Глава 6

Сегодня мой день начался под девизом «ох и заманало все». Вот бывает же такое, когда человек тянет на себе все словно муравей, тянет, навалил по самое не могу и тащит, бежит всем на помощь, всех спасает, а потом в один прекрасный момент ему это все до того надоедает, что он резко все бросает и останавливается. Или прячется где-нибудь за закрытой дверью.

Вот примерно так же произошло сегодня со мной.

Этим утром я, как ни странно, проснулся в прекрасном расположении духа. Причем проспал, так как проснулся не как обычно, в полшестого-шесть, а практически в семь двадцать, и никто меня не разбудил. Даже вездесущая тетя Нина, которая обычно зорко следила, чтобы все на ее завтрак попадали вовремя и ели блинчики (ох уж эти блинчики тети Нины!) горячими. И вот сегодня даже она специально не топала у меня под дверью в коридоре, чтобы я услышал и проснулся. Удивительно.

Было воскресенье, а до понедельника от меня в текущих делах ничего не зависело.

Я смачно потянулся в кровати, сладко зевнул и сделал «ленивую» гимнастику: вытянулся во всю длину, мягко напрягая мышцы, покрутил кистями и стопами, чтобы разогнать кровь, а на выдохе прижал подбородок к груди и несколько раз скрутился. Кровать подо мной, хоть и была новая и комфортабельная, все равно жалобно скрипнула. Ну да, пора возвращаться на путь снижения излишнего веса, Серега, пора!

С этими мыслями я поднялся.

Начинался новый день. И новые проблемы. Или же, что бывало значительно реже, день беззаботный.

Валера, который каким-то непонятным образом просочился ко мне в комнату и тайно пристроился в ногах на кровати, неодобрительно фыркнул и перевернулся на другой бок: уж он-то просыпаться так рано явно не планировал.

— Валера, — укоризненно и слегка нравоучительно сказал я, — хватит дрыхнуть, суслик ты вредный! Вставай!

Вышеупомянутый суслик только лениво повел ухом и издал какой-то звук, который отдаленно был похож на «отвали, братан, я хочу еще подрыхнуть, давай все обсудим потом», но на меня это не произвело никакого впечатления.

— Проснись и пой, проснись и пой! Валера-суслик, хоть раз… — фальшиво, но зато бодро пропел я, схватил Валеру и принялся его тискать и тормошить.

Кот сначала делал вид, что его это вообще не касается, но в конце концов втянулся в нашу забаву и принялся мурлыкать и играться со мной, тоже норовя зацепить лапой.

Повозившись с ним, я бодро вскочил с кровати, сделал пару энергичных приседаний, упал-отжался-подпрыгнул, затем раскрыл шторы и выглянул в окно.

Валера спрыгнул на пол и тоже прогнулся несколько раз, изображая растяжку.

— О, да ты у нас прямо йогин, товарищ Валерий, — похвалил его я. — Можешь же, если хочешь.

Валера на мою подколку отреагировал тем, что гордо задрал хвост, распушил его, подошел к двери и изо всей дури жахнул лапой: мол, давай, открывай, хватит вот эту свою глупую сентиментальность проявлять. И я был с ним абсолютно солидарен. Поэтому выпустил сварливого суслика в коридор, принял контрастный душ и, насухо вытершись жестким полотенцем, оделся в спортивный костюм, после чего вышел с улыбкой в коридор.

К моему несказанному счастью, по пути никто не встретился.

В столовой хлопотала Алена Петровна.

— А где тетя Нина? — поздоровавшись, спросил я. — Что-то не слышно ее ворчания с утра. Непорядок однако.

— Так это… — сказала Алена Петровна и, вместо того чтобы полноценно сформулировать мысль, махнула рукой по направлению к окну.

Я выглянул. К зданию санатория подъехал фургон, задние двери были распахнуты, и вокруг столпилось практически все население санатория. У меня нехорошо кольнуло на душе.

— Что там? — нахмурился я, ожидая худшего.

— Ой, да это Гришка Рыжий в город ездил, заказов набрался, привез вон, — отмахнулась она. — Всяко разное да продуктов кое-каких. Так, по мелочевке.

Продукты у нас закупались строго по накладным, а если тете Нине хотелось корицы в булочки или какой-то особенной муки, это шло отдельной статьей расходов вместе с житейскими мелочами, которые тоже постоянно кому-нибудь нужны. Да уж, вещевой минимализм явно был не характерен для обитателей «Лесной сказки».

— Тетя Нина пошла крем для рук брать и краску для волос, — с охотой наябедничала Алена Петровна. — Тайра Терентьевна заказала четыре мотка шерсти, а то у нее закончилась, а внукам надо пинетки да носочки вязать. Ну и вот всякое такое, все что-то заказали.

— А вы что?

