Глава 19

— Аккуратнее, Алена Петровна, не споткнитесь, — прокряхтел я, сгибаясь под гнетом сумок и чемоданов.

Старушка все-таки собралась основательно, прихватив, по моему ощущению, пол-Москвы и все банки огурцов, что там были. Во всяком случае, наверх я все это безобразие от такси еле допер (лифт у нас, как обычно, не работал).

Впрочем, тащил я все это и до Шереметьево. Слава богу, перелет прошел безо всяких осложнений — за разговорами о жизни Алены Петровны, в чьих рассказах и действующих лицах я увлеченно узнавал и себя, и Беллу.

— Ой! — воскликнула Алена Петровна, и я еле успел подхватить ее под руку, чтобы она не упала.

— Я же просил осторожнее, — вздохнул я и с облегчением принялся сгружать баулы у своей двери. — Здесь такая выщерблина на ступеньке, в которую всегда все попадают. Можно и без ноги остаться. Сколько мы с управляющей компанией не боролись — никак. Я уже думаю, что вот закончу ремонт, и нужно будет все на площадке подремонтировать.

— А потом управляющая компания сначала на вас все свои косяки скинет, а потом в самоуправстве обвинит, — вздохнула Алена Петровна. — Мы это у себя уже проходили.

— Ладно, это все лирика, — сказал я, вытаскивая телефон, и набрал Танюху. — Привет. Мы добрались и стоим под дверью квартиры.

— Серега! — радостно заверещала Танюха. — Ну так чего стоишь, как типа бедняжка там, давай дуй ко мне. Я как раз такой борщец славный сварганила, ты в этой своей Москве такого ваще не едал. Нам поговорить капец надо. Я тебе щас такое расскажу — умереть не встать!

— Погоди, Тань, — попытался вклиниться в бурный поток ее словоизвержения я. — Я не один, понимаешь? Мне нужно попасть в свою квартиру, взять кое-какие вещи и ехать в Морки.

— А с кем это ты там? — удивилась Танюха.

— С Аленой Петровной, — пояснил я. — Так что спустись, пожалуйста, с ключами. У нас сумок много, не бросать же их на площадке. Алена Петровна едет в санаторий и взяла с собой вещи. Ну, или пригони Степку, если занята.

— Что еще там за Алена Петровна такая? — упавшим голосом спросила Танюха. — Уехал в Москву сам, нормальный. А теперь че началось?

— Так что там с ключами? — начал злиться я.

— Ой, да щас я приду, угомонись уже, не закипай, — проворчала Танюха и отключилась.

— Соседка моя, Татьяна, — пояснил я несколько удивленной Алене Петровне. — У нее ключи от квартиры, потому что она ремонт тут делает, пока я в санатории отдыхаю и по Москве гуляю. Вот такой вот я хитрый.

Алена Петровна усмехнулась. Она держалась бодрячком, но я видел, насколько она устала. Это только кажется, что перелет на самолете — приятная комфортабельная прогулка. На самом деле ой как непросто пожилому человеку пройти все эти бесконечные досмотры, очереди и толпы людей. Поневоле голова кругом пойдет.

Буквально через минуту притопала сердитая Танюха.

— Драсти, — хмуро проворчала она и ткнула мне ключи. — Вот.

Затем немного потопталась и свирепо сказала:

— У меня ващета только одно спальное место свободно.

— Тань, — усмехнулся я, — да мы только возьмем кое-какие вещи и уедем в Морки. Ночевать здесь не будем.

— Как это не будете? — упавшим голосом переспросила Танюха и расстроенно добавила: — А Степка тебя так ждал…

— Дел навалилось, ужас сколько, — пояснил я. — И так в Москве на пару дней задержался. Спасибо, Алена Петровна приютила.

Танюха наконец-то соизволила обратить внимание на мою спутницу, которую до этого несколько минут в упор не видела.

— Вот как… — растерянно сказала она. — Приютила?

— Сережа не смог попасть в гостиницу, — пояснила Алена Петровна. — Перед Новым годом там все командировочными забито. А я дружила с его покойным научным руководителем… точнее, мой муж дружил… ну и вот…

При этих словах Танюха сразу подобрела и категорично заявила:

— Ну вот что это такое⁈ Тебя Алена Петровна приютила, а ты ее в ночь куда-то там повезешь. Она и так вон устала, не видишь разве⁈ Какой ты бессердечный мужлан, Епиходов! Только про свои дела всегда думаешь! А у родителей ты когда в последний раз был?

Я аж икнул от неожиданности, а Танюха уже завелась:

— Ну вот ты сейчас уедешь в эти свои Морки, будешь там Пивасиком и Валерой заниматься, а родителей с Новым годом поздравлять не обязательно, да? Сообщение отправишь, и хватит с них⁈

От такого напора я опешил и сказал:

— Ты права, Таня. Я сейчас подумаю, где мы можем с Аленой Петровной разместиться, а потом съезжу к ним.

— Ты время видел? — прищурилась Танюха.

— Нормальное время, девять вечера.

— Ты сейчас туда завалишься, взбудоражишь родителей. Мама будет переживать, что вареничков любимому сыночке не налепила и что в холодильнике только вчерашний суп, ах чем же теперь сыночку кормить, а потом они всю ночь спать не будут.

— Да что не так-то⁈

— Ну уж нет! — нахмурилась Танюха. — Позвони маме и скажи, что завтра приедете на завтрак. Им как раз нормально будет, и мать подготовиться успеет. А сейчас забирай все эти сумки и дуй наверх. И Алена Петровна тоже. Я там такой борщец обалденный забацала — пальчики оближешь.

— Но ты же говорила, что спать негде, — скрыл усмешку я.

— Ой, не начинай вот это вот все! — свирепо фыркнула Танюха. — У меня просто одно спальное место для гостей только. Но еще же и раскладушка есть. Вот и будешь спать на раскладушке, раз заранее не предупредил.

— Вот спасибо! — поблагодарил Танюху я. — Тогда давайте поступим так. Вы с Аленой Петровной поднимайтесь наверх. А я сумки занесу в квартиру, чтобы не тащить. Потом тоже поднимусь. А завтра все сразу в машину погрузим.

— Извините, Сережа, — подала голос до этого молчавшая Алена Петровна, — но у меня личные вещи в сумке. Мне нужно их достать.

— Да я вам свой халат дам и тапочки, — усмехнулась Танюха, — и ночнушка у меня есть, еще ненадеванная, с биркой даже.

— Да у меня же там таблетки и капли. Я же без них не могу, — виновато улыбнулась Алена Петровна.

В этот момент я открыл дверь и сказал:

— Заходите. Сейчас быстренько берите все, что надо. А я положу свои журналы, и идем к Татьяне.

— Я тогда пойду борщ подогреваться поставлю, — проворчала Танюха и торопливо утопала к себе наверх — начинать проявлять гостеприимство.

Мы вошли в квартиру. За дни моего отсутствия ремонт неплохо так продвинулся — сантехнику поменяли полностью, симпатичную плитку положили и в ванной, и в туалете. Сейчас доделывали ремонт на кухне.

Пристроив все сумки в коридоре, я полюбовался новым пластиковым окном на кухне и пошел положить журналы и полевые дневники в шкаф. Тащить все это добро в Морки было глупо, да и особо негде пока там хранить.

— Красиво у вас, Сережа, — сказала Алена Петровна, рассматривая мое жилище. — И стену одну кирпичную сделали. Стиль лофт называется. Я такое у знакомых видела, но они сейчас в Германию уехали.

— Угу, — усмехнулся я, вспомнив Танюхин фокус с дрелью, и продолжил складывать бумаги на антресоль.

— А ведь Татьяна к вам неравнодушна, — сказала вдруг Алена Петровна, и от неожиданности я чуть не сверзился с табуретки, на которой в данный момент стоял.

— Это соседка. Мы приятельствуем, — буркнул я, чтобы отмести все гнусные инсинуации в мой адрес.

— Вы-то да, — согласилась Алена Петровна и углубилась в сумку, больше не добавив ничего. Намек повис в воздухе.

А я изрядно напрягся. Я привык доверять словам Беллы. Да и ее подруги: Симочка, Надя и та же Алена Петровна, — были под стать ей, мудрые и толковые. И я иногда мог с ними советоваться. Поэтому к словам Алены Петровны отнесся внимательно. И меня это насторожило.

Надо что-то делать. Если все действительно так. Не хотелось бы хорошие товарищеские отношения переводить в другой разряд, да к тому же это маловероятно.

Больше мы к этому вопросу не возвращались.

Быстро справиться не вышло — Алена Петровна не знала, что придется ночевать в Казани, и какие-то очень нужные ей вещи запихала куда-то, а вот куда конкретно — забыла. Пришлось перебирать практически все сумки, а потом запихивать все обратно, а оно обратно уже не влезало.

Пока она там возилась, я позвонил по Танюхиному совету родителям и сказал, что проездом в Казани и завтра заскочу позавтракать, и что со мной будет коллега. Ну а как я еще мог им представить Алену Петровну в телефонном разговоре? Конечно, коллега, ведь она будет работать в санатории, где работаю и я.

Только закончил разговаривать с отцом, как позвонил Чингиз:

— Дарова, брателло! — закричал он в трубку. — Слушай, ты сейчас где?

— Привет, Чина, — ответил я. — Да вот только в Казань прилетел. Но утром уезжаю в Морки. А что?

— Да тут тема такая, что перетереть нужно. Только не по телефону. Слушай, а давай завтра…

Договорить он не успел — в этот момент мощный удар чуть не вышиб дверь. С косяка мне на плечо посыпалась штукатурка. Не постучали, не позвонили, а именно вломили со всей дури ногой. Возможно, даже с разбега. У меня аж телефон из рук вывалился. От неожиданности и испуга Алена Петровна вскрикнула.

Дверь с хлопком отлетела в сторону, так как я ее не запирал. На пороге стояла Валерия. Хабалистая сестра Наташи, невесты Сереги, которая уже пыталась рейдерски отжать мою квартиру без каких бы то ни было на то оснований.

Валерия явилась то ли злющая, то ли пьяная. Лицо у нее было перекошено, а глаза какие-то мутные.

— А вот и я! — заверещала она театральным голосом. — Вы не ждали, а мы приперлись!

Она зло хохотнула. На заднем плане, в смысле, на лестничной площадке топтался давешний тщедушный мужичонка и тщательно снимал все на телефон. За его спиной были еще мужики, вроде трое с пропитыми и скучающими лицами.

И я окончательно понял, что либо интеллект у этой дамочки просто отсутствует, либо она сошла с ума. И больше терпеть это я был не намерен.

— Снимай, Мишаня, снимай! — визгливо крикнула Валерия мужичонке через плечо. — Пусть все потом видят, как этот гад женщину-инвалида из ее же квартиры выкидывает!

Стало понятнее. Они пришли не просто бить, а еще и снимать «доказательство»: вот, мол, бессердечный собственник давит на бедную родственницу-инвалида. И вся эта театральщина с «вы не ждали — мы приперлись» была не для меня, а для будущей камеры. А ведь по телефону, помнится, эта же Валерия обзывала меня жиртрестом и обещала, что я сам себя из квартиры вынесу. То ли формула за это время устарела, то ли пришлось вносить коррективы под новые обстоятельства.

— Я же тебе говорила, Епиходов, — кровью умоешься! — тем временем завопила Валерия. — Я тебе по-доброму предлагала, отдавай половину хаты! Ты не захотел. Начал быковать. А вот теперь, раз так… отдашь всю!

Глянув искоса на телефон в руках Мишани, который азартно снимал этот цирк, я сдержался и спокойно сказал:

— Послушай, Валерия, так это не делается, ты живешь в каком-то своем мире…

Но договорить мне она не дала, вообще не слушая и все больше заводясь:

— Ты! Тварь! Убийца моей сестры! Ты заплатишь за это!

Она кричала что-то еще. Я не выдержал, схватил телефон и позвонил участковому Гайнутдинову.

— Сергей? — удивился он. — А я тут прилег телек посмотреть, а сам думаю, что-то не то, уж больно вечер спокойный.

— Да, это Епиходов, — сказал я. — У меня тут нападение с проникновением в мое жилье. Приезжайте, пожалуйста.

— Буду, — кратко сказал Гайнутдинов и отключился.

Я даже не сомневался, что он сейчас будет, минут через десять — точно.

— Собирай свои манатки и уматывай! — тем временем кричала Валерия.

Увидев, что я не уматываю, она схватила сумку Алены Петровны, которая ближе всего стояла к входу и вышвырнула на лестничную площадку. Изнутри раздался звон стекла.

— Мой вишневое варенье! — горестно всплеснула руками Алена Петровна. — Две банки!

Я осуждающе посмотрел на хитрунью. А ведь уверяла меня, что не брала ничего такого, только самое необходимое, кое-какую одежонку и лекарства. А я-то думаю, почему еле допер все это и еще пришлось доплачивать за багаж.

— Хотела сюрприз сделать, — виновато объяснила Алена Петровна. — На Новый год и Рождество.

