Глава 18

— Что именно? — спросил я и, прищурившись, посмотрел на Ирину. После чего добавил делано-зловещим шепотом: — Его надо убить?

Ирина вспыхнула:

— Я… я не это имела в виду!

— А что? — прикинулся я простачком.

— Да я просто сказала, — фальшиво рассмеялась Ирина. — Я имела в виду, что паранойя у него опять разыгралась и надо его как-то успокоить, убедить, что ты точно перейдешь к нему в аспирантуру.

— А, ну да, конечно…

Я не стал развивать тему, потому что эмпатический модуль уже сдал Ирину с потрохами. Лысоткин, похоже, отодвинул вдову подальше от кормушки, и теперь та сделала ставку на провинциального аспиранта. Однако осознала, что бежит впереди паровоза, и сдала назад. Нет, рано в ее сценарии еще обрабатывать Епиходова и натравливать на Лысоткина, рано. Ибо Епиходов этот еще даже не стал аспирантом Лысоткина, а значит, и доступа к кормушке у него пока нет.

Тем временем к нам подскочила раскрасневшаяся Марина. Глаза ее горели энтузиазмом.

— Ну что, можно идти домой? — спросила она. — А то мне еще к вечеру нужно подготовиться.

— Да, давайте разбегаться, — с облегчением выдохнула Ирина, довольная, что соскочила со скользкой темы.

Мы без лишних реверансов распрощались и разъехались. Я направился домой к Алене Петровне, Ирина — в фитнес-клуб, а Марина — в общагу.

До вечеринки аспирантов у меня оставалось совсем немного времени, поэтому я решил потратить его на доработку заявки на грант. Если придется встречаться с инвесторами, нужно быть во всеоружии.

Время за работой, как обычно, пролетело стремительно, так что я даже не заметил, что уже опаздываю.

И когда пришел в ресторан, вечеринка была уже в самом разгаре. Аспиранты решили не заморачиваться: сняли целую секцию на втором этаже и теперь дружно сидели за длинным-предлинным столом. Народу было много, человек восемьдесят, а то и больше — в основном, насколько я понял, ребята первого года обучения. Правда, некоторые привели своих дам сердца или кого-то из друзей, так что и левые люди за столом тоже были.

— Сережа! — перекрикивая шум, замахала мне руками с правого края стола Лиза Перепечкина. — Иди сюда, мы тебе место держим!

Они сидели все рядышком: Артур, Миша, Лиза и остальные аспиранты Терновского, — тут же пристроился Леха, а между ним и Лизой пустовало место. Но не успел я сделать и двух шагов, как с другой стороны закричала Марина Носик:

— Ой, Сережа пришел! А я же говорила, что он обязательно придет! Сережа, мы тебе место заняли! Иди к нам!

Я обернулся. Марина сидела в дальнем конце стола, где собрались одни девчонки — видимо, на гнойную хирургию шли только дамы. Перспектива весь вечер быть под обстрелом женских штучек меня совершенно не прельщала. Нет, разливать им всем вино — еще куда ни шло, и даже передавать салаты, но, видя боевой азарт в глазах Марины и ее подружек, я понял, что мне туда никак нельзя, а потому поспешно сказал:

— Марина, мы уже договорились сесть вместе, я к вам потом подойду.

Понимая, что сейчас последуют уговоры, и не дожидаясь ответа, я проворно юркнул на тот конец стола, где сидели наши. В смысле, аспиранты Борьки Терновского.

Лиза с удовлетворенным превосходством посмотрела на Марину. Лица самой Носик я не рассмотрел, потому что оборачиваться было уже неудобно, но спиной ее недовольный взгляд чувствовал очень даже хорошо. В гневном бурении спин вглядом Носик была заслуженным мастером спорта.

Я плюхнулся за стол, и мне тут же принялись щедро наваливать в тарелку всевозможных салатов и мясных деликатесов.

— Подождите! Подождите! — озадаченно замахал я руками. — Я сам выберу!

— Здесь не все вкусное, — заговорщицки шепнула мне Лиза и сделала большие глаза. — А вот оливье и шубу попробуй обязательно. И вот этот салатик тоже. Не знаю, как он называется, но чем-то похож на «Мечту юности». Только этот без орешков.

— Но ведь они с майонезом, — попытался отмазаться я. — Я майонез не ем.

— Ой, один раз можно, не будь ты таким занудой, Епиходов! — фыркнула Лиза, продолжая наваливать мне салаты и какие-то корзиночки. — Один раз живем!

— А колбаски тут жарят на гриле, — со знанием дела добавил Леха. — Ты стопудово должен их попробовать, Серега! Улетная штука.