— А что я? У меня все есть, ничего не надо, — усмехнулась она.

Алена Петровна всегда была экономной, сколько помню, еще с той своей первой жизни.

Я сел завтракать в тишине, радуясь, что все отвлеклись на барахло. Творог с тарелки я по привычке проверил, прежде чем взяться за ложку.

Творог

Масса порции: 150 г.

Основные вещества: вода — 110 г; казеин — 25,5 г; сывороточные белки — 1,5 г; триглицериды молочного жира — 7,5 г; лактоза — 3 г; молочная кислота — 0,9 г.

Кальций в составе солей — 180 мг; фосфор в составе фосфатов и белков — 285 мг.

Взаимодействие с организмом:

Казеин переваривается постепенно, снабжая организм аминокислотами в течение нескольких часов. Из них строятся и обновляются мышечные волокна, ферменты и антитела. Сывороточные белки усваиваются быстрее и дают первую порцию этого строительного материала.

Кальций и фосфаты используются для обновления костной ткани. Кальций также участвует в сокращении мышц и передаче нервных сигналов.

Молочный жир дает энергию и помогает усваивать жирорастворимые витамины. Лактоза расщепляется на глюкозу и галактозу, которые организм использует как топливо.

Совокупное действие: поступление 27 г полноценного белка и около 190 ккал энергии, длительное насыщение.

Творог как творог. Эта привычка ничего мне не стоила, а спокойствия давала на весь завтрак.

Вошел Чепайкин. Отдуваясь, поздоровался, уселся за стол напротив меня и проворчал:

— Аленушка, а плесни-ка и мне чайку, что ли.

— Сейчас, — сказала она и принялась хлопотать вокруг ворчливого старика.

— Как дела, Арсений Лукич? — спросил я.

— Как сажа бела! — хохотнул он. — Деньги, как вода, плывут неизвестно куда!

— Делай деньги, делай деньги, а остальное все дребедень! — моментально подтвердил Пивасик из холла, куда после проверки переехала его этажерка.

Я улыбнулся. Такие милые семейные перепалки в последнее время случались при мне все реже и реже, и я, честно говоря, по таким моментам даже скучал.

— Так ты, Сергей Николаевич, о моей просьбе ведь не забыл, я надеюсь? — хитро прищурившись, посмотрел на меня Чепайкин, который явно решил воспользоваться моим благостным расположением духа.

— О чем? — прикинулся валенком я и торопливо перевел все свое внимание на творог в тарелке.

— Ну, дык я же все по поводу порошка этого, — понизив голос до громкого шепота, подмигнул мне Чепайкин, — давай скормим Зинке, а? Вот с нее бы надо начать. А то ты представляешь, сунулся я было к ней, надо было в долг взять кое-чего, так она уперлась и не дает… мымра!

— Так вы же пенсию получаете, — удивился я.

— Э-э-э-э, милок, — проворчал он, — пенсия! Знаешь, как нынче в народе говорят? Дожить до пенсии — мечта, прожить на пенсию — искусство! Пенсия-то она есть, а проживи-ка на нее.

— А что же вы такое покупаете, что вам пенсии не хватает? — спросил я. — Билеты спортлото или кадиллак новый по случаю решили приобрести?

— Ага, кадиллак… — вздохнул Чепайкин и пригорюнился.

— Ну же, Арсений Лукич, не томите.

— К свадьбе я готовлюсь, — тихо признался он и покраснел. — Хотел своей бабе на свадьбу красивую диадему с вуалеткой подарить. И чтоб камушки там такие блестящие были. Я на картинке видел, там девка была, и вот у нее такая же херня на голове торчала. Ох и красиво, мочи нет. Сам подумай, как бы хорошо моей Нинке в такой вуалетке с диадемой было!

— Вот дурень старый, — проворчала со стороны Алена Петровна и аж сплюнула с досады. — Нафига Нинке в Морках такая вуалетка? Ты хоть представляешь, куда она в ней ходить-то будет?

— Это наше дело, куда! — насупившись, отрезал Чепайкин. — А вот на картинке была диадема с вуалеткой, и значит, пусть у Нинки такая же будет. Чем она хуже?

— И куда она в ней пойдет? — не сдавалась Алена Петровна. — В поликлинику? Анализы сдавать?

Я представил, как тетя Нина гордо идет в поликлинику в вуалетке, и еле сдержался, чтобы не заржать. Обижать деда не хотелось, он ведь так старается. И тут я подумал, что надо бы как-то с этим делом действительно помочь. Что-то я подготовку к их свадьбе совсем выпустил из виду, а ведь, зная Чепайкина, одной диадемой с вуалеткой дело явно не закончится. Не удивлюсь, если он еще хор китайских мальчиков где-нибудь откопает или что-то еще в этом роде. Поэтому сказал:

— Сейчас попробую что-нибудь организовать.