В это время Валерия вышвырнула на площадку и вторую сумку. Опять раздался звон разбитого стекла.

— Огурчики! — горестно схватилась за голову Алена Петровна и всхлипнула: — И патиссоны.

Я уже не знал, плакать мне или смеяться, просто отпустил ситуацию, понимая, что не смогу поднять руку на Валерию, а касаться ее лишний раз, чтобы обезвредить и выкинуть на площадку… было как-то брезгливо. Так что я решал отметелить Мишаню с его дружками, отобрать телефон и скрутить Валерию или…

Глядя на то, как Алена Петровна горюет над разбитыми банками, я вспомнил фотографию. Ту самую, единственную, на которой у меня была Белла с детьми и которую я тогда выпросил у Маруси. В прошлый раз эта же Валерия рвала ее на куски ровно с тем же выражением лица, с каким сейчас била чужие огурчики. Что фотография покойной жены, что соленья и варенья Алены Петровны — Валерии все равно, что ломать, лишь бы нанести максимальный ущерб и ударить побольнее.

Пока эта фурия бесновалась, уничтожая дачный урожай Алены Петровны, мужички попытались просочиться в квартиру. И как бы мне ни претило доводить дело до тяжелого конфликта с членовредительством…

Но нет, мужички были настроены решительно.

Коридор у меня узкий, в нем еще и сумки Алены Петровны валялись, и коробки с плиткой… В обычной драке такая обстановка только помешала бы, но сейчас она же меня и спасала, потому что навалиться разом эти товарищи никак не могли. Им приходилось лезть по одному, а это уже работало в мою пользу.

В общем, я был как триста спартанцев.

Один сунулся было ко мне, и я на автомате отправил его ударом под дых немного отдохнуть. Он сложился у порога и загородил проход.

Но это не стало преградой для остальных в попытке навести справедливость и оттяпать мою квартиру для Валерии. Они поперли на меня, равнодушно топча поверженного товарища. Он застонал, что лишь подзадорило остальных.

Один, долговязый, кинулся на меня с кулаками. Я зарядил ему ответным в челюсть, но мужик дернулся, и я попал в ухо. Судя по громкому крику, этим обстоятельством он был крайне недоволен. Для дополнительной иллюстрации, что я неправ, он тоже упал, как и первый. Причем неизящно и с грохотом.

— Сережа! У него нож! — закричала Алена Петровна.

Спасибо ей, я успел увернуться. Иначе мой нос стал бы наполовину короче. Нож прошел так близко, что я услышал, как рассекло ткань рукава.

От осознания того, чего избежал, я разозлился еще больше и уже не сдерживался, когда мужичок с ножом снова полез на меня. Отшатнулся вбок, насколько позволяли проклятые сумки, пропустил руку с лезвием мимо себя и ударил его локтем по запястью.

Нож звякнул о плитку. Мужик еще пытался нагнуться за ним, но это была тупая идея. Я поймал его за ворот, дернул на себя и впечатал лбом в косяк. Он обмяк и сполз по стене вниз.

Обернувшись, я увидел две остолбеневшие фигуры. Алена Петровна стояла, закрыв рот руками, и, подозреваю, уже прокляла тот день, когда я убедил ее поехать в санаторий. А может просто удивлялась, как во мне сочетались куртуазное аспирантство и свирепое рукомашество.

Валерия же просто отвесила челюсть и смотрела на меня неверящими глазами. Вся ее боевая поддержка была нейтрализована «алкашом Епиходовым», и что делать дальше ей было непонятно. Эмпатический модуль сдал ее с потрохами: все пошло не плану, и страх за то, что придется отвечать за слова и содеянное, начал забирать ее с головы до ног.

В этот момент с порога прогремел голос Гайнутдинова:

— Что здесь происходит⁈

Вовремя. Участковый, быстро оглядев поле боя, придавил ботинком нож, и тут за его спиной появилась знакомая бандитская рожа. Чингиз.

— Серый, живой? — озабоченно спросил он. Позади толпились его ребята, человек пять.

— Это кто? — спросил у меня Гайнутдинов.

— Друзья, — сказал я.

— Свои, командир, — покровительственно похлопал его по плечу Чингиз.

— Так, всем стоять, — сказал Гайнутдинов. — Никому не двигаться, нож не пинать. Наряд уже подъезжает…

Но тут его перебило истошное верещание Танюхи с лестницы:

— Епиходов! Тебя даже на минуту нельзя одного оставить!