Глава 13

«Одного врага в этой пафосной клоаке я уже нажил», — словно со стороны, отстраненно подумал я и, развернувшись, внезапно увидел глаза Антонины Юрьевны. Она все слышала! Она все это время стояла в коридоре и каждое слово слышала. Зыркнув на меня нечитаемым взглядом и ни слова не говоря, хозяйка развернулась и торопливо ушла в глубь коридора.

Так-так… Теперь я стахановец-многостаночник: буквально за две минуты смог нажить не одного врага, а сразу двух. Ну да ладно, продолжим милый вечерок. Буду собирать коллекцию дальше. Тактически это было недальновидно, но стратегически лучше сразу поставить себя правильно.

Интересно, получится ли мне настроить всех этих милых гостей против себя и что на это скажет Борька?

Заключив такое пари сам с собой, я усмехнулся, подмигнул своему отражению в зеркале, мимо которого как раз проходил, и вернулся в холл.

Здесь я остановился, слегка растерянный, не зная, как дальше убить время, которое тянулось невыносимо медленно.

Уже на своем опыте я мог точно рассказать, что будет дальше, и расписать вечер прямо поминутно: сейчас ко мне подойдет, ну, к примеру, какой-нибудь Леонид Ксенофонтович и попытается задеть мой профессионализм, скажет что-нибудь типа: «Как вы, нейрохирург, такой-то диагноз ставите, если его мы, психологи, вообще не рассматриваем как диагноз?» — и попытается меня при всех унизить. Я ему остро отвечу и заимею еще одного врага в коллекцию.

Или же какой-нибудь Яраги Ярагиевич, который занимается социологическими исследованиями, к примеру, скажет мне, что, мол, по статистике, от нейрохирургических операций умирает больше пациентов, чем выживает. Конечно, я с ним не соглашусь, ведь в современной нейрохирургии подавляющее большинство пациентов выживает. Он обязательно возмутится, быть может, даже вспылит, ведь такие, как я, по его разумению, должны с безоговорочным пиететом относиться ко всему, что они скажут, и у нас возникнет конфликт. И так будет с каждым из присутствующих: у нас что-нибудь произойдет, и в результате я поставлю галочки под всеми по списку, и на этом вечер можно будет считать законченным.

Ну хоть пари сам у себя я выиграю.

Я подавил зевок. Все это уже не раз было, как же это скучно и неинтересно. Потому что люди всегда хотят казаться лучше, чем есть, а для этого они не только павлинами раздувают хвосты, но и принижают тех, кто слабее, кого можно безнаказанно унизить, обстебать и за этот счет возвыситься или хотя бы приосаниться. Провинциальный аспирантишка без поддержки «сверху» — отличная для этого жертва.

В лучшем случае, вполне может быть, подвыпивший боевой дедок Генрих Францевич прицепится ко мне, и мы с ним сразимся на какой-нибудь очередной поэтической, песенной или музыкальной дуэли. Или даже спляшем чечетку с условием, кто выше подпрыгнет. Эх, все это уже было и не раз и не доставляло мне никакого удовольствия.

Чем же, черт возьми, заняться? Вот Борька, гад, подложил мне свинью с этим приемом. А сам вон развлекается на полную катушку. Да и Маруся куда-то подевалась.

И тут ко мне подошел Андрей Андреевич. Я припомнил Марусины слова, что он занимал какую-то видную должность в министерстве и курировал вроде как особо охраняемые природные территории.

Невольно я напрягся. Он поздоровался еще раз и сказал:

— Сергей, мне Маруся говорила, что у вас свой санаторий. А как вы решаете вопросы с землеотведением?

Я начал ему рассказывать, и он задавал очень толковые, уточняющие вопросы. Причем они были настолько дельными, что я сразу увидел вариант решения проблемы с проведением канализационной трубы через муниципальную землю. Тогда я посетовал на проблемы с быстрым решением вопроса с этой чертовой канализацией, да и вообще с водоотведением. Он подсказал, как выйти из ситуации, минуя преграды местной муниципальной администрации, и как легко это сделать с региональным учреждением через малюсенькую такую лазейку в законодательстве. Я аж восхитился таким простым и изящным решением проблемы, над которой Наиль и Ева уже сколько бьются и все никак не могут сдвинуться с мертвой точки.

