Глава 9

Столкнулся я с Пелагеей, когда уже ближе к ночи вышел из флигеля и запер за собой дверь. Она стояла и смотрела на меня в упор. Нас никто не представлял друг другу, но я почему-то сразу понял, кто передо мной.

Я смотрел на нее и не мог отвести взгляд. Такое впечатление, что мои глаза прибили гвоздями, и я теперь вынужден смотреть в одну точку, и эта точка мне категорически не нравилась.

Высокая, чуть сутулая, хмурая старуха с крючковатым носом, одетая во все черное, она была словно архетип злой ведьмы и смотрела недобро из-под кустистых седых бровей.

Опомнившись, я запросил ее профиль: «Познание сути» на шестом уровне читало мне даже тех, кто этого не хотел, а тут передо мной в трех шагах стоял живой человек и смотрел в глаза. Плашка не появилась. Я запустил эмпатический модуль, хотя бы эмоции. Ничего.

Тогда, чтобы понять, отказала ли Система вообще или только в случае со старухой, я, не отводя от нее глаз, запросил состав снега у ее ног, он был в поле зрения.

Снег

Состав без учета воздуха между кристаллами.

Вода (H₂O), преимущественно в виде льда: более 99,99% массы.

Основные примеси; содержание в пересчете на 1 кг снега:

— ионы кальция (Ca²⁺): 1,20 мг; магния (Mg²⁺): 0,18 мг.

— ионы натрия (Na⁺): 0,65 мг; калия (K⁺): 0,12 мг; аммония (NH₄⁺): 0,24 мг.

— гидрокарбонат-ионы (HCO₃⁻): 2,87 мг.

— сульфат-ионы (SO₄²⁻): 1,50 мг; нитрат-ионы (NO₃⁻): 0,80 мг; хлорид-ионы (Cl⁻): 1,00 мг.

— диоксид кремния (SiO₂), частицы минеральной пыли: 2,90 мг.

— углерод в частицах сажи: 0,08 мг.

Взаимодействие с организмом носителя:

— При контакте с кожей лед поглощает тепло и тает. Только на плавление каждых 100 г льда требуется около 8 ккал тепла; нагрев получившейся воды требует дополнительной энергии.

— Длительный контакт охлаждает кожу и снижает чувствительность. Промокшая одежда усиливает потерю тепла.

— При проглатывании лед также отнимает тепло у организма. После таяния вода всасывается в кишечнике; содержание минеральных солей слишком мало для заметного восполнения электролитов.

Совокупное действие при непосредственном контакте: охлаждение. Минеральные примеси в найденных количествах существенно не меняют этот результат.

Со снегом все было в порядке. Не в порядке было с ней, и объяснения этому у меня не имелось.

— Не рушь его! — зло процедила она, окинув меня пронзительным взглядом исподлобья. — Оставь ребенка в покое! Я сама его заберу!

— Зачем он тебе? — сказал я, машинально перейдя на ты, хотя никогда с пожилыми людьми такого себе не позволял.

— Этот ребенок мой, он тебе не нужен. Его мать гнилая изнутри, и из нее толку не будет. Пусть себе пустоцветом доживает, а пацана я заберу.

— Ничего у вас не получится, — рассердился я. — По всем юридическим законам, правда на стороне Раисы Богачевой. Она родная мать. У нее есть работа, есть жилье, она излечилась, о чем также есть справка. Ребенок находится на иждивении у женщины, которая тоже подтвердит, что Раиса ежедневно приходит к ребенку, помогает ей вести хозяйство и ухаживать за ним, — отчеканил я строгим голосом. — Поэтому ничего у вас не получится. Да и возраст…

— Ишь ты какой, мой возраст, — нехорошо прищурилась она. — А у самого-то возраст еще больше, чем у меня, хоть и в молодое тело влез, йот еҥ, чужак.

От этих слов меня словно ледяной водой окатили. А Пелагея продолжала тем временем, цепко всматриваясь в меня:

— Ты давай-ка в мои дела не лезь, йот еҥ. Это тебя не касается. У тебя свой путь, у меня свой.

«Неужто и она попаданка?» — мелькнула мысль, но волевым усилием была отогнана. Не похожа она была на цивилизованного человека. Какая-то совсем уж замшелая ведьма.

Так что ответил я ей как можно спокойнее:

— Гражданка, все ваши претензии, пожалуйста, в судебном порядке.

