Глава 11

В КОТОРОЙ У ГЕРОИНИ СЛУЧАЮТСЯ НЕПРИЯТНОСТИ СО ЗДОРОВЬЕМ

На лекцию боевики пришли всем составом. С одной стороны, меня это порадовало. Не представляю, что бы я стала делать, реши они прогулять ещё один день — мой! Наверное, пришла бы в ярость и устроила очередную уборку в комнате. После того, как нашла бы прогульщиков и убила самой жестокой смертью.

Какое счастье, что мне не придётся делать ничего из выше озвученного!

С другой стороны, они все так на меня смотрели, что мне захотелось спрятаться под стол. Но я с собой справилась. Нашла взглядом Дара Нолана и насмешливо протянула:

— А я смотрю, с домашним заданием вы не справились… Цвет изменить удалось, но от зелени вы не избавились. Прискорбно. Я полагала, что хотя бы с общей магией у вас всё в порядке, но вижу, что и она хромает на обе ноги.

Нолан благоразумно промолчал, не став уточнять, что цвет их кожи с моим заданием связан весьма и весьма условно.

— К тому же, как посмотрю, вы каким-то образом отзеркалили моё заклинание на некоторых из своих товарищей. Полагаю, будет справедливо, если реферат вы будете писать вместе.

— Какой реферат? — хмуро уточнил боевик.

— О вреде пьянства, — обрадовала я. — Материалы найдёте в библиотеке. Или попросите у целителей, они поделятся. Заодно проверим вашу грамотность и определим фронт работ. Времени вам до пятницы.

— До пятницы? — возмутился Нолан.

Я коварно улыбнулась:

— А что такого? Покидать стены академии вам ректор всё равно запретил. Самое время заняться учёбой.

Возражать мне не стали, и я перешла к теме урока. Сегодня у нас был иностранный язык — тонимский. По поводу этого предмета Император дал отдельные распоряжения. «Мы не ждём, что боевики в один день превратятся в толмачей, — писал он в записке на имя ректора. — Нам не это нужно».

Не нужно, значит не нужно. Толмачей из них я бы всё равно не сделала, но напомнить им о правилах произношения и грамматике — совершенно в моих силах.

Я открыла на доске текст старой тонимской сказки о рыбаке и фермере и пояснила:

— Читать будем вслух. По цепочке, начиная с первой парты у окна. Читаем по одному предложению. Господин Киф, начинайте.

Киган Киф вздохнул, как большая печальная корова, и, дико коверкая слова, прочитал первую фразу сказки. Затем пришла очередь Винчеля. Великан покрутил носом и пробормотал что-то невразумительное.

— Прошу прощения? — переспросила я. — Что вы сейчас произнесли? Звучало, как заклинание, которое может оградить вас от плотских утех сроком на три года. А я ожидала услышать о старике, у которого было три сына… Попробуйте прочитать предложение снова, но на этот раз, пожалуйста, потрудитесь избавиться от каши, которой был забит ваш рот.

Винчель зыркнул из-под белобрысых бровей и… беспрекословно выполнил задание.

К концу первого часа меня отпустило настолько, что я перестала язвить. А к середине второго даже похвалила Мерфи за правильный перевод.

Чёрный мундир императорского стряпчего появился в поле моего зрения к концу последней лекции. Я как раз заканчивала рассказывать об отношениях между Аспоном и Тонимой — нашим ближайшим соседом, родиной императрицы, — когда дверь в лекционную залу распахнулась и на порог шагнул высокий мужчина в форменном костюме.

— Б. А. Алларэй? — спросил он, дождался моего кивка и, вынимая на ходу церемониальную иглу, подошёл к высокому столу, возле которого я стояла. — Вам пакет.

Выражение лица у него было раздражённым и слегка надменным, словно это не он прервал меня в середине лекции, хотя прекрасно мог подождать до звонка, а я отрываю его от исключительно важного дела государственной значимости.

— Позвольте руку.

