Глава 15

В КОТОРОЙ ГЕРОИНЯ НАРЯЖАЕТСЯ

Как бы удивительно это ни звучало, но после импровизированной магической дуэли, которая надолго зарядила позитивными эмоциями всю БИА, ясельники перестали быть ясельниками, всерьёз взявшись за учёбу и позабыв об идиотских шуточках.

К концу недели все должники мне сдали реферат, а Винчель — по собственной инициативе — написал доклад «О пользе капустных листов в борьбе с зудом внезапного, беспощадного и исключительно магического происхождения». Исписал десять страниц убористым почерком. И пусть ошибок он наделал столько, что у наставника с более слабыми нервами закровоточили бы глаза, я всё равно радовалась. Хохотала, если честно, вслух зачитывая Роглю и Даккею особо симпатичные моменты.

Кстати о Даккее. Все вечера после дуэли он проводил в моей комнате.

— Буду следить за диетой твоего заморыша, — сообщил он, завалившись ко мне в первый вечер. — Бедняга явно недоедает. Надеюсь спасти его от истощения при помощи печёного картофеля и куриных котлет, фаршированных грибами и сыром.

Потом нам, правда, пришлось целый час откачивать того самого заморыша, что от счастья свалился в обморок, но в целом вечера проходили прелестно.

В пятницу, например, когда мне вызвали к воротам БИА за срочной посылкой, для разнообразия доставленной почтой для простых смертных, а не императорским стряпчим, боевик тоже сидел у меня. Писал какие-то отчёты, пока я готовилась к лекциям на следующей неделе.

— Подождёшь, пока я вернусь? — спросила, набрасывая на плечи тёплую шаль.

— Ну, или можешь попробовать меня выгнать, — поигрывая бровью, предложил Даккей, как бы заранее намекая, что всё равно из этой затеи ничего не получится.

Ну, не получится, так и незачем зря силы тратить.

Спустившись к воротам, я забрала у службы доставки большущий чехол, в котором, судя по очертаниям, было бальное платье — Бред сдержал обещание и обеспечил все условия для того, чтобы я могла выгулять новые туфельки, — и сгорая от нетерпения, вернулась к себе.

— Это что такое? — проворчал боевик, когда я сорвала чехол с подарка.

— Новый наряд наставницы, — отмахнулась я. — Нурэ Гоидрих расщедрился.

И добавила, заметив, как вытянулось лицо у Даккея:

— Бальное платье это! Не видишь разве? Брат в Оперный театр пригласил. Там представление какое-то знатное дают по случаю именин Наследника.

Наряд был просто волшебный. Облегающий аквамариновый верх с открытыми плечами и глубоким декольте, пышная юбка, по краю которой умелая рука мастерицы вышила восхитительные, совершенно живые незабудки.

Ридикюль и белая накидка из мягкого меха шли в комплекте.

Как и записка от Бреда, в которой он предупреждал, что платье вместе с аксессуарами он не купил, а взял напрокат в известном модном доме. И чтобы я не пыталась примерять его сама, потому что обязательно что-то порву или испорчу, и он до смерти потом не рассчитается с портнихой — создательницей этого волшебства. «В воскресенье утром к тебе придёт помощница. Она поможет собраться и создаст образ, который не посрамит славное имя Алларэев в глазах двора и Императора».

Последнюю фразу я прочитала трижды, пытаясь определить, в чём подвох. Бред то ли издевался, то ли пытался донести до меня какое-то тайное послание, но я — могилой Предков клянусь! — не могла сообразить, какое именно.

И тут звякнуло, покрывшись россыпью трещин, зеркало, и я, испуганно ахнув, поторопилась затолкать Даккея за ширму.

— Сиди тут, — предупредила я зловещим шёпотом, пригрозила напоследок:

— Один звук — и я тебя Роглю скормлю!

Боевик язвительно ухмыльнулся, откровенно намекая, что после всех рулетов, которыми он моего демона закармливал в последние дни, кое-кто может и отказаться от свежей человеченки, даже если она сделана из настоящего боевика.

— Получила мой подарок? — вместо приветствия спросил Бред, едва его изображение перестало дёргаться. — Меня заставили это написать! Фру Агустина страшная женщина! Я весь день провёл в её салоне и меня совершенно точно теперь до конца жизни будут преследовать кошмары. Платье понравилось?

— Понравилось, — рассмеялась я. — Но ещё больше мне бы понравилось, привези ты его лично.

— Работы много, — погрустнел братец. — Да и целитель не отпускает. На Пределе недавно снова были какие-то странные волнения, хотя прорваться демоны не пытались… А что у вас слышно? Как расследование?

Я с трудом удержалась от того, чтобы покоситься в сторону ширмы, и нехотя призналась:

— Стоит на месте. МК прошёлся по всем столичным аптекам — ничего. Ждём, пока ягоды Мёртвого дерева дозреют.

Бред почесал кончик носа и выдал глубокомысленное:

— Хреново…

И добавил:

— А у нас тут подвижки по разделению моего магического потока. Его величество даже по этому случаю планирует заложить новый орден. Правда с названием пока не определился. Мотылёк, тебе что больше нравится? Орден щитоносцев или орден щита и магии? А то с моим…

— Мне нравится идея посвятить вечер работе над конспектами, — перебила я. Не хватало ещё посвящать посторонних в то, чем именно Бред пожертвовал, создавая щит над Пределом. И пусть Алан Даккей с недавних пор воспринимался мною немного иначе, чем совершенно посторонний, я не спешила пока посвящать его в тайны своей семьи. — Работы много, а времени мало. Вообще ничего не успеваю.

— Всё-таки ты временами бываешь страшной занудой, Бренди, — обиделся Бред. — Завтра заеду за тобой к шести.

Даккей выбрался из-за ширмы, едва я успела разорвать магическую зеркальную связь. Окинул меня подозрительным взглядом и протянул:

— Мне показалось, или вы с братом пытаетесь что-то от меня скрыть?

Досадливо сморщив нос, я покачала головой. Всё-таки у некоторых самомнение выше каланчи на столичной ратуше. А потом, сообразив, что боевик всё равно не отстанет, уточнила:

— Даже если и пытаемся, то к тебе это не имеет никакого отношения. Это между мной, моим братом и нашей семьёй.

— И Императором, как я успел понять, — хмыкнул Даккей. Ну, что сказать? В умении слушать ему не откажешь.

— И Императором, само собой, — согласилась я. — Мои предки присягали на верность его предкам. Твои разве нет?..

— Не хочешь, стало быть, рассказывать, — сообразил боевик, но смотрел при этом не укоризненно, а с тёплой насмешкой в синем взгляде. — Ну, ладно…

— Ладно.

Его «ладно» в отличие от моего прозвучало угрожающе, но я и не подумала пугаться, хотя уже успела изучить характер Даккея и точно знала, что от своего он не отступится. Вряд ли сможет что-то узнать сам, а значит, снова поднимет эту тему. Однако когда это ещё будет! Если мудрецы из императорского Дома науки и магии и в самом деле найдут способ, как разделить привязку Бреда на нескольких человек, наша тайна уже перестанет быть тайной, а станет девизом какого-нибудь важного Ордена. Например, Ордена щитоносцев.

Хотя, как на мой вкус, название глупейшее. Но ведь не в названии дело, а в сути.

— Бренди!

— Что? — Растерянно глянула на Даккея и смутилась, внезапно сообразив, что он не впервые меня окликает, а я настолько задумалась, что обо всём забыла. — Ты что-то сказал?

Боевик пальцами зарылся в длинную чёлку, отбрасывая волосы назад, и в его взгляде на мгновение проскользнула какая-то непонятная мне, встревоженная тень. Промелькнула и исчезла, уступив место бесконечно синему морскому штилю.

— Скорее, предложил. — Растянул губы в понимающей улыбке. — То, что брат за тобой завтра заедет, я уже слышал. Но назад, если хочешь, можем поехать вместе.

О том, что Даккей тоже идёт в театр, я слышала впервые. И не то чтобы он должен был передо мной отчитываться, но… Но я же ему сказала! Раздражение, щедро замешанное на обиде, жгучей шипящей волной поднялось с самых тёмных глубин моей души и осело на поверхности, омрачая чудесное настроение. Да так сильно, что даже восхитительное платье, доставшееся мне во временное пользование, уже совсем не радовало.

— А кто проводит домой твою спутницу? — проворчала я. — Или ты хочешь сказать, что идёшь на открытие сезона один?

И снова что-то промелькнуло в мужских глазах… Странное. Хищное. Одновременно пугающее и притягательное.

Алан неспешно приблизился ко мне, а я, зачарованная его уверенными движениями, даже не шелохнулась, когда он поднял руку, чтобы отвести от моего лица выбившуюся из причёски прядь.

— Не один. — Произнёс утвердительно, но при этом изумлённо изогнул бровь, будто прислушивался к шёпоту невидимого суфлёра, подсказывающего ему, что сказать.

Ну или, как вариант, к мыслям. Возможно, даже к моим. Честное слово, я бы не удивилась, если бы последнее оказалось правдой, ибо они так громко кричали о моей обиде (ревности?), что и глухой, наверное, услышал бы.

— Но герцог Норвиль, — после короткой паузы продолжил говорить Даккей, — вряд ли отпустит со мной свою супругу. Уверен, они захотят присоединиться к семейному торжеству. Я же до права садиться за один стол с Императором ещё не дослужился.

Тёплые пальцы невесомо прикоснулись к коже на моей щеке, качнули сапфировую каплю моей серёжки, и я на всякий случай задержала дыхание, вдруг осознав, как, должно быть, неоднозначно и неприлично выглядит вся эта сцена со стороны. Осознала и сладко содрогнулась от стыдного, нетерпеливого страха.

— Двоюродный брат Императора стал моим опекуном после смерти матушки. Я многим ему обязан и, конечно, не смог отказать, когда он пригласил меня в свою семейную ложу на представление в честь именин Наследника.

— Двоюродный брат Императора, — удивлённым эхом повторила я, а Даккей небрежно дёрнул плечом.

— Так получилось. Герцог принял меня в свою семью, я все каникулы проводил в его дворце, стоически отбивая атаки его шестерых дочерей. Идея выйти замуж за «простого боевика» отчего-то тогда казалась им ужасно привлекательной.

— А тебе так не казалось? — уточнила я и сама скривилась от того кислого раздражения, которым был пропитан мой голос.

Бездна знает, что со мной такое творится в последние дни! Стоит хорошенько задуматься над этим. Потому что если отмести идею очередного проклятия, Алан Даккей мне гораздо больше чем просто нравится. Кажется я…

— А у меня невеста есть, — напомнил он, наклоняя голову. — Не забыла?

Во рту пересохло настолько, что язык прикипел к нёбу, поэтому пришлось ограничиться торопливым кивком. А сердце при этом колотилось так, что сквозь его грохот я с трудом разобрала, что ещё мне нашёптывал боевик.

— К тому же, названные сестрицы уже все замужем. Последнюю герцог три месяца назад пристроил в хорошие руки… Так как?

— А?

Мой блуждающий взгляд зацепился за изогнутые в намёке на улыбку губы, и я непроизвольно сглотнула. Даккей, издав низкий гортанный звук, качнулся, словно пытаясь удержать равновесие, его глаза потемнели до цвета ночного неба, а ноздри, расширившись, задрожали, втягивая мой аромат. А когда его приоткрытые губы накрыли мои, затягивая в шокирующе неприличный поцелуй, я безвольно опустила руки на мужские плечи и зарылась пальцами в прохладные пряди на затылке.

Оказывается именно об этом я мечтала всю свою сознательную жизнь. Надо же…

Даккей целовался жадно и страстно. И так головокружительно, что из головы разом вымело все намёки на разумные мысли вроде тех, что «нельзя» и «приличные девушки, особенно наставницы, себе такого не позволяют».

Ещё как позволяют! Особенно когда так сладко и так хорошо, что кажется, будто по жилам вместо крови растекается жидкое пламя, и хочется стонать в голос, и прогибаться, плотнее прижимаясь к горячему твёрдому телу.

— Это «да»? — глядя на меня безумными глазами, прохрипел Даккей, когда нам всё же удалось разорвать поцелуй.

Я туго соображала, о чём он говорит. К моему стыду, мне хотелось не разговаривать, а целоваться. Поэтому я облизала губы и уточнила рассеянно:

— Что?

— Завтра вечером, — напомнил голосом коварного искусителя боевик и большим пальцем стёр невидимый след с моей нижней губы. — Из театра. Вместе возвращаемся?

— Хорошо, — согласилась я, за что меня немедленно наградили ещё одним поцелуем. Грешным и влажным.

О том, как я стану объяснять это Бреду я предпочла вообще не думать.

Алан ушёл в десять вечера. А в половине шестого утра кто-то громко и настойчиво ударил в стену моей комнаты. Судя по звуку, кузнечным молотом. Я вздрогнула и, приподнявшись на локтях, сначала посмотрела на настенные часы, а затем перевела недоверчивый взгляд на дверь. Звук повторился, и я с прискорбием была вынуждена признать, что стучали не в стену.

Пока я поднялась, пока попала руками в рукава в халат, невидимое чудовище, нападающее на мирных жителей ещё до рассвета успело разбудить весь этаж. И не только его, быть может.

Распахивая дверь, я мысленно ругалась: «Какого дохлого демона!?» Мысленно — не потому, что у меня внезапно язык отсох, а потому что я вежливая и хорошо воспитанная наставница, а не какая-нибудь базарная баба, которая сначала говорит, а потом думает. А распахнув — прикусила себе язык, чтобы не повторить подуманное вслух и не присовокупить к нему ещё что покрепче.

Потому что испугалась.

А кто бы на моём месте не испугался, увидев в шестом часу утра на пороге неведомое нечто.

В неведомом росту было метра два или около того. Короткие — даже короче, чем у меня! — чёрные как смоль и кудрявые волосы топорщились вокруг круглой головы пугающим нимбом. Огромный нос с горбинкой, один глаз зелёный, а второй карий, пухлые губы. Грудь, размером с два арбуза, обтянутая серым мужским свитером, указывала на то, что неведомое относится к женскому роду, впрочем плоский живот и крутой изгиб бедра в охотничьих бриджах указывало на то же.

Сапоги до колена, огромный саквояж у ног, в одной руке стек, а в другой — дымящаяся в длинном мундштуке сигарета.

Увидев меня, женщина нервно стукнула себя стеком по голенищу и воскликнула удивительно мелодичным голосом:

— Ну, наконец-то! Вы что же, милочка? Изволите спать!?

— А?

— Я сильно извиняюсь, если не права, но разве не вас пригласили на именины к Наследнику?

И зачем-то добавила вопросительно:

— Леди?

Я поправила халат, потупилась и виновато призналась:

— Меня. Но не на именины, а в театр. Там представление по случаю…

— Ещё хуже! — грозно нахмурила густо накрашенные брови женщина и, наконец, представилась:

— Фру Агустина. Один плюс. Ваш брат хоть и не демона не понимает в женской моде сумел достаточно хорошо описать вашу фигуру. Ну и дагеротип помог. К шести вечера должны успеть…

От такого заявления я испуганно икнула и попятилась, а фру Агустина, приняв моё движение за приглашение, уверенно подхватила мощной рукой саквояж и, вильнув бедром, ловко втолкнула меня в комнату.

И сама тоже. Втолкнулась.

— Тэкс…

Она осмотрелась по сторонам. Водрузила саквояж на одно из двух моих кресел, во второе уселась сама и, взмахнув стеком, велела:

— А ну-ка покрутись… Мгу. Халат сними… Да сними, не жмись! Что я там не видела? Ещё покрутись. На шее что? Засос? Очень хорошо… Я прямо как знала. Такой крем захватила, песня, а не крем… Ну всё! Не крутись. Где у тебя тут ванная? Мыться пойдём.

И тут я, наконец, прекратила смущённо краснеть и взбунтовалась. С пяти лет мне никто не помогал принимать ванну. Маменька какое-то время ещё пыталась настаивать на помощи горничной, а если быть точной, то до моего поступления в БИА, а после махнула рукой. А несколько лет назад, как-то рассматривая меня за завтраком во время летних каникул в «Хижине» с неудовольствием признала, что я всё же научилась ухаживать за собой без посторонней помощи. Правда добавила при этом:

— Но ты же у меня умница!

— И красавица, — довольно улыбнулся папенька. — Вся в тебя, милая.

А теперь какая-то тётка… какая тётка хотела, чтобы я разделась, залезла в ванну и позволила её рукам блуждать по моему телу? Да ни за что в жизни!

— Моюсь я с четырёх лет одна! — сообщила я фру Агустине. — И уверяю вас, я лучше верну вам платье и просто откажусь от приглашения брата, чем изменю этому правилу.

— Бунт на корабле? — моя гостья колыхнула своей огромной грудью и упёрла руки в бока. — Ну, ладно…

Я покосилась на кровать. Если Рогль решит во имя моего спасения принять боевую форму, то возможно, пока фру Бабень… тьфу-ты, фру Агустина будет ржать я сумею вырваться из комнаты и позвать на помощь…

— Раз уж вы у нас такая принципиальная ледь, то что уж тут… Тогда запоминай.

Тут она швырнула стек на мой столик, едва не опрокинув котелок, в чайной чашке затушила сигарету и обе освободившиеся руки запустила в свой саквояж.

— Вот это нужно нанести на сухие волосы. Смыть через четверть часа. Вот это сразу после того, как смоешь. Вот этим промыть. Это после того, как промоешь, но не смывать, а накрыть полотенцем и оставить на два часа. Дальше. Это нанести на кожу лица и шеи. Вот это на ноги…

— Ноги-то зачем? — пискнула я.

— На всякий случай, — отбрила фру Агустина и, устало вздохнув, почесала лоб… — И не расходуй без надобности моё время. Марш в ванную!

…Через полтора часа мучений я махнула рукой на принципы и, окончательно запутавшись в склянках, позвала на помощь. Фру Агустина меня не упрекнула ни словом, ни взглядом. Ну разве что пробормотала разок или другой сквозь зубы:

— Как знала, что надо с восходом солнца прийти. Ничего же, к дохлым демонам, не успеваем. Ни-че-го!

Она меня мяла, терзала, крутила, как куклу. Выщипывала мне брови — ЩИПЦАМИ! — и не только брови! Не магией! Ужасно больно! Раз триста я хотела послать её в бездну и раз двадцать таки послала. Мы орали друг на друга так, что стёкла в окне звенели. Мне не дали съесть ни крошки, разрешая лишь ледяную воду («потому что голодные глаза сверкают ярче»), корсет затянули так, то я едва-едва могла дышать, кожа головы горела от всех тех зелий, которыми намазали мои волосы… Но когда я посмотрела на себя в зеркало за пятнадцать минут до назначенного братом часа, я восторженно ахнула.

Не то чтобы я ещё раз согласилась пережить весь этот ужас, но то, какой сделала меня фру Агустина… Это было больше, чем волшебство.

Потому что я почти не изменилась (если не считать всей той сотни безжалостно выдранных из моего тела волосков), но почему-то стала такой красавицей, что собственным глазам не поверила.

Оказывается, папенька был прав! Я и в самом деле вся в маму.

Красавица.

На мгновение даже страшно стало, но потом фру Агустина жахнула открытой ладонью мне аккурат промеж лопаток и устрашающе рявкнула:

— Будешь сутулиться, заставлю выкупить платье. Не позорь имя моего дома, неси себя, как богиня. Для неё наряд и шился.

— Не буду! — заверила я и добавила:

— Ни за что не посрамлю славного имени рода Аллареев!

А затем несмело пожала крепкую, пропахшую табаком руку.

— Спасибо вам, фру Агустина. Вы так мне помогли… Даже не знаю, как вас благодарить.

— Свадебный наряд в моём доме мод закажи, вот и вся благодарность, — радостно оскалилась она. — Свадебные я в наём не сдаю, если что… Но тебе понравится. Обещаю.

Предки… И где только Бред нашёл эту женщину? Она ужасная.

Я в неё почти влюбилась, честное слово!