Пелагея мотнула головой и процедила, махнув скрюченными пальцами практически у меня перед глазами:

— Я тебе еще раз сказала: отступись, йот еҥ! Мне сказали, что ты крестить Борьку хочешь? Не дам! Не позволю! Не смей этого делать, йот еҥ.

— У вас какие-то предубеждения против христианства? — скептически прищурился я. — А вот председатель вашей общины, товарищ Карасев, считает, что наличие крестного отца у Бориса — это дополнительная уверенность в том, что, если с Раисой что-то случится, он не попадет в детдом.

— Не надо его крестить! — снова злобно фыркнула старуха. А потом вздохнула тяжко и пояснила: — Ты пойми, йот еҥ, у него же дар. Окрестишь — отдашь его чужому богу, и моя наука к нему в руки уже не пойдет, а другого наследника у меня нет. Мать его ерундовая, гнилая, можешь ее забирать и делай че хочешь, а вот пацана заберу я! И передам ему все свои знания и свой дар. Ты понимаешь, йот еҥ, какие перед ним становятся перспективы?

Слышать слово «перспектива» из уст дикой старухи для меня было крайне удивительно, но требовалось что-то ответить, и я сказал:

— Со мной у Бориса перспектив намного больше. Он мечтает стать палеонтологом. Если не передумает, я помогу ему получить знания, поступить в институт, закончить его и пойти дальше. Если он захочет пойти в какой-нибудь строительный или инженерный, или на педагога — в этом я тоже помогу.

Пелагея недобро прищурилась.

— Бумаги твои мне не страшны, йот еҥ, — хрипло сказала она. — Мне мешаешь ты. Ты за Райку в опеке стоишь, ты ей юриста дал, ты крестить собрался, и тебя тут слушают. Отступись, и мальчика мне отдадут, никто и не пикнет. — И вдруг предложила: — Слушай, йот еҥ, а давай меняться?

— Меняться? — удивился я. — И чем же вы можете меня заинтересовать?

— Я заберу Бориса, а тебе верну твою Беллу!

От этих слов у меня чуть сердце не остановилось.

— Ты же по ней скучаешь, ты же сохнешь по ней, — тем временем продолжала долбить меня старуха.

Откуда, откуда она это все знает? Про Беллу, про меня? Я вообще никому, никогда даже слова не говорил о том, как мне ее не хватает. Я стоял словно громом пораженный, и такое впечатление, что у меня в этот момент отнялись руки и ноги. Я снова пытался задействовать на нее Систему, чтобы просканировать хотя бы эмоции, но та молчала, словно ее запечатали в цинковый ящик.

Тем временем Пелагея продолжила:

— Я призову ее душу, ведь она тянется к тебе и мечется там, за гранью. И ты с нею тут встретишься. А взамен отдашь мне Борьку.

И я, наверное, совершил самый глупый в жизни поступок, потому что посмотрел на нее и тихо сказал:

— Борьку я вам не отдам.

— Ну что ж, ты выбор сделал, глупый йот еҥ! — злобно прошипела старуха, развернулась и пошла. Дойдя до конца аллеи, она обернулась и крикнула: — Но Борьку я все равно заберу!

Она исчезла среди заснеженных елей, а меня словно молотком по сердцу жахнули. Было так больно, что я не вспомнил, как упал на колени и слезы потекли по моему лицу. Правильно ли я сделал? Сейчас, в этот момент я не знал…

Не помню, сколько я так сидел на снегу, может, минуту, а может, и целую вечность. Из прострации меня резко выдернул телефонный звонок. Я машинально ответил и услышал голос Александры Ивановны.

— Сергей Николаевич, — сказала она встревоженным голосом, — вы меня, пожалуйста, извините, но что-то я по всему санаторию бегаю, но не могу вас найти. Вы где-то на территории, но я не знаю, где конкретно.

— Да, я здесь, — пробормотал я, пытаясь прийти в себя.

— Послушайте, Сергей Николаевич, — сказала Сашуля, — я понимаю, что сейчас все навалилось, и проверка, и Смирнова с Япаром, и все остальное. Но давайте не забывать, что у нас должен состояться очередной «Клуб здоровья». На этой неделе обязательно. Но я очень переживаю, что вы уедете в Казань. До меня тут дошли слухи про Юмашеву, поэтому, конечно, было бы хорошо провести заседание, например, в крайнем случае, завтра. А то вы уедете, а люди же ждут…

— Давайте сейчас! — сказал я. — Александра Ивановна, вы сможете собрать людей? Сколько вам на это надо времени?