Я протянула левую ладонь и поморщилась, когда игла оцарапала кожу. Печать на письме вспыхнула, принимая капли моей крови, и мне стало видно имя отправителя: Б. А. Алларэй.

Первым желанием было вскрыть конверт и посмотреть, что там. Вчера Бред сказал, что узнает всё об украденных у нашего алхимика эликсирах, но как бы он успел? Он ведь вчера отправился к родителям… Ну, скороход… В детстве я даже злилась на него из-за того, что он успевает сделать три дела там, где я буду корпеть над одним. Но потом поумнела и поняла, что мне достался исключительно талантливый брат, что на него не злиться надо, а восхищаться им. Ну и, пожалуй, немножко ему завидовать.

— Не откроете?

Я оторвала взгляд от конверта и посмотрела на стряпчего.

— Что?

— Императорский стряпчий, знаете ли, ерунду вроде поздравительных открыток не разносит, — пояснил он исключительно противным голосом. — Все сообщения исключительной важности. На вашем месте я бы поторопился.

От такой изумительной наглости, я даже опешила.

— Какое счастье, что вы не на моём месте, — ответила я после секундной заминки. — Если у вас всё, то я не смею задерживать. Я бы хотела вернуться к занятию.

Стряпчий ушёл, одарив меня напоследок высокомерным взглядом, а я отложила письмо на край стола и вернулась к теме занятия.

После звонка мои мрачные, как небо за окном, боевики получили домашнее задание и побрели из аудитории. Я же вскрыла конверт и вытащила несколько листов плотной бумаги, исписанных мелким аккуратным почерком, и два билета на театральное представление, которое состоится в следующее воскресенье в Оперном театре.

Братец и в самом деле собрался вывести меня в люди?

Записи, которые прилагались к билетам, я решила рассмотреть позже — себя в комнате или у Даккея, если боевик не придёт сам. Собрала их аккуратной стопочкой и сложила назад в пакет. В этом была прелесть посланий, доставленных императорскими стряпчими: открыть конверт мог лишь тот, кому они адресованы. Даже после вскрытия. Билеты же в театр сердито засунула в карман платья. В этом весь Бред: если что-то решит, колом не выбьешь! Дались ему эти туфли… И ведь красивые, спорить не стану, но я же не лгала и не лукавила, когда говорила, что мне не к чему и некуда их носить.

Да и некогда, если быть до конца откровенной!

И без того забросила подготовку к лекциям, а ведь мне, если я всё ещё хочу сделать карьеру, пора подумать и о себе, о собственном дополнительном образовании. Наставница — это здорово, но когда-нибудь я всё же хотела бы примерить к себе и ректорское кресло. Даже если это будет не кресло руководителя БИА. (Мечты мечтами, но нужно реально смотреть на вещи, вряд ли кто-то позволит женщине встать у руля Большой Императорской Академии. Разве что очень, очень, очень выдающейся.

В коридоре я нос к носу столкнулась с Мерфи Айерти и от неожиданности едва не упала. К счастью, боевик успел подхватить меня за локоть.

— Спасибо, — вымученно улыбнулась я. — Вы что тут делаете? Лекции уже закончились…

Вместо ответа он высоко вскинул чёрные брови и растерянно пробормотал:

— Билеты в театр? Серьёзно?

— Что?

Ловко вытащил из моего кармана подарок Бреда и поднял высоко над головой, словно я и в самом деле стала бы прыгать, пытаясь отобрать. Кто-то явно забыл, что мне уже давно не восемь.

— Отдай.

— А ты отбери! — осклабился он и указательным пальцем мазнул по кончику моего носа. Я неприязненно передёрнула плечами и отклонилась. — Кто билетики прислал-то? Жених? Он у тебя из стряпчих что ли? Со службы его не попрут, если узнают, на что он дар тратит?

Тратить на этого идиота магию было жалко, и тут не в глубине резерва дело, а в принципе. Поэтому я ткнула Айерти указкой между рёбер так сильно, что он взвыл, сгибаясь пополам, а потом вырвала из его ослабевших пальцев билеты, припечатав:

— Не попрут и не узнают. А тебе, если ещё раз забудешь о субординации, я в следующий раз сломаю ребро. Или два. И лично прослежу за тем, чтобы никто из целителей тебе не стал помогать.

— Ты… — Он глянул мрачно, а потом вдруг рассмеялся. Нелогично, совершенно неожиданно, но чертовски заразительно. И на мгновение этот новый, седой и хмурый Мерфи Айерти, стал похож на того улыбчивого весельчака, с которым я была знакома в детстве. — Предки, Алларэй! Ты такая забавная, когда угрожаешь, и такая хорошенькая, что не будь занята, я бы сам на тебе женился.

Я закатила глаза и подумала, что угрожать нужно было не сломанным ребром, а вырванным языком.

— А что? Отличная идея… Если твой жених не спешит сводить тебя к венчальной чаше, я рискну сказать императору о том, что готов променять свободу на школьной скамье на свадебные колокольцы. Что скажешь?

А вот эта угроза была посерьёзнее первой. Кровь отлила от моего лица, а в груди закололо от тревоги.

— Только через мой труп, — ответила я и решительно зашагала по коридору, давая понять, что разговор окончен.

— Отчего так строго?

Отставать боевик не думал и за каким-то демоном потащился вслед за мной. Я прибавила шагу.

— Оттого что не люблю тех, которые по ночам запугивают беспомощных детей, обрядившись орком.

— Это ты-то беспомощная? — хохотнул Айерти.

— И жених у меня ревнивый, — рыкнула, не останавливаясь и не глядя в сторону боевика. — И злой, как демон. Пожалуюсь ему — костей не соберёшь.

А что? Хорошая идея! Мы с Даккеем под одним мечом ходим. Если император узнает правду, на орехи достанется не только мне и моей семье, но и боевику прилетит целая пригоршня монаршего негодования.

Между тем мои угрозы боевика не испугали, а наоборот, развеселили. Да так, что Айерти громко и совершенно неприлично расхохотался. Заржал, как Сивка, ленивый и взбалмошный жеребец, которого папенька держал на конюшне, не пустив на колбасу, лишь за зычный голос да невероятную хитрость. (Знали б вы, на что только ни шёл этот пройдоха, чтобы добыть сочное яблоко, кусок сахару или морковку.) Ну и ещё он невероятно любил нас с Бредом. Мы могли повиснуть у него на хвосте и играть в догонялки под его брюхом, будучи полностью уверенные в том, что он нам не навредит.

С Мерфи, уверена, этот номер не прошёл бы.

Но ржали они в одной тональности.

Я с досадой оглянулась на боевика. Не обращая внимания на немногочисленных по случаю окончания учебного дня студентов, он всё ещё хохотал, утирая ладонью слёзы. Я цыкнула, желая испепелить мерзавца взглядом. На нас ведь все смотрят! Смотрят и думают, что он смеётся надо мной! А я стою и ничего не делаю.

А почему я ничего не делаю?

Небольшой — не больше абрикоса — Водяной шар будто сам по себе появился в моей руке, а затем легко преодолел расстояние от меня до боевика и влетел прямо в широко раскрытый рот.

Айерти закашлялся, подавившись моим заклинанием, начал стучать себя кулаком по груди и трясти своей седой и невероятно глупой головой. Будет ему наука! Пусть не забывается впредь и каждую минуту помнит о том, что с Алларэями шутки плохи!

— В следующий раз этот Водяной шар будет из коровьей лепёшки, Мерфи Айерти, — мстительно ухмыляясь предупредила я, и не подумав снизить голос. Раз уж я оказалась в центре внимания, значит нужно этим пользоваться. — Так что не советую вам забывать о приставке нурэ, которая стоит перед моей фамилией. Впрочем, на наставницу Алларэй я тоже согласна. Хорошего окончания дня.

Развернулась и покинула поле боя с высоко поднятой головой.

Поначалу я хотела сразу сходить пообедать в столовую, но в последний момент свернула направо и, несмотря на то, что из-за скудного завтрака желудок горестно рыдал, прилипнув к позвоночнику, решила-таки заскочить к себе — оставить письмо и билеты в театр.

Рогль по-прежнему ревниво сопел. С горя даже хотел поделиться со мной котлетой — по виду прошлогодней, но я намекнула, что ему важнее, и предельно вежливо отказалась. Демон посмотрел на меня со вселенской печалью в чёрных и круглых, как горох, глазах и полным безысходности голосом спросил:

— Тогда, быть может, спросишь у ректора о прибавке? Сама видишь, чем приходится питаться…

— О предки!! — прорычала я. — Да скажу я ему! Скажу! Прямо сейчас пойду и потребую! А ты… ты…

Я обвела взглядом комнату, пытаясь придумать, что бы такого в ответ потребовать от приставучего демона.

— А ты неделю… Нет, две недели… Нет, месяц! Месяц ни разу не вспомнишь вслух о своих проклятых мифических амбарах!

— Эй! — Рогль возмущённо шевельнул усами и дёрнул кисточкой на хвосте. — Наши амбары не…

Я зарычала и прежде, чем громко хлопнуть дверью, рявкнула:

— И слышать не хочу!

Страшно подумать! До чего я докатилась? Моей жизнью управляет мелкий демон из бездны!

На нурэ Гойдриха я наткнулась в коридоре, недалеко от наставницкой и, чтобы не тянуть кота за хвост, фигурально говоря, прижала главу БИА к стене и заявила:

— Нурэ Гойдрих, не поймите превратно, но мы умираем с голоду!

— Что? — Ректор растерянно моргнул и на всякий случай попятился. — Кто?

Вот же Рогль! Демонское отродье! Так и знала, что однажды начну о себе во множественном числе говорить! Шкуру с него спустить за это!

— Я, — немного сбавила тон и смущённо почесала внезапно загоревшуюся от стыда щёку. — То есть, конечно, не умираю, но… Но, как мне кажется, наставник яс… специальной императорской группы достоин повышения заработка… А то, знаете… на шляпки с булавками не хватает.

Последнюю фразу я произнесла почти шёпотом, совершенно поникнув под изумлённым ректорским взглядом. Вторая щека тоже полыхнула жаром, и я потёрлась ею о собственное плечо.

— На булавки? — переспросил он, странно вглядываясь в моё лицо. — И сильно не хватает?

Я неопределённо пожала плечами.

— Нурэ Алларэй… Бренди…

— Согласна хотя бы на бесплатные обеды, — выпалила я, недоумевая, какой демон в меня вселился. — Если с булавками заминка.

— Нет, что ты, никаких заминок. Жалование я тебе и без твоей просьбы повысил. Уже за этот месяц получишь больше. Я о другом хотел спросить. — Тут он цепкими пальцами схватился за мой подбородок и повернул мою голову так, чтобы на меня падало больше рассеянного октябрьского света. — Что у тебя с лицом, милая? Не хочу быть человеком, который приносит плохие известия, но, кажется, у тебя Почесун.

Почесуном в БИА называли мелкое, почти безвредное детское заклятие, которым учащиеся время от времени проклинали друг друга — ради шалости, из вредности или мести, однажды случилась целая эпидемия, когда это превратилось в игру.

Заклятие простенькое и последствия снимаются на раз-два. Все, если не считать двух алых пятен на щеках, которые проходят за пару дней, если не пить ничего, кроме воды, есть лишь чёрный хлеб, не пытаться замазать раздражение пудрой и не чесаться…

А зудят эти пятна так (особенно после пудры), что хочется разодрать собственное лицо до костей.

— П-почесун? — Я аккуратно потрогала щёки кончиками пальцев, огляделась по сторонам в поисках зеркала. — Но как? Откуда?