Затем мы обменялись телефонами, и он довольно-таки благожелательно сказал:

— Как приятно встретить в этом чванливом коллективчике хотя бы одно молодое лицо, горящее трудовым энтузиазмом. Может, когда-нибудь даже приеду к вам подлечиться, а то что-то поджелудочная пошаливает.

Я посмотрел на него и определил небольшие изменения:

Диагностика завершена.

Основные показатели: 36,8 °C, ЧСС 96, АД 142/88, ЧДД 16.

Обнаружены аномалии:

— Хронический панкреатит, фаза умеренного обострения; диффузные изменения паренхимы поджелудочной железы.

— Признаки начальной экзокринной недостаточности.

— Застарелое повреждение передней крестообразной связки левого коленного сустава, вторичная ротационная нестабильность; компенсаторная атрофия медиальной головки квадрицепса слева.

— Стойкая артериальная гипертензия I–II степени.

— Вы знаете, Андрей Андреевич, а ведь у вас хронический панкреатит, и сейчас он в фазе умеренного обострения, — задумчиво сказал я. — Я бы вам рекомендовал пройти полноценное обследование у гастроэнтеролога: УЗИ поджелудочной, эластаза кала, биохимия с амилазой и липазой. На время — щадящая диета, дробное питание, отказ от жирного и алкоголя. Ну и вам обязательно нужно обратиться к врачу по поводу вашей коленной связки на левой ноге, потому что вам, очевидно, нужен хороший травматолог-ортопед.

— Как вы определили? — вытаращился Андрей Андреевич. — Вы же нейрохирург, как я слышал.

— А вы, когда идете, даже не замечая этого, бережете ногу и немножко ее подволакиваете. Такое характерное движение. Но не беспокойтесь, посторонним не заметно. Поэтому советую вам не откладывая связаться с ортопедом-травматологом, причем лучше со спортивным. И исключить всякие йоги и растяжки, хотя бы на время, пока не получите полную диагностику и не пройдете лечение.

— Но у меня вроде как все в порядке, — пробормотал мой собеседник и в задумчивости почесал затылок. — Я же МРТ совсем недавно делал, и ничего там такого не было.

— Так оно все и не покажет, — кивнул я. — Понимаете, Андрей Андреевич, такой момент: МРТ может не показать функциональную нестабильность во всей полноте. В положении лежа колено статично, а проблема проявляется под нагрузкой и при ротации — когда вы идете, поворачиваетесь, останавливаетесь. Связка работает, и либо колено подвывихивается, либо мениск зажимается между суставными поверхностями — и это причиняет боль. Которую, я уверен, вы уже долгое время мужественно терпите. Поэтому вам нужен очный осмотр спортивного ортопеда: тест Лахмана, оценка походки, мышечный дисбаланс. И уже потом — пересмотр старого МРТ и, если понадобится, функциональная диагностика.

— Благодарю, — воодушевленно пожал мне руку Андрей Андреевич. — Вы знаете, Сергей, я так рад, что подошел к вам. Давайте дружить? Мне такой доктор-диагност очень нужен. И надеюсь, я тоже, в свою очередь, смогу вам когда-нибудь помочь. Тем более у вас санаторий…

Он улыбнулся, дал свою визитку, затем благожелательно кивнул и отошел к другой группе гостей, куда его позвали.

Ничего себе. Андрей Андреевич поломал мне всю статистику по набору врагов. Минус один. Таким образом, счет становится 2:1 в мою пользу. Пока я проигрываю пари сам себе.

Ладно, поглядим, что будет дальше. Сейчас хозяева побродят, вбросят немного желчи в мой адрес, и дальше дело пойдет веселей.

Но я опять ошибся.

После Андрея Андреевича ко мне подошли Людмила Чеславна и Тереза Васильевна. Я невольно усмехнулся (постарался незаметно): Людмила Чеславна, бывшая акробатка, держалась с грацией Майи Плисецкой и на фоне приземистой Терезы Васильевны выглядела королевой.

— Мы слышали краем уха, что вы тут всем диагнозы ставите, — защебетали они.

— У меня ведь тоже была травма, — сказала Людмила Чеславна и добавила: — Только серьезная.

— Знаю, — сказал я. — У вас посттравматический коксартроз, причем, скорее всего, с асептическим некрозом головки бедренной кости.

Она улыбнулась и сказала:

— Точно! Вы все правильно определили! А вы знаете, Сережа, сколько я борюсь с последствиями этого, но никак уже помочь мне, увы, нельзя. Но зато я точно знаю, если порой в жизни случаются какие-то проблемы, даже большие, даже очень серьезные, всегда можно собрать себя по кускам, заставить встать и начать жизнь заново и по-другому. И даже лучше! — Она с мягкой, нежной улыбкой посмотрела в сторону своего супруга, Виктора Федоровича.