— Как сейчас? Вот так прямо сейчас, да? — озадаченно пробормотала Сашуля. — Хотя, в принципе, это возможно. Да! Конечно возможно! Я прямо сейчас всех соберу — у нас же теперь есть чат в соцсетях, Ева нам сделала. Я там напишу, что сегодня будет Клуб здоровья. Думаю, придут все, сейчас вечер, время есть, — сказала она. — Только почему так срочно? Может, все-таки лучше завтра?

Я не стал ей говорить о том, что если я прямо сейчас не переключусь на нечто такое, что будет поглощать все мое внимание, то просто расклеюсь, размышляя о словах проклятой старухи о Белле. Я настолько был потрясен тем, что она меня «прочитала» (или же совпадение это?), и тем, что она планирует сделать с Борькой и с моим выбором…

Совершил ли я предательство по отношению к Белле, если старуха действительно могла бы выдернуть ее сюда? Или же, как там говорил классик, «не стоит мировая гармония слезинки хотя бы одного только замученного ребенка»? Как правильно? Как понять, где правда, где та золотая середина? И эти мысли могли меня поглотить и ввести в глубокую депрессию. Поэтому самым лучшим, самым действенным лекарством, которое я знал, которое нашел за свою прошлую жизнь, была жесткая, всепоглощающая работа, в которую ты окунаешься настолько, что ни на какие рефлексии у тебя сил уже не остается.

Поэтому я сказал:

— Александра Ивановна, давайте прямо сейчас. Сколько вам надо минут, чтобы собрать людей?

— Ну, минут двадцать, но лучше полчаса.

Она была, конечно, очень изумлена.

— Все, договорились. Через полчаса собираемся в актовом зале, а я пока чаю попью.

Да, мне тоже нужно было привести свое физическое тело в порядок, и я отправился пить чай. Там будут болтать тетя Нина и ее «бабский батальон». Поэтому размышлять и кусать себе локти у меня тоже не останется возможности. А потом я пойду к людям, начну отвечать на вопросы, переключусь и надеюсь, что хотя бы отодвину эти мысли на максимум.

Колени я почувствовал только в вестибюле, когда с них потекло. Штанины промокли насквозь, пальцы на руках не слушались, и я постоял у батареи под лестницей, оттаивая, прежде чем сделать то, что нужно было сделать первым.

Я позвонил Полине Фроловой, с которой буквально только расстался. Она ответила вполголоса, и я понял, что дети уже или спят или собираются ко сну.

— Полина Илларионовна, это снова Епиходов. Не пугайтесь, ничего не случилось. Борька у вас?

— Спит, — тихо сказала она. — С Андрюхой в одной комнате, как всегда. А что?

— Я вас попрошу об одном. Сегодня и завтра не оставляйте его одного ни во дворе, ни у калитки. Дверь на ночь запирайте…

— Что случилось, Сергей? — напряженным голосом спросила Фролова.

— Если у ворот появится старуха в черном, не разговаривайте с ней, а сразу позвоните мне.

Полина помолчала, потом спросила:

— Пелагея к вам приходила?

— Да. Про Борьку говорила… Ничего у нее не выйдет, Полина Илларионовна, но я должен был вас предупредить. Присматривайте за Борькой.

— Да у нас и так на все замки все заперто. Тем более Васька дома, он лоб здоровый. Не волнуйтесь, — уже спокойнее сказала она. — Спокойной ночи вам, Сергей Николаевич.

Я убрал телефон. Ничего больше сегодня для пацана сделать я не мог, а то, что мог, сделал, и от этого стало чуть легче стоять на ногах.

В столовой горел свет, и оттуда доносился голос тети Нины. Батальон был в сборе, пусть и не полностью: сама тетя Нина, Тайра Терентьевна, зашедшая с поста погреться… и Диана Шарипова!

Признаться, за всеми эти событиями я как-то не обратил внимания, что Диана несколько дней отсутствовала в санатории. А ведь ее помощь для Лапина была бы неоценимой, она операционная медсестра высочайшей квалификации, это я мог сказать с уверенностью. Честно говоря, я даже был рад ее видеть, потому что, несмотря на произошедшее с нами, она оставалась крайней привлекательной особой.

Шарипова Диана Равильевна, 30 лет

7-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Привязанность.

Биологический возраст: 30 лет.

— Всем здрасьте, — сказал я и отдельