруг моего стола, на который братец пристроил свой знаменитый зад.

— Ну, почему сразу наврал? — Бред смотрел на любопытных мальчишек с прямо-таки отеческой нежностью. — Преувеличил слегка. Заклинания нынче появляются не так часто, как на заре магической науки. Одно-два в столетие — не чаще.

— Кто скажет мне почему? — вдруг вспомнила о своих обязанностях наставницы я.

— Я могу, — перебирая тонкими пальчиками кончик рыжей, морковного цвета косы, с придыханием произнесла Агава Пханти. Прямо беда с девкой! Разве можно на парня — на взрослого мужчину! — смотреть так откровенно? Почти неприлично… — Потому что все линии магического соединения были давно изучены и заполнены, и всё, что придумывается после того, как закончилась Эпоха Расцвета — это отклонения старых линий или новорождения. И то и другое случается не чаще раза-двух в столетие. Нурэ Алларэй, а ваше открытие, оно чем было? Отклонением или новорождением.

— Новорождением, конечно! Балда… — толкнул подружку в бок Джона Дойл. — Из отклонений такие сильные заклинания не получаются.

— И в этом вопросе, юноша, вы совершенно правы, — важно кивнул Бред. — Только напрасно вы так пренебрежительно отзываетесь о юной деве с целительского факультета. Она же может случайно подлить вам в утренний компот, например, пару капель эликсира из медвежьего винограда… Уверяю, результат вам не понравится.

Пханти покраснела так, что от её лица, по-моему, можно было сигарилки прикуривать, Джона смущённо почесал переносицу, а остальные просто рассмеялись, да так громко, что дверь залы неожиданно отворилась, и мы все увидели лохматые ректорские брови.

— И что тут… — начал было он, но осёкся, увидев моего брата.

— Бренди… Прошу прощения! Нурэ Алларэй пригласила меня на лекцию в качестве специального гостя. Вы же не возражаете, наставник?

Нурэ Гоидрих на своего бывшего ученика посмотрел укоризненно и одновременно печально.

— А ко мне даже не зашёл! — протянул обиженно.

— Я просто не успел! — заверил Бред, приложив руку к груди. — Я бы обязательно к вам заглянул! Честное слово! К вам и к… нурэ Тайлору…

— Тогда жду.

Ректор погрозил пальцем и ушёл, а мои студентики накинулись на гостя с удвоенной силой и не хотели отпускать даже после прогремевшего на всю академию звонка.

— У меня сегодня ещё две лекции, — сказала я Бреду, когда мы прощались в коридоре учебного корпуса. — Потом можем пообедать вместе.

— Обязательно пообедаем, — брат чмокнул меня в кончик носа. — Только Рогля с собой не бери.

Я насмешливо вздёрнула бровь.

— Или возьми. Только не говори, что я попросил!

Предки… эти двое когда-нибудь определятся, ненавидят они друг друга или обожают?

До середины дня я была занята лекциями, ругалась со студентами, требовала внимания, до белого каления вспылила из-за того, что целая группа не подготовила реферат. Ни один из пятнадцати человек!

Но это рабочие моменты, к которым я давно уже привыкла, и даже они не смогли омрачить моей радости от неожиданного подарка, что преподнёс мне брат. Я не о туфельках и сапожках, а о том, что мы так редко видимся в последнее время. У обоих работа, у обоих обязательства… Живём в одном городе, а в последний раз виделись в «Хижине», на праздновании нашего дня рождения. Болтовня в переговорном зеркале и то безуиное количество записочек, которые мы отправляли друг другу в течение каждого дня, — не в счёт.

Когда я разобралась с работой, Бред уже успел пройтись по БИА, и, кажется, переговорить со всеми студентами. Потому что я столько заинтересованных взглядов поймала, что со счёта сбилась. Больше было разве что в тот год, когда Бред развернул свой щит над Пределом.

Захватив плащ, я из жилого корпуса вышла во внутренний двор и, минуя коридоры, соединяющие все корпуса БИА, прошла по улице к центральному зданию. Погода сегодня была не в пример вчерашней. Тусклое солнце скупо делилось своим теплом, и я лицо щипало от холодного ветра, но хотя бы не было дождя.

Братец, как я и думала, нашёлся в большом холле в окружении толпы разномастных девиц.