— Согласен, — сказал я. — Я тоже когда-то так поступил.

— А мы смотрели это ток-шоу, — вдруг расцвела Тереза Васильевна неприятной улыбкой. — И прекрасно знаем, что у вас был алкоголизм.

— Да, я много пил в то время, — подтвердил я. — Потому что очень переживал смерть своей жены Наташи. Понимаете, иногда и мужчины могут сильно любить.

При этих словах Тереза Васильевна вспыхнула, как-то ссутулилась и торопливо отошла в сторону.

— Загордилась она, — неодобрительно сказала Людмила Чеславна, глядя ей вслед. — С тех пор как сынуля ее стал известным в Москве нотариусом и гребет деньжищи лопатой, она прямо под собой земли не чувствует.

— Нотариус? — сказал я. — Так это же прекрасно, когда дети выбиваются на такой уровень. Родителям остается только гордиться ими и не чувствовать земли под ногами.

— Да, Виктор Лещенко хороший нотариус, — подтвердила Людмила Чеславна. — Может, слышали о таком. Только дорогой очень. Сейчас таких называют «элитарный». Вот бы наш с Витькой обормот брал с него пример.

Она вдруг оглянулась и кивнула на стоящую при входе в холл Антонину Юрьевну:

— Ой, извините, Сергей. Меня вон зовет Антонина Юрьевна. А ведь я уже надеялась, что меня минует сия судьбинушка. Но не срослось. — Она печально хихикнула и пояснила: — Скажу вам по секрету, она купила себе новую шубу, соболиную. И потратила сумасшедшие деньги. А теперь не знает, как преподнести это своему муженьку. Он у нее хоть и приживалка, но довольно жадный скупердяй, поэтому так просто ей эту покупку не простит. Загрызет. И вот она нас дергает по очереди и выдумывает всякие заговоры. Представляете, Марусе вон предлагала, чтобы та сказала, что это она дала ей поносить. Ну и кто в такую чушь поверит? Все прекрасно знают, что ей от отца вообще ничего не осталось, все его вторая супруга захапала. А сама Маруся только в докторантуру поступила, там зарплата копеечная. Но Антонина Юрьевна этого не понимает, всю жизнь в золоте прожила. Кстати, у меня есть такая версия для ее муженька — обхохочетесь!

Она действительно хохотнула и торопливо ушла в сторону хозяйки, которая уже аж притопывала от нетерпения и сердито махала рукой, мол, что ты там застряла, скорей иди сюда. А я остался стоять и думать, что же меня царапнуло в этом разговоре? Это если не считать неприятного упоминания о том, что я обделил дочь наследством. Здесь, конечно же, не поспоришь. Так и есть. Но на то мне и дана вторая жизнь, чтобы все исправить и помочь детям.

Но что все-таки меня напрягло в этом разговоре?

Так-так… Две дамы, Людмила Чеславна, бывшая циркачка с травмой тазобедренного сустава и нынче успешный ученый, доктор наук, и Тереза Васильевна, которая работает в какой-то непонятной регистратуре, о которой Маруся не хотела говорить, подошли ко мне узнать про свои болезни. Узнала только одна, Людмила Чеславна, которая начала подробно описывать свои болячки, и я ей даже небольшой диагноз поставил. Вторая отнеслась ко мне негативно. Странно, а почему негативно? Но не это меня царапнуло. Не это. А что же тогда?

И точно это не разговор с Людмилой Чеславной. Она мне как раз показалась очень открытым, довольно простым человеком, который прошел через большое потрясение, переосмыслил жизнь и нашел в себе силы жить дальше. И ко всему она относится теперь очень просто, без всех этих подковерных игр. Честно говоря, мне она понравилась.

А вот Тереза Васильевна… Что-то с ней было не так. Хотя она мне ничего плохого не сказала, и даже взгляд у нее был нормальный, но вот что-то меня напрягло…

Вот только что?

Я прокручивал разговор еще и еще раз. И вдруг понял: меня царапнула фамилия! Точно! Фамилия! Ее сын — нотариус Лещенко. Как там Людмила Чеславна его назвала? Виктор Лещенко. А ведь Караяннис не раз говорил, что Ирина привозила того актера, который заменял меня, именно к нотариусу Виктору Витальевичу Лещенко!