Зуд ещё не начался, но ректору я поверила сразу же. Представила, как будут смотреть на меня студенты, как начнут перешёптываться за моей спиной, насмехаться… Надо же, нурэ Алларэй умудрилась прохлопать Почесуна!..

Во имя предков! Зажмурилась и застонала вслух.

— Бренди? — В голосе наставника послышалось сочувствие и неприкрытая тревога. — Это ведь ерунда! Не стоит так расстраиваться… Можешь отдохнуть до конца недели, если хочешь, я подыщу…

— Нет.

Я распахнула глаза и решительно глянула на ректора.

— Нет, нурэ Гойдрих. Разве я могу бросить своих студентов в самом начале учебного года? Какой пример я им покажу, прогуливая занятия из-за такой ерунды?

— Ты уверена? — засомневался он.

— О да!

Особенно после того, как поняла, откуда у этого Почесуна растут ноги.

Поганец Мерфи Айерти — больше некому. Он не просто так схватил мои билеты в театр, и точно знал, что я не спущу щелчка по носу. Разозлюсь — и не замечу Почесуна. А когда замечу, снимать его будет уже поздно. А уж как он хохотал, как хохотал…

Я вновь зажмурилась и заскрипела зубами. Ну ничего! Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним! Будет и на моей улице праздник.

Ну, а пока мне понадобится лёд. Очень много льда. Только он помог мне избавиться от Почесуна, когда я по неосмотрительности подхватила его от одного из одноклассников в детстве.

— Нурэ Гоидрих, вы меня простите, ради магии, за то, что я вот так налетела… И спасибо за повышение! Я… я пойду к себе. — Усмехнулась по возможности беззаботно и покрутила пальцем возле своего лица. — Нужно постараться избавиться от этого подарочка, хотя бы частично.

Покусывая нижнюю губу, ректор сверлил меня пристальным взглядом.

— Бренди, — наконец, проговорил он на диво нерешительным тоном. — Если они тебя обижают, то достаточно одного твоего слова… Нет, ты дослушай, не фыркай! Одно твоё слово — и я назначу им другого наставника. И, конечно, не сошлю тебя в Институт благородных девиц за это. Слышишь?

— Спасибо. — На этот раз моя улыбка была совершенно искренняя. — Но я справляюсь. Мы, можно сказать, только-только общий язык нашли.

— Я вижу, — мрачно вздохнул ректор. — Ты только сильно по их гордости не топчись. Всё-таки лучшие мужи империи, завидные женихи…

— Мне говорили. Так я пойду?

— Иди, — махнул на меня рукой нурэ Гоидрих, и мы разошлись в разные стороны. Он — по своим ректорским делам, я — вернулась к себе.

Рогль, увидев моё лицо, чуть в обморок не упал. Суетился вокруг меня, как юная травница, по собственной инициативе отвергнувшая мирскую жизнь ради мощи целительской обители. Подносил завёрнутые в кусочки мягкого бархата ледышки, предлагал порвать всех на куски… Даже обещал из чувства солидарности не есть при мне. Хорошо, что хоть не стал вообще отказываться от еды, а то бы я решила, что у меня галлюцинации и точно бы в обморок хлопнулась.

Мне было стыдно. Немного обидно. К тому же щёки начали чесаться, да и чувство голода не слишком-то способствовало улучшению моего настроения. Так что неудивительно, что к концу второго часа моего вынужденного затворничества я начала рычать на своего добровольного помощника и мечтала его если не придушить, то хотя бы проклясть заклятием Отсохшего языка. На денёк.

К счастью для Рогля, в мою дверь деликатно постучали. Демон шевельнул носом, пугливо прижал длинные уши к спине и метнулся под кровать — только его и видели.

— Женишок пожаловали, — проворчала я и, продолжая водить льдом по щеке, встала с кровати, чтобы открыть.

