Глава 16

На автомате собирался позвонить Караяннису, но потом опомнился. Мало того что время уже за полночь, так ведь и Владимир предупреждал, что с хитрым греком нужно быть осторожнее. А что значит «осторожнее»? Что рассказывать, а что нет? Где у адвоката заканчивается «мой клиент» и начинается «кто больше платит»? Уточнить я это не мог, но чувствовал кожей, что про Виктора с Караяннисом нельзя.

Погодим. К тому же день-другой ничего не изменят. С моей смерти прошло столько времени, что эта задержка погоды не сделает. А я, может, пойму, кому доверять можно, а кому… с оглядкой.

Кроме того, не настолько хорошо я знал и Владимира, чтобы полностью перечеркнуть общение с Караяннисом. Благодарность благодарностью, но он мог давно переключиться с личных отношений на профессиональные, где не до сантиментов.

Поэтому, сунув телефон обратно в карман, я поймал такси и отправился на Таганку. Ехал и размышлял о том, как же мне теперь правильно поступить. Из всех московских дел у меня зависли Ирина и пьянка с аспирантами.

С Ириной — тот же расклад. Если сама не позвонит и не настоит — переношу на следующий приезд. Тут тоже нужна стратегия: провоцирует она мягонько, на грани, и попасться на ее удочку проще простого — клюнешь и не заметишь. А мне сейчас лишний конфликт ни к чему.

Январь и сам по себе удобнее. К тому времени Лысоткин вернется с Мальдив — и я уже смогу обсуждать с ним мой якобы переход к нему. И от Владимира к январю будут конкретные новости. А пока — праздники: люди будут отдыхать, доедать оливье под «Один дома» и «Иронию судьбы», и мои проблемы решать никто не возьмется.

С такими мыслями я доехал до Таганки — благо недалеко — и вышел из машины. Завтра… вернее, уже сегодня у меня пьянка с аспирантами, а послезавтра мы с Аленой Петровной улетаем в Казань. Самолет днем, в Казани буду к вечеру, а в санатории — уже ночью.

Надо позвонить тете Нине или Александре Ивановне, чтобы там все подготовили. Я и в прошлой жизни никогда не врывался в кабинеты подчиненных — проверять, чем они там заняты, — и не строил на «застукал» свою власть. Наоборот, подходя к лаборантской или аспирантской, нарочно топал или громко говорил с кем-нибудь в коридоре — чтобы услышали и успели убрать следы «преступления». Мне был важен результат. Сделал за час, что положено, — остальное время твое. Это всяко эффективнее, чем если будут изображать бурную деятельность с восьми до восьми.

Поднявшись на этаж к Алене Петровне, я позвонил, она открыла дверь. И вид у нее был довольно взволнованный.

Она нетерпеливо дождалась, пока я разденусь, переминаясь с ноги на ногу.

— Алена Петровна, что это вы такая вся на нервах? Я же сказал, что задержусь, меня мой научный руководитель пригласил в гости. Я надеюсь, вы не из-за этого расстроились?

— Нет, нет, что вы! — всплеснула руками она. — Понимаете, Сережа, я тут потихоньку складываю вещи, ведь я очень ответственно отношусь к этому, и у меня получается восемь больших чемоданов и сумок. И я совершенно не понимаю, что мне дальше делать? Ведь не все вещи влезли в эти сумки.

— Давайте уже завтра все посмотрим, — предложил я. — Утром я буду свободен, вот и займемся багажом.

Алена Петровна обрадованно улыбнулась и мелко-мелко закивала, словно китайский болванчик. А я пошел на кухню спать. Этот длинный и тяжелый день наконец-то закончился…

* * *

Утром я банально проспал — не услышал будильника. Видимо, накопилось за поездку в Москву: мой лжепреемник Кабанович, комиссия, встречи с Ириной, Лысоткиным и Михайленко, вчерашняя гонка, стрессы на журфиксе и признание Виктора…

В дверь несмело поскреблись.

— Сережа, вы уже встали? — донесся из-за нее осторожный голос Алены Петровны.

— Одну минуточку!

Пришлось вставать. Продрав глаза, я принялся собираться на пробежку, хотя настроение было не очень.

— Сережа, вы бы сначала позавтракали, — подала здравую идею Алена Петровна.

— После пробежки, — вздохнул я. — Вчера с коллегой зашли в паб и выпили по бокалу пива. Ну а на закуску взяли сухарики и тому подобную ерунду. А разве ж это еда? Так что я сейчас не герой.

— Тогда вам обязательно нужно чего-нибудь горяченького, — убежденно заявила Алена Петровна. — А давайте-ка я вам дам кислых щей? Я вчера на обед сварила очень хорошие щи из квашеной капусты. Просто прелесть. И главное — кисленькие. Вам сейчас самое оно. А пробежка никуда не денется.

— Отлично! — потирая руки от предвкушения вкусного, хоть и нетрадиционного, завтрака, сказал я. — Тогда сделаем так: вы меня кормите щами, а потом займемся вашими сумками.

Алена Петровна обрадовалась и принялась накрывать на стол, а я переоделся, открыл ноутбук, проверил электронную почту.

И обнаружил, что пришло письмо от Нины Шишкиной из Фонда содействия инновациям:

'Уважаемый Сергей Николаевич!

Вашей заявкой на грант заинтересовались потенциальные инвесторы, и есть вероятность, что они поддержат ваш проект дополнительным финансированием. Для этого вам нужно с ними лично встретиться.

Кроме того, хоть у нас количество грантов и ограничено, они от себя решили выделить дополнительный грант конкретно по вашей теме.

Таким образом, ваша заявка решением жюри пойдет вне конкурса, с чем я вас и поздравляю. Но для этого вы должны еще подать вот такой перечень документов.

Срок — завтра до утра'.

И ниже в многочисленных прилагаемых файлах были образцы тех бумажек, которые мне нужно было состряпать. Я тяжело вздохнул, понимая, чем придется заниматься весь день. Надеюсь, до вечера все сделаю и на вечеринку с аспирантами таки попаду.

— Что вы так вздыхаете, Сереженька? — спросила заботливо Алена Петровна, видя, что у меня резко упало настроение.

Хорошая, в общем-то, новость: заявку поддержали, нашлись ценители. Хотя, если честно, я и не сомневался. Но после вчерашнего разговора с Владимиром… В общем, теперь я, грубо говоря, делил все надвое. И «инвесторы заинтересовались моими исследованиями» теперь читалось совсем иначе — кто это, зачем, кому Шишкина их показывала и под чью команду.

— Да, работы навалилось, — вздохнул я. И, увидев испуганные глаза Алены Петровны, торопливо добавил: — Но с сумками мы разберемся прямо сейчас.

Отложив в сторону все гранты и проблемы с выяснением, кто же и каким образом меня убил, я отправился в комнату Алены Петровны и принялся ей помогать с авгиевыми конюшнями.

— Так, Алена Петровна, давайте сначала вытащим все из сумок и посмотрим, как их можно по-другому упаковать, — решительно предложил я.

Алена Петровна как-то смутилась и замялась, поэтому я торопливо добавил:

— Нет, вы не беспокойтесь, личное и белье, конечно, не трогаем. Я про остальное. Восемь сумок — это перебор, вы же едете всего на два месяца. Что вам реально надо? Спортивный костюм, теплый халат, рейтузы, удобная кофта, одно парадное платье — встретить Новый год и Рождество. Пара вещей на сменку, термобелье. Раз едете в пальто, имеет смысл взять еще куртку: с Элен на лыжах в пальто вы не покатаетесь. И, собственно, все. Остальное-то зачем?

— Ну как же, Сереженька? — мягко возмутилась Алена Петровна.

— Вот посмотрите, какая из сумок не содержит вашего личного белья? — строго спросил я, потому что терять время мне совершенно не улыбалось.

— Давайте вот эту? — Она несмело ткнула пальцем в дальнюю сумку небольшого размера, а затем спохватилась. — Ой, нет, нет, я неправильно сказала, давайте лучше вот эту.

И перевела затравленный взгляд на большой коричневый чемодан еще советского образца.

— Эту так эту, — пожал я плечами и открыл чемодан.

Глаза у меня полезли на лоб. Я вытащил из чемодана увесистую соковыжималку.

— Извините, Алена Петровна, — озадаченно сказал я. — А зачем вы ее берете?

— Ну как же, Сереженька, — убежденно сказала она. — В Морках обязательно должны быть местные зимостойкие яблоки. А еще свекла, морковь и тыква. Будем пить свежевыжатые соки. Это полезно.

— Это же додуматься только надо… Очуметь, — пробормотал я, правда, себе под нос, чтобы она не услышала и не обиделась.

Соковыжималка была категорически отложена в сторону. Алена Петровна проводила ее печальным взглядом, но препираться не стала. Потом я извлек вафельницу. Даже не спрашивая, зачем она нужна, сразу отбросил ее в сторону. Потом пришел черед утюга, большого клетчатого пледа с бахромой, двух накрахмаленных салфеток и зонтика. Буквально через каких-то десять минут на диване, где спала Алена Петровна, высилась куча размером с Эйфелеву башню, а чемодан облегчился почти в десять раз. Из реально нужного в нем остались только войлочные чуни — все-таки старушка, может, холодов боится — да теплая шерстяная шаль. И больше ничего.

— Так, давайте дальше. — Я решительно направился к следующей сумке.

Алена Петровна побледнела и встала перед сумкой насмерть, растопырив руки, словно наседка, которая защищает своих цыплят:

— Подождите, Сереженька, я поняла вашу методику, — торопливо сказала она. — Дальше я уже сама. У вас же много работы, поэтому займитесь ею, это ведь важно, а время не резиновое. Я сама все дальше сделаю. Сама!

— Точно сама? — Я с подозрением посмотрел в ее слишком уж честные глаза.

— Конечно-конечно, — закивала она с самым что ни на есть честным видом, а затем не выдержала и огорченно добавила: — Вы вот зря, конечно, томики Достоевского и Пастернака отбросили, там же что-то читать нужно будет.

— Алена Петровна, — терпеливо начал я, — у нас там живет Александра Ивановна. Всю жизнь проработала главврачом Моркинской больницы, сейчас ставит у меня пациентам иголки. У нее, поверьте, библиотека получше вашей. Так что и Достоевского, и Пастернака берите у нее. Не устроит ее библиотека — в Морках прекрасная районная. Любой из нас: я, Прохор Евграфович, Наиль — отвезет вас туда в любой день, выберете, что душе угодно. А поскольку в поселке я, смею надеяться, пользуюсь определенным авторитетом, книги дадут на неопределенный срок. Хоть полгода держите. Так что за чтение не беспокойтесь, обеспечено.

— Но я хотя бы любимый томик Ахматовой со стихами возьму, — заискивающе пробормотала она и погладила морщинистой рукой книжицу примерно в килограмм весом.

— Нет, — отрезал я. — Выбирайте! Или Ахматова, или санаторий.

По лицу Алены Петровны было видно, как происходит неравная борьба между любовью к высокому искусству и желанием попасть в санаторий. Наконец, последний победил, и я понял, что пронесло.

Заставив Алену Петровну разбирать контрабандную кучку по местам, я вернулся на кухню.

Там я сначала отправил Александре Ивановне и тете Нине сообщение, что завтра вечером вернусь в санаторий, а потом сел за документы для Шишкиной. По сути, ничего сложного: муторная техническая работа, нужно внимательно все просмотреть, ничего не пропустить и правильно пронумеровать по приложению, иначе у них там все перепутается. Я работал плотно, но недолго — минут двадцать.

И тут зазвонил телефон. Мысленно чертыхнувшись, я с облегчением схватил его, даже не глянув, кто на проводе.

— Сергей! — оглушительно гаркнула в трубку Марина Носик, и я невольно отодвинул телефон от уха.

— Привет, Марина, — сказал я.

— Сергей! Привет, конечно, но я просто возмущена!

— Чем же ты возмущена? — осторожно спросил я, на всякий случай отодвинув трубку еще на палец.

— Кто-то мне обещал аэродинамическую трубу, — продолжала негодовать она, — и еще кто-то мне забыл сказать, что он завис в Москве на целую неделю.

— Каюсь чистосердечно, — покаянно сказал я. — Замотался, закрутился, совершенно забыл. Но ты не расстраивайся, вот в следующий раз…

— Да ты достал меня уже, Епиходов! — возмутилась Марина. — Почему, когда дело касается меня, то все время все в следующий раз? Нет, ты мне уже сто раз обещал, наш прошлый театр практически сорвался, поэтому я требую, как твой старый друг, чтобы мы сходили на аэродинамическую трубу!

Она вздохнула, а потом продолжила уже спокойнее:

— Понимаешь, Сережа, через пару дней там будут проводиться ремонтные работы. Поэтому мы можем только сегодня или завтра туда успеть. А потом уже эта труба закроется месяца на три, я узнавала.

Немного подумав, я спросил:

— Слушай, Марин, а ты сегодня идешь на вечеринку аспирантов?

— Ну конечно, — сказала она.

— Ну вот и я иду. Ты представляешь, какие мы завтра будем после этой вечеринки и захочешь ли ты после всего этого летать в аэродинамической трубе?

— Ну да, ты прав, — хихикнула она и тут же заныла: — Ну, Епиходов, ты же потратишь всего час–два. Мы с тобой немножко полетаем в трубе и разбежимся по своим делам.

Я вздохнул.

— Честно говоря, не хотела тебе говорить, — продолжала уговаривать она. — Я похвасталась девчонкам, но ты не думай, я не говорила, что именно с тобой иду. А еще написала в соцсетях, и мои подписчики ждут фоточки. Ну, Епиходов, ну пошли, — опять заныла Марина. — Я просто так зажглась, капец прямо. А сама идти как-то боюсь.

Часть справок я уже приложил, так что решительно отодвинул ноутбук.

— Ну хорошо, — сказал я. — Тогда так: собирайся, через час встречаемся у метро на ВДНХ, а там маршруткой.

— Отлично. За час я не уложусь, а вот через час двадцать буду. Сережка, ты лучший! — обрадованно воскликнула Марина и отключилась.

Я начал собираться, когда на кухню заглянула Алена Петровна.

— Сережа, ты уходишь?

— Да, Алена Петровна, — сказал я. — Обещал коллеге ресторан, все не получается, она обижается. А сейчас захотела в аэродинамическую трубу. Да и я, если честно, тоже хочу. На пару часов смотаюсь — и обратно. Вечером еще вечеринка с аспирантами, ее пропустить нельзя.

— Ох, молодость, молодость, — по-доброму улыбнулась Алена Петровна. — Да развлекайтесь хоть целый день.

И у меня почему-то создалось впечатление, что сказала она это с превеликим облегчением, но тогда значения ее словам я не придал.

Потому быстро оделся и выскочил из дома, направляясь к метро.

По дороге опять зазвонил телефон. Неужто Марина передумала? Я вытащил трубку — нет, Ирина. Подавив вздох, я принял вызов:

— Алло, слушаю вас, Ирина Павловна.

— Сергей, — мягко протянула Ирина, — а что это ты все никак мне не перезвонишь, и мы никак не встретимся? Это уже выходит за рамки всех приличий. Между прочим, я вдова твоего научного руководителя, и нам с тобой есть что обсудить. И хватит мне выкать уже, давай на ты!

— Каюсь, грешен, — абсолютно не раскаиваясь, сказал я. — И да, хорошо, давай на ты, Ира.

— Встретимся сегодня?

— Сегодня никак, — сказал я. — У нас большой корпоратив, аспиранты в полном составе идут в ресторан. Явка обязательна, и для меня тоже.

— Какой ты занудный, Епиходов, — возмутилась Ирина. — Вот тебя приглашают в прекрасное место, прекрасное общество, а ты выдумываешь какую-то ерунду. Ну что может быть интересного с этими аспирантами? За час все упьетесь низкопробным пойлом, а потом будете орать в караоке глупые песни. Я же тебе предлагаю совсем другой формат. Ты обещал, что мы проведем вместе время…

И тут у меня в голове сложилась комбинация. Раз уж она так напирает на встречу — пусть получит. Только не в том формате, на какой рассчитывала.

— Ирина, — перебил я, — а зачем нам ждать вечера?

— Действительно, — хохотнула она. — Ты что, сейчас свободен?

— Абсолютно свободен, — честно сказал я. — В общем, смотри: давай через час двадцать я тебя подхвачу у ВДНХ.

— Хорошо, хорошо, — пробормотала она.

— Только мы будем в таком месте, где нужны джинсы. И без каблуков. Ну, ты поняла.

— Мы в паб идем? — игриво спросила Ирина.

— Это сюрприз, — таинственно сказал я и отключился.

Сунув телефон в карман, я мстительно улыбнулся:

— Вот ты и попалась, Ириша.