О как! А ведь вечер перестает быть томным.

Я улыбнулся и решил срочно включиться в общую вакханалию этого скучного журфикса. Пусть даже я проспорю сам себе это пари.

Шагнув обратно в холл, где весело проводили время гости этого дома, я поискал нужных мне людей и обнаружил их немножко в стороне.

К моему счастью, профессор психологии Леонид Ксенофонтович, и Яраги Ярагиевич из НИИ социологических исследований стояли рядышком и спорили с Кондратом Зигмундовичем. Я вспомнил, что тот возглавляет психбольницу. Замечательно! Просто великолепно. О большей удаче я не мог бы и мечтать.

И направился прямо к ним. Они о чем-то азартно дискутировали. Прислушавшись, я понял: о футболе. Дождавшись небольшой паузы в разговоре, я сказал:

— Извините, коллеги, позволите вас на минутку отвлечь?

— Что такое? — буркнул Яраги Ярагиевич.

Все трое повернулись ко мне с не очень довольными лицами.

— Считаю, что мне сейчас повезло, — сказал я. — Трое специалистов из смежных дисциплин собрались здесь. Поэтому, пользуясь случаем, хочу загадать вам такую загадку из моей практики. И если можно, пусть каждый из вас скажет свою точку зрения, причем именно с профессиональной позиции.

— Ну-ну, — сказал Яраги Ярагиевич и прищурился.

Остальные промолчали, но посмотрели уже с интересом.

— Так вот, — начал я. — Я работаю в республике Марий Эл, в поселке городского типа Морки, это райцентр. Рядом находится деревушка. Называется Чукша. Деревушка совсем крошечная, но в ней есть своя амбулатория. Да и живет там всего пара десятков человек — в основном марийцы. И вот интересная ситуация. Есть, значит, там две женщины. Довольно молодые, примерно мои ровесницы…

Притормозив, я убедился, что они внимательно слушают. Все-таки хорошего ученого всегда можно завлечь интересной задачей или разговором на тему из его области знаний.

— Так вот, — продолжил я. — Одну зовут Раиса. Райка. Всю жизнь она прожила в Чукше, с детства ухаживая за больной матерью и лежачим дедом. Она лет пятнадцать их и мыла, и кормила, и убиралась, и стирала… все было на ней. Понимаете, в деревне нанять социального работника нет ни денег, ни возможностей. Ко всему Райка держала хозяйство, причем приличное, там и коровы были, и утки, и огород.

— Продолжайте, Сергей, — заинтересованно попросил Кондрат Зигмундович, когда я снова сделал паузу. — Что случилось с этой Райкой?

В этот момент к нам подошла чета Назаровых, Виктор Федорович и Людмила Чеславна, с любопытством прислушиваясь к моей истории.

— А случилось то, что, когда больные родственники по очереди умерли, она моментально скатилась в пьянство, — сказал я. — И сейчас Райка практически хроническая алкоголичка, хотя в данный момент не пьет, но держится только ради того, чтобы не забрали ребенка. Точнее, ребенка уже забрали, но на временное опекунство.

— Печально, но ожидаемо, — покивал Яраги Ярагиевич. — Но вы сказали, что женщин две?

— Да. Вторую зовут Венера. До последнего времени работала в той же Чукше в амбулатории медсестрой, она фельдшер. Сама тоже всю жизнь возле родителей в этой же деревне — они довольно авторитарные были. Хотя, справедливости ради, отпустили ее закончить медицинское училище. Когда они умерли, Венере тоже пришлось несколько лет подряд ухаживать за больным братом Тимофеем. И тоже лежачим. Но здесь следует отметить, что, как оказалось, брат был симулянтом. Она его обхаживала, как и Райка: стирала, убирала, готовила. А пока она была на работе, он там и девок водил, и собутыльников, и все остальное — в общем, жил полной жизнью. Но она не знала, пока недавно это не открылось. И вот в результате, когда обе освободились от гнета своих больных родичей, Райка спилась, а Венера нормально живет, мечтает выйти замуж, нарожать детей и строит планы на будущее. После того как Тимофей уехал, она продолжает активно строить свою жизнь, работает. Не пьет. И вот теперь такой вопрос, коллеги: два практически идентичных случая. Почему же в одном случае — так, а в другом — эдак?

Мужики заинтересованно переглянулись и задумчиво заулыбались.