Даккей шагнул внутрь с улыбкой на лице и коробкой с эмблемой самого известного столичного мясника в руке. Я сглотнула, не сводя с упаковки голодного взгляда, а Даккей впился в меня мрачным, как предгрозовое небо, взглядом и обронил:

— Так.

Точно тем же жестом, что давеча и ректор, обхватил пальцами мой подбородок и коротко спросил:

— Кто?

Я дёрнула плечом, внезапно почувствовав странную неловкость из-за того, что он видит меня такой… некрасивой.

— Не твоё дело.

— Ясно.

Даккей подошёл к столу, отодвинул в сторону зачарованное ведёрко со льдом, освобождая место для коробки и, не говоря ни слова, вышел. А я так и осталась стоять возле порога, кусая губы и пытаясь понять, откуда взялась эта непонятная обида, пока со стороны кровати не раздался требовательный и любопытный шёпот:

— Что в коробке-то?

— Не знаю.

Клянусь, от расстройства я даже о голоде забыла.

— Так посмотри! Пахнет, как мясной рулет.

Рогль выбрался на середину комнаты и громко принюхивался, пока я возвращалась к столу и снимала крышку из твёрдого картона.

— Рулет, — с благоговением простонал демон. — Мы такой только раз пробовали…

От стыда на глаза навернулись слёзы. Проклятье! Вот зачем я так с Даккеем? Он мне подарок принёс, вкусный, а я вот так с ним. Беспричинно, грубо и незаслуженно, как злой, обиженный ребёнок, честное слово! Убыло бы с меня, ответь я ему по-человечески? Даккей уж точно не виноват в том, что его боевые товарищи меня Почесуном прокляли. Мало того, он заранее предупреждал!

Сама во всём виновата!

— Пахнет так, что у нас сейчас лапы отвалятся. Может, по кусочку? Я тебе оставлю что-нибудь, самым большим своим амбаром клянусь!..

Эти слова, произнесённые жадным, я бы даже сказала, жаждущим шёпотом с придыханием, помогли мне очнуться. Я тряхнула головой и пригрозила:

— Даже не думай! И в этот раз я не шучу, если хоть кусочек от моего рулета откусишь до того, как я тебе позволю, прогоню навсегда.

— Прогонишь? — Бусинки чёрных глаз увеличились от не пролитых слёз раза в два. — Нас?

— Навсегда.

Подтвердила свои слова кивком и наклонилась к холодильному шкафу, чтобы спрятать подарок Даккея до лучших времён.

— И не смотри на меня так! На этот раз я серьёзна, как никогда.

— Ты разговариваешь с рулетом, который я принёс?

От неожиданности, я попыталась выпрямиться и больно стукнулась затылком о полку шкафа.

— Проклятье, Даккей! Стучаться же надо!

Возмутилась я, оборачиваясь и потирая ушибленное место.

— Я стучал, — хмыкнул он. — Ты просто не слышала. Очень забавная привычка, кстати. Разговаривать с едой… И зачем ты спрятала рулет? Доставай, я вас представлю друг другу.

— Не смешно, — ответила я, но губы сами по себе расползались в улыбке, уж больно заразным было веселье, которым искрился синий взгляд Даккея.

— Отчего же?

— Сам знаешь. При Почесуне лучше ничего не есть. Чёрный хлеб разве что…

— А, ерунда, — отмахнулся он и вручил мне маленький пузырёк. — В наши дни это заклятие голодом лечат лишь мечтающие похудеть модницы. Тебе это ни к чему. Вот, выпей. А потом мы съедим рулет…

Из-под кровати раздался замогильный стон, и Даккей осёкся.

— Что это было?

Я метнулась к постели, загораживая её юбками, и глупо пропищала:

— Мышь?

— Не думаю, — боевик встал в боевую позицию и начал плести поисковое заклятие. Только этого мне не хватало! Даже если Рогль исчезнет, Даккей всё равно найдёт следы. — Мало того, уверен — это ещё одна проказа. Вроде Почесуна, от которого мы тебя избавим через минуту.