— О, Бренди! — обрадовался этот сердцеед, чудом рассмотрев меня над морем женских макушек. Я и не знала, что в БИА учится столько девушек! Казалось, что их намного меньше. — Как ты меня нашла?

— По следам из хлебных крошек, — буркнула я. — Так мы идём обедать? Или у тебя уже другие планы?

Братец сделал мне страшные глаза, а потом, мило улыбнувшись, посмотрел на клуб своих поклонниц.

— Дамы, — произнёс он мягким, как кошачьи лапки, голосом — прошу извинить, но я вынужден вас оставить. — От дружного разочарованного вздоха я едва не оглохла. — Я уже пообещал провести этот день со своей сестрой, но обязательно приду к вам в гости снова.

И уже обращаясь ко мне:

— Бренди?

Я положила руку на предложенный мне локоть и мы вышли на крыльцо. Порыв ледяного ветра заставил меня тут же спрятать нос в воротнике плаща, отчего моё замечание прозвучало, пожалуй, даже чересчур ворчливо:

— И всё же ты страшный волокита, Бред. Когда-нибудь это плохо для тебя закончится и чей-нибудь муж или отец подпортит тебе фасад.

— Или брат, — охотно согласился он. — Кстати, тебя императорские детишки не обижают? Никому не нужно… фасад подправить?

Я посмотрела на него снисходительно. В нашем детстве именно я была драчуном, а он миротворцем, и Бред прекрасно об этом помнил. Впрочем его забота была приятной.

— Чтобы напомнить мне о том, как сильно ты меня любишь, необязательно ломать чужие носы.

— Достаточно покупать тебе туфельки и регулярно водить на обеды. Я понял… Только без рук! Ну? Куда идём? В «Грааль»?

— Только туда и никуда более!

Вздёрнула нос и не стала уточнять, что с недавних пор у меня выработалась аллергия на незнакомые трактиры, пусть в них и исключительно умелый повар.

В «Граале» было шумно и людно, словно сегодня не обед вторника, а вечер пятницы. И поначалу я даже удивилась, такого наплыва посетителей здесь не бывало даже во времена выпускных, но потом присмотрелась и скроила кислую мину.

Моя специальная, ясельно-императорская группа была здесь полным составом. Сдвинув вместе четыре стола, мужчины с размахом, достойным лучшего применения, что-то праздновали.

Внутри меня что-то противно тренькнуло, а в голове в мгновения ока сложился план: «Соврать что-нибудь Бреду и утащить его отсюда, пока нас никто не заметил. Всё равно куда!»

Но отступать без потерь для гордости было уже поздно — нас заметили. Точнее, заметили только братца, замахали ему руками, закричали призывно, задвигались в поисках тёплого местечка за праздничным столом, стали требовать от хозяев дополнительный стул (не стулья!), и только после того, как Бред обратил внимание своих боевых товарищей на то, что он пришёл сюда не один и не затем, мужского внимания удостоилась и моя скромная персона.

Вздохнув, я отбросила капюшон, и в наступившей после этого тишине мы все услышали, как где-то наверху, в жилых комнатах обиженно плачет младенец, родившийся в конце лета внук трактирщика.

Пространство между нами медленно, неумолимо, угрожая погрести нас под собой, заполняло чувство неловкости. Воздух стал густым от напряжения, в воздухе запахло пригоревшим луком… И тут на ноги вскочил здоровяк Винчель и с нотками фальшивой радости в голосе завопил:

— Нурэ Алларэй!

Мы с братом переглянулись.

— Наставница! — уточнил боевик, давя из себя шальную, уже не вполне трезвую улыбку. — Какая приятная встреча! А мы тут…

Смущённо крякнул, подбирая подходящие случаю слова, и неуверенно закончил:

— К завтрашнему семинару готовимся?

Я насмешливо шевельнула бровью. Этот жест я ещё в детстве подсмотрела у папеньки, а потом много долгих месяцев тренировала его на Бреде. Братец уверял, что у меня получается лучше.

— Вы у меня спрашиваете или ставите в известность?

Винчель замялся и покосился на товарищей, которые не спешили на выручку. Спас ситуацию подавальщик, бесстрашно и самоотверженно метнувшийся между нами.