И мне на тарелку плюхнулось штук пять довольно внушительных жареных колбасок. Я тяжко вздохнул, потому что против коллективного разума выступать смысла нет. Особенно ежели разум этот уже изрядно затуманен винными парами.

— Что будешь пить? — деловито спросил Артур, который, как ни странно, рулил разливанием.

— Минералку, — торопливо ответил я.

— Значит, водку, — хмыкнул Миша.

И они набулькали водки в большой бокал для вина, поставив его прямо передо мной.

— Что это? — удивился я, разглядывая заполненную доверху посудину.

— Ну так ты опоздал, Сережа. Сам виноват. И пропустил уже целых четыре тоста, — хихикнула Лиза. — Значит, должен догнать нас и перегнать. Так что тебе налили штрафную.

Это мне совершенно не улыбалось, поэтому я самым что ни на есть решительным жестом отодвинул бокал в сторону и тихонько сказал ей:

— Лиза, спаси меня. Ты же смотрела ток-шоу и помнишь: я был алкоголиком и завязал. Вдруг выпью сейчас вот это — и развяжусь, вся карьера, вся жизнь пойдет насмарку. Лизонька, спаси меня, от тебя все зависит.

Я еще хотел добавить, что по пьяни могу и приставать начать, но подумал, что для Перепечкиной это станет скорее доводом в пользу того, чтобы меня все же напоить. Так что промолчал.

Впрочем, хватило и сказанного. Лиза тут же приосанилась, включила материнский инстинкт и, словно курица-наседка, принялась защищать своего детеныша, то бишь меня. Она гневно посмотрела на Артура и сказала:

— Артур, такие слоновьи дозы даже самого стойкого человека моментально свалят с ног, а Сережа только пришел. Он будет пить минералку. Пусть немножко посидит, пообвыкнется, покушает нормально, а потом что захочет, то и будет пить. Разве мы должны заставлять человека? Тем более на голодный желудок!

И она яростно посмотрела на парней, ища поддержки, но те отводили взгляды и одобрение высказывать не торопились, поэтому Лиза категорично закончила сама:

— Нет, мы не такие. Пей, Сережа, то, что ты хочешь. — И переставила бокал с водкой подальше от меня.

— Спасибо, Лиза, — поблагодарил я и взял стакан с минералкой. — Ну, раз уж я опоздал, скажу тост.

Я поднялся, и за нашим концом стола разом стихли голоса. Все с интересом прислушивались. Обо мне тут знали все, но, так как в Москву я приезжал лишь дважды, общаться нам не доводилось, а мое выступление на конференции и ток-шоу наделало много шума.

— Я рад находиться в такой хорошей компании, — сказал я, обращаясь ко всем. — Совсем недавно мы с вами сделали громадный прорыв — поступили в аспирантуру. Теперь, я надеюсь, будем учиться три года вместе, и все успешно защитимся. Кто-то из наших обязательно станет большим ученым, а то и Нобелевскую премию получит. И именно мы сможем спасти еще больше людей. Так давайте же выпьем за нас — за будущую элиту медицины!

Когда я закончил, все шумно зааплодировали. Я показательно отпил минералки и уселся обратно. Лиза под прицельным огнем аспирантских взглядов торопливо долила мне воды и протянула очередной салат. Я внутренне усмехнулся: и тут она спешила заявить на меня свои права. В тот угол, где сидела Марина Носик, я предусмотрительно старался не смотреть.

Аспирантов долго уговаривать не надо было — молодость, хороший аппетит, своя компания, вкусная еда: все закусывали так, что аж за ушами трещало. От выпитого народ раскраснелся, разговоры стали громче.

Вскоре я услышал спор на повышенных тонах. Орал какой-то вихрастый парень с носом картошкой, раньше я его у нас не видел:

— Рапс — это главная культура! Вы не понимаете! Яровой рапс — наше спасение! Нужно вносить побольше ортофосфатов, а лучше аммофоску сразу под культиватор, и мы нагнем весь мир! И пусть идут в жопу со своей нефтью! У нас будет рапс, и все машины перейдут на биодизель!

От воодушевления и выпитого он распалился еще больше и даже не замечал, слушают его или нет.

Я поморщился, потому что парень оказался слишком уж громким: шум долетал даже до нашего угла, и мы почти не слышали друг друга.

— Не знал, что у нас пишут диссертации по рапсу, — удивился я.

— Да это Людка своего бойфренда привела, он агроном, — фыркнул Миша и едко добавил: — Заколебали эти прицепы. Я говорил, давайте соберемся своим кругом и хоть посидим нормально. Так нет, у того невеста, у той бойфренд, вот и наприводили всякого левого сброда, а нам теперь слушать про рапс и культиваторы.

— Ты просто завидуешь, потому что сам без девушки пришел, — поддел его Артур.

— Ничего подобного! — обиделся Миша. — У меня есть девушка. Она учится в судостроительном. На бухгалтера. Вот привел бы я ее сюда — и всем пришлось бы слушать, как списать с учета атомный ледокол.

Я усмехнулся: прицепы — известный бич всех корпоративов. Человеку почему-то кажется, что коллектив непременно будет рад его дражайшей супруге или ее мужу. А то, что прицеп в компанию не вписывается, мешает и лезет со своими разговорами, его не смущает, ведь вежливо терпеть приходится не ему, а коллегам.

Крики о рапсе тем временем все не стихали, и я невольно посочувствовал ребятам возле подвыпившего любителя рапса — им сейчас приходилось несладко. И порадовался, что не сел возле Марины Носик.

В этот момент зазвонил телефон. Я глянул на экран, и глаза у меня полезли на лоб: звонил Сашка, мой сын.

— Слушаю, Александр, — приветливо сказал я, заткнув пальцем одно ухо, а к другому плотно прижав трубку, чтобы шум вечеринки не мешал слушать.

— Привет, Сергей, — глухо, словно неживым голосом отозвался сын. — Ты сейчас занят?

— Нисколько, — ответил я и, раз уж он все равно слышал шум, торопливо пояснил: — У нас тут небольшая аспирантская тусовка. В ресторане. Так что говори, я слушаю.

— Да я просто… — хрипло сказал Сашка и после заминки добавил: — Слушай, помнишь, мы тогда в караоке болтали, и ты сказал: если захочу, могу к тебе приехать?

У меня екнуло сердце.

— Конечно можешь! — сказал я, стараясь не выдать радости. — Когда ты планируешь?

— Слушай, а новогодние праздники ты где гуляешь? — осторожно спросил сын.

Он всегда был сдержанным, но нет-нет да и прорывались у него тревожные нотки. Уж я-то его знал хорошо, и ровным тоном меня не обманешь.

— В Морках, в своем санатории, — ответил я и, чтобы он не надумал себе лишнего, быстро добавил: — Нас там небольшой коллектив собирается. Все такие же, как я, одиночки. Решили отпраздновать вместе. Сам понимаешь: лес, снег, чистый воздух, шашлыки сделаем, красота, в общем…

— Вы только своими? — упавшим голосом переспросил Сашка.

— Не только, — уточнил я. — Так что приезжай, место найдется всем. И все тебе будут рады, давно хотят с тобой познакомиться. Даже Маруся вон приезжала, а ты все никак. Кроме того, ты обещал подсказать с оборудованием — заодно на месте и посмотришь.

— Хорошо, — заметно повеселел Сашка, а потом и вовсе ошарашил меня: — Слушай, а если я через три дня приеду?

— Это будет просто отлично! — едва сдержался я, чтобы не подпрыгнуть. — Приезжай. Я буду ждать.

— Тогда до встречи, — сказал сын и отключился.

Я сидел с телефоном в руке на седьмом небе от счастья. Разве мог я мечтать, что дети вернутся и вновь станут со мной общаться? Вот так, запросто! Лишь бы не передумал приезжать, а уж как оставить его у себя, я придумаю.

Из мечтательной задумчивости меня вывел Леха.

— Сергей, — тихо сказал рыжий, наклонившись ко мне, — у меня к тебе деликатный вопрос.

— Давай, — удивился я.

— А это правда про санаторий?

— Что именно?

— Что у тебя свой санаторий и ты забираешь к себе на работу Елисея? — с обидой спросил Леха.

Врать не было никакого смысла, потому что рано или поздно все равно узнают, а прослыть лгуном мне не хотелось.

— Правда, — кивнул я.

— А почему только Елисея? — насупился Леха. — Мне ты не предложил!

Он посмотрел на меня с такой детской обидой, что мне даже чуть стыдно стало.

— У Елисея проблемы… — уклончиво начал объяснять я. — Поэтому я хотел ему помочь…

— Может, у меня тоже проблемы! — запальчиво вскинулся Леха. — Тут, кого ни возьми, у всех есть проблемы! Даже вон у Перепечкиной.

Лиза, которая вместе с остальными прислушивалась к нашему разговору, согласно кивнула и невпопад пьяненько хихикнула.