Он точно его найдёт! Изловит. Напугает. Возможно, поранит даже. Боевики так не сдержаны, когда дело касается демонов, пусть даже маленьких и совершенно безвредных… Ничем трагичным это не закончится, надеюсь. Но мне потом придётся целый год слушать нытьё про амбары.

Но что же делать? В отчаянии я сжала руки в кулаки и громко выкрикнула:

— Алан!

От неожиданности Даккей вздрогнул, ошибся в плетении и рассыпавшееся заклятие сорвалось с его рук безвредной магической кляксой.

— Со своими мышами я сама разберусь. Ладно?

— Уверена?

Он смотрел на меня задумчиво, а я под этим взглядом отчего-то почувствовала такое яростное смущение, что даже забыла о Почесуне.

— Да.

И снова странная пауза, заполненная тяжёлым молчанием.

— Ну что ж… В конце концов, ты же закончила бойфак. И при желании справишься не только с мышами, но и с целым отрядом боевиков…

Я неуверенно улыбнулась, переступая с ноги на ногу и чувствуя себя донельзя неловко.

— Именно так.

— Тогда не буду навязываться.

Оправил сюртук, проверил в порядке ли манжеты, а затем заложил руки за спину и с насмешливым ожиданием посмотрел на меня.

— Ну? — кивнул на пузырёк, который принёс с собой и который отставил на край стола, когда Рогль так искренне переживал о судьбе мясного рулета. — Чего ты ждёшь? Пей лекарство, доставай угощение и показывай, что было в пакете, который тебе принесли на последней лекции.

— Может, это личное, — по-прежнему смущаясь, пробормотала я, а Даккей фыркнул. — Что?

— Вчера я видел в академии твоего брата, — пояснил он. — Хочешь сказать, что ни о чём ему не рассказала?

Волна злого раздражения поднялась откуда-то из глубин моей души, но почти сразу осела невесомой пеной, оставляя, впрочем, неприятный осадок. Откуда только этот Даккей так быстро успел меня узнать?

— Хочу, чтобы ты поведал, откуда взялось лекарство от Почесуна. Отродясь его ни у кого не было!

— Откуда, откуда… — внезапно сконфузился боевик. — Оттуда. Не думаешь же ты на самом деле, что у создателя заклятия нет средства, как надёжно и безболезненно от него избавиться?

Я в изумлении распахнула глаза и позорно разинула рот, как деревенщина, впервые увидевшая статую Великого Командора в столичном порту.

И он говорит об этом вот так, между делом, как о ничего не значащей безделице.

— Ты придумал Почесуна?

Даккей закатил глаза и проворчал:

— Можно подумать, ты не делала ничего, за что потом было бы мучительно стыдно.

— Но не заклятия.

— Слабые заклятия каждый день придумывают. Не верь учебникам. И не смотри на меня так.

Задумался на несколько секунд, удивлённо приподняв одну бровь, и добавил задумчиво:

— Или смотри.

Мои измученные Почесуном щёки полыхнули так, что я едва не застонала! Молча взяла пузырёк с лекарством и так же молча опрокинула его в себя, сразу же закашлявшись.

— Это виски!

— Вообще-то, бренди, — хмыкнул Даккей, легонько похлопывая меня по спине. — Заговорённый. Я всем другим напиткам предпочитаю именно его.

— Гадость какая…

— Не скажи, — окинул меня ещё одним смущающим взглядом и удобно устроился в моём любимом кресле. — Прекрасный напиток.

— Предпочитаю чай, — буркнула я и, отвернувшись, принялась разжигать огонь под котелком. Достала чашки. Выложила на стол рулет, краснея из-за того, что не могу предложить каких-то ещё угощений.

Улыбающийся Даккей между тем постукивал длинными пальцами по подлокотникам и недовольным не выглядел.

Вода в котелке начала потихоньку закипать, и я взяла в руки пакет от Бреда и устроилась в кресле напротив.