— Господа наставники, — огулом записав нас обоих в преподавательский состав, он заглядывал по очереди в глаза, но на брата смотрел заискивающе, а на меня отчего-то с опаской. — Буквально только что освободился один из наших кабинетов. Там тихо и, уверяю вас, всё невероятно прилично! Никто не помешает вам спокойно отобедать за тихой беседой… Даже те студенты, что с вчера в общем зале изволят готовиться к семинару.

— С вечера? — переспросила я, и кто-то за боевым столом моих новых студентов отчётливо и громко выругался. — Как с вечера? У них же сегодня танцы… И это…

Подавальщик слегка позеленел и, тряхнув лысиной, перебил:

— Прошу следовать за мной.

— Мотылёк, не спи — замёрзнешь, — коварно согласился с ним мой братец и уволок меня вглубь общего зала, где, отгороженные друг от друга зачарованными ширмами, находились частные кабинеты. И уже там, помогая мне снять плащ, проворчал:

— Ну, ты, сестрёнка, зверь. Не знал, что ты так умеешь… Чего взъелась-то на них. Ну, празднуют что-то… Будто мы с тобой никогда не…

— Мы с тобой занятия никогда не прогуливали, — напомнила я.

— Хотя нам этого частенько хотелось.

— И тем не менее. Все свои глупости, все до единой шалости мы совершали в свободное от учёбы время. Их император ведь сюда не за этим прислал. Пьянствовать и веселиться ночь напролёт, полагаю, они умеют на уверенное «безупречно».

— Давай не будем ссориться из-за ерунды, — миролюбиво предложил Бред. — Поверь моему опыту, взрослому мужчине демонски сложно вернуться за ученическую парту. Чувство собственной значимости так сильно жмёт на орган, которого ты лишена в силу своей природы, что временами хочется нажраться до зелёных соплей, махнуть на всё рукой и удрать куда-нибудь в горы.

И торопливо добавил:

— Не обращай внимания. С нурэ Тайлором просто встретился, про Марка вспомнили. Накатило…

Марк, сын наставника, учился с нами лишь один год. Наш первый — его последний. Я очень плохо его помнила, а вот Бред служил с ним в одном отделении. Долго. Пока тот не погиб года за полтора до конца войны…

Прижала пальцы к губам и отвела взгляд. До меня только сейчас дошло, насколько тяжело приходится теперь старику. Он ведь многих из них учил. Мерфи Айерти, Кифа Кигана… Теперь они тут, а Марк…

— Солнц… — Я почувствовала себя такой злой и бессердечной, что в глазах защипало. — Думаешь, на них тоже… накатило?

— Думаю. Думаю, что у Лира Падрэйга день рождения. Если мне, конечно, не изменяет память.

Вот же…

— Ой, только не сверкай глазами. Я не один из твоих студентов…

— Знаешь что?

— Знаю, — кивнул этот манипулятор, взяв в руки едальный лист. — Грязные методы, но зато ты смогла взглянуть на проблему под другим углом. Тэк-с… Что у них тут из горячего?

Я молча рассматривала непокорный вихор на белобрысой макушке. От неосмотрительного шага меня останавливала лишь возможная реакция нашей матушки. Вряд ли она обрадуется, если один её ребёнок случайно уронит табурет на голову второго.

— Если бы я любила тебя хотя бы чуточку меньше, то давно бы уже прибила.

— Повезло мне! — расплылся Бред в довольной ухмылке, поднимая взгляд. — А вот моим товарищам по окопу — нет. Ты их завтра загрызёшь и покусаешь, мой хищный Мотылёк, договорились? А сегодня просто побудь со мной. Возьмём вина или пива?

— Вина, — буркнула я, раздумывая о причинно-следственных связях.

В какой момент мой брат был более искренен? Когда говорил о своих чувствах от встречи с нурэ Тайлором? Или когда пытался переключить моё внимание с грустных мыслей на день рождения одного из студентов? Или позже, озвучивая свой взгляд на события?

Я не знала.

— Если ты думаешь, что после этого кто-то из них получит у меня поблажку на экзаменах…

— Упаси нас всех предки! — возмутился он со всей искренностью, на которую только был способен. — Я думаю лишь о том, что взять на обед. Ягнёнка или кролика? Или, быть может, мясной рулет?

Подхалим…

— Кстати, ты не взяла Рогля? А я так хотел послушать о его амбарах…

Два раза подхалим.

— Не взяла.

— Ну и правильно! Хоть поедим нормально, не боясь, что последний кусок изо рта вырвут…