Уводить всех аспирантов к себе в санаторий мне совершенно не хотелось: и так вон вменяют мне переманивание сотрудников из моркинской райбольницы. Поэтому я пожал плечами и лениво сказал:

— Не вопрос. Если ты готов жить в Республике Марий Эл, работать от рассвета до заката за символическую плату — почему бы и нет? Возьму. Всех возьму. Только уточни, что ты умеешь делать. Иглорефлексотерапевт у меня уже есть, на карбокситерапию и озонотерапию специалист тоже есть. На ванны сотрудники есть. Остаются еще грязи и массажи. Пойдешь делать бабушкам массажи?

— Почему сразу бабушкам массажи? — не проявил трудового энтузиазма Леха. — Елисея ты же не на массажи берешь.

— Это место уже занято, — развел я руками. — Кроме того, Елисей бросает аспирантуру и переходит на соискательство. Будет сюда только два раза в год приезжать, когда отчеты для аттестации сдавать нужно. И еще учти: у нас с водой пока траблы, привозят бочками. И живем мы все вместе во флигеле, потому что в основном корпусе идет капитальный ремонт. Короче, если ты тоже согласен променять жизнь в столице на ПГТ Морки — ю а вэлком! Я всегда рад хорошим специалистам.

— А чтобы не сидеть там, разве никак нельзя? — окончательно скис Леха.

— Никак, — покачал я головой, и разговор сошел на нет.

Больше ко мне никто с такими просьбами не приставал.

В большом зале врубили музыку, и, хоть до Нового года оставалось всего ничего, песенка про тополиный пух, жару и июнь заставила девчонок вмиг подскочить.

— Сережа! Пошли танцевать! — Ко мне подбежала веселая девчонка со светлыми локонами и, стрельнув карими глазами, белозубо улыбнулась. — Я Наташа.

Танцевать совсем не хотелось, но не отказывать же в такой малости. Кроме того, я лелеял надежду, что потолкаюсь на танцполе и тихонько слиняю по-английски.

Мы вышли на пятачок, где отплясывали одни девчонки и подвыпивший любитель рапса. Он наяривал нечто совершенно фантастическое, и его скромная подруга уже не знала, куда деваться от стыда.

Мое появление девчата восприняли крайне одобрительно, но кудрявая девчонка, отсекая все попытки пофлиртовать, потащила меня почти к самой сцене.

— Ты у Терновского в аспирантах? — игриво спросила Наташа. — Как диссер? Потихоньку ваяешь?

— Ага, — кивнул я. — А ты?

— А я у Петрова-Чхве, — сверкнула она улыбкой. — Он, кстати, тебя часто в пример нам ставит. Говорит, что ты капец перспективный.

— А он не говорит, что я в селе живу и работаю? — невинно поинтересовался я.

— Не-а, — слегка увяла моя спутница.

В кармане коротко завибрировало.

— Извини, — сказал я девушке и вытащил телефон.

Пришло сообщение от Караянниса: «Нашли актера Громыко. Иван выехал на место. Подробности сообщу позже».

Сердце у меня заколотилось, и я набил ответ:

«Супер! Держите меня в курсе. Буду ждать звонка».

Караяннис ответил самодовольным смайликом с лыбой доктора Ливси.

— Некрасиво тупить в телефон посреди разговора, — обиженно сказала кареглазка. — Что может быть важнее нашего общения?

«Найти моих убийц», — подумал я, но вслух сказал совершенно другое:

— Да вот такой я скучный человек. Живу и работаю в деревне. Вдовец.

Наташа усмехнулась в ответ:

— А еще у тебя уже свой санаторий и возможность пилить гранты.

Я нарочито широко улыбнулся, потому что переубеждать ее не было никакого смысла. Пусть думает что хочет.

Хорошо, что подскочила Лиза Перепечкина и сердито увела меня танцевать со своими.

— Епиходов! — возмутилась она. — Почему ты постоянно то чужих в театры водишь, то танцуешь с ними? То Носик, то теперь эта Наташка. Тебе что, своих мало?

— Извини, Лиза, — миролюбиво сказал я, — они сами начинают. Обещаю остаток вечера танцевать только с тобой.

Лиза просияла.

И до конца праздника отгоняла от меня всех девушек, желающих познакомиться поближе. Шутки с Перепечкиной были плохи, и, как я узнал уже постфактум, в женском туалете чуть не случилась драка между Лизой, Мариной Носик и Наташей. Кто победил, я так и не узнал, но, судя по тому, что Лиза остаток вечера так и провела рядом со мной, триумфатором осталась Гермиона Грейджер на минималках.

Чему я был только рад. Она активно отпугивала от меня всех остальных.

Когда, отбыв положенное время, я вернулся на Таганку, Алена Петровна встретила меня с торжественным видом:

— А я уже все собрала!

— Вот и славно, — усмехнулся я. — Завтра вылетаем в Казань. Билеты уже купил.