И набрал Танюху.

— О! Серега! — радостно заверещала она. — Привет, как дела? Ты чего пропал опять? Случилось че? А твои родители уже типа приехали с курорта. Прикинь, они мне такую офигенную тунику привезли, а Степке моему…

Поток хвастовства не прерывался.

— Подожди, подожди, Тань, — еле-еле успел вставить я, — тут такой вопрос. Очень важный. Как раз по твоему профилю. Может, что посоветуешь. В общем, надо тете Нине с Арсением Лукичом помочь свадьбу организовать. Так-то у них все как бы на мази: тут и загс будет, и праздничный ужин они у нас в санатории сделают. А вот надо как-то, чтобы нюансы всякие не упустить… ну, как там фотографируются, чтоб цветы и арка, и вот эта вся фигня, — вконец запутавшись, пробормотал я, потому что сам не особо разбирался в этих делах.

С Беллой мы расписались, просто забежав в обеденный перерыв с работы в загс, а когда поженились с Ириной, просто посидели в ресторане с какими-то ее знакомыми, потому что мои тогда все от меня отвернулись. Помню, получился очень скучный такой пафосный вечер, который просто пришлось вытерпеть. Ирина была в белом костюме, а я в обычной одежде, ничего такого. Мы заказали столик и тихо просидели вшестером часа два, потом гости быстренько разошлись, я оплатил счет, и мы поехали домой. Так что как организовывать свадьбу Чепайкину с тетей Ниной, я вообще не представлял. Знал, что по народным поверьям там и невесту вроде как воруют, и из туфли надо шампанское пить, но не представлял, как человек, который будет у тети Нины отнимать туфлю, решится потом из нее пить шампанское. Как вспомню ее убитые чуни, так сразу смех пробирает.

— Не беспокойся, Серега! — закричала Танюха. — Я с теть Ниной созвонюсь, и мы сами все типа нормально обсудим. Все пучком будет!

— Да тут еще один деликатный момент, Тань, — сказал я, — ты понимаешь, наш Арсений Лукич диадему с вуалеткой решил ей купить, точнее, в долг взять в магазине, а ему там не дают.

— Да он че, совсем с ума сошел? А ну сделай-ка типа на громкую связь! Я ща сформулирую!

Я включил громкую связь, и Танюха заорала еще громче:

— Да кто сейчас нормальный в диадеме с вуалеткой замуж выходит? Вы бы еще шляпу с перьями ей купили, чтобы все конкретно поржали! Это вообще уже типа пройденный этап! Сейчас все замуж только в ободках выходят, че вы так позоритесь, я привезу вам нормальный ободок. Вон у моей клиентки Изабеллы Федоровны дочка замуж месяц назад выходила, так все после нее осталось, так и валяется в шкафу. Я попрошу, она мне даст типа поюзать, тетя Нина замуж нормально в ободке красивом выйдет, а я потом обратно верну. Зато хоть перед людьми не стыдно. А то ж все Морки ржать будут. Короче, я договорюсь, так что не беспокойтесь!

— Спасибо, Тань, — сказал я и, перекинувшись с ней еще парой слов, отключился.

— Вы теперь поняли? — посмотрел я на Чепайкина.

Тот значительно приободрился и, осознав, что теперь ему будут помогать специалисты, а также что вопрос с вуалеткой и жадной Зинкой отпал, радостно выдохнул.

— Я полагаю, Зинку порошком кормить больше не надо? — на всякий случай уточнил я, чтоб уж наверняка.

Но Чепайкин отрицательно покачал головой.

— Как это не надо⁈ — аж замахал он руками. — Мне к ней еще неоднократно обращаться придется, так что давай ее наперед накормим.

— Послушайте, Арсений Лукич, — хитро посмотрел на него я, — а если она в зомби превратится, как парни тогда?

— Ну и черт с ней! — махнул он рукой. — Такая противная, так что все одно не жалко.

Мы посмеялись, и тут вернулись остальные.

Обсуждение покупок у Гришки Рыжего шло бурно. Чепайкин, развалившись за столом с чашкой чая, наблюдал за этим базаром с видом бывалого человека и ехидно комментировал.

— Нинуля, рыбонька моя, — начал он, — ты чего у Гришки-то заказала? Крем для рук и краску для волос, я слышал? Ох, Нинка, ну и коварная ты женщина! Ходят слухи, что замуж собралась, а сама, значит, решила красоту навести и стариной тряхнуть? А ты выражение такое хоть слышала, что перед смертью не надышишься?

Тетя Нина возмущенно замахнулась на вредного жениха полотенцем, но Чепайкин только захохотал и не унимался:

— А Тайра Терентьевна у нас, смотрю, из сторожа в ткачиху переквалифицировалась! Четыре мотка шерсти, надо же! Небось решила всех внуков до пенсии шерстяными носками обеспечить?

— Зато, в отличие от некоторых, я хоть что-то полезное делаю, — фыркнула Тайра Терентьевна, — а не диадемы с вуалетками для баб по картинкам выбираю!

Чепайкин сделал вид, что это его совершенно не касается, и переключился на другой объект:

— Зато Алена Петровна у нас, как всегда, экономная! Вот бы нам такого министра финансов, она бы быстро весь санаторий в рамки бюджета поставила. Только боюсь, тогда мы бы на одном хлебе и воде сидели, хе-хе-хе!

Алена Петровна покраснела, но промолчала.

— А Ева! — аж привстал от воодушевления Чепайкин. — Тихая-скромная, а тоже, смотрю, что-то у Гришки присмотрела. Ну-ка, признавайся, Ева, чего заказала? Может, тоже ободок для свадьбы? Так у нас, глядишь, тут скоро все замуж повыскакивают!

Ева зарделась и что-то пробормотала про «кое-какие мелочи для работы», все засмеялись, а тетя Нина снова погрозила ему половником.

Пока все возбужденно обсуждали покупки, я набрал родителей. Когда они отдыхали в Персидском заливе, Серегина мама сильно переживала, что звонить будет дорого, невзирая на вай-фай на ресепшене, и поэтому старалась меня не дергать. Сейчас они как раз вернулись, и можно было поговорить, а то они-то ни слова не скажут, но обижаться будут, я их уже хорошо изучил.

— Сережа, сынок! — радостно воскликнул Николай Семенович, когда я дозвонился. — Как дела у тебя?

— Послушай, Сережа, — явно вырвала у него трубку Вера Андреевна, не дав мне сказать ни слова. — Ты представляешь, Танюша нам такой ремонт в квартире сделала! Она такая умничка. Мы с отцом как приехали, а тут такая красота!

Она еще несколько минут болтала без умолку, словно пулемет, выплескивая все свои эмоции. «Как мало старикам для счастья надо: на море съездили, в квартире порядок и ремонт новый, и они уже на седьмом небе», — подумал я. Но, как оказалось, ошибся. Потому что, закончив восхваление ремонта и Танюхи, Вера Андреевна внезапно добавила:

— И Танечка такая хорошая девочка, ты бы присмотрелся к ней повнимательнее, сынок.

А Николай Семенович авторитетно добавил в трубку:

— И ребенок у нее есть, мальчик такой хороший, Степа. Нам бы внуков уже давно хотелось. Подумай, сынок, ты не молодеешь, а одному век куковать тоже неправильно.

Я аж подвис от неожиданности. Вот это поворот! Вот Серегины родители дают — решили меня на Танюхе женить! Я не знал, как говорится, плакать или смеяться.

Но надо было что-то отвечать, и я сказал:

— Я обдумаю этот вопрос, спасибо за советы.

— Ты не отмахивайся! — строгим педагогическим голосом сказала Вера Андреевна. — А давай-ка, сынок, приезжай к нам на следующие выходные. Я пирог с яблоками испеку, сделаю праздничный обед, и ты придешь к нам в гости. И Танюша со Степой придут как раз. Вот и посидим по-семейному, поговорим о будущем…

Видимо, она уже все на сто лет вперед распланировала. Чтобы не обнадеживать родителей, я сказал:

— В Казань на следующих выходных не выйдет: у нас после московской проверки ворох предписаний, и вырваться никак. Как только разгребусь, сразу приеду. А насчет того, чтобы мне не куковать одному, не беспокойтесь. Все будет хорошо, и внуки у вас появятся, обещаю.

Не дав им сказать даже слова возражения в ответ, я быстренько распрощался, торопливо свернул разговор и отключился. В Казань зовут! Да щаз! Представляя, как они будут меня третировать на этом обеде, да и бедную Танюху тоже, я внутренне усмехнулся.

А когда поднял глаза, увидел в коридоре Элен.

— Сергей, — тихо позвала она. Судя по всему, она терпеливо дожидалась все это время.

— Слушаю вас, Элен, — подошел я к ней.

— Нам бы перекинуться парой слов… — От нее так и веяло напряжением.

Я мысленно вздохнул: этот чудный день, состоявший из хороших мелких дел, явно грозил перерасти в какую-то неприятную фигню.

— Тогда давайте отойдем к окну, — сказал я.

Мы отошли, и она сказала дрожащим голосом:

— Вы слышали последние новости из Казани?

— Что там случилось? — нахмурился я.

— Алиса…

— Что с Алисой?

— Она пыталась покончить с собой и сейчас в больнице, в тяжелейшем состоянии, — выпалила Элен и с надеждой посмотрела на меня расширенными от ужаса глазами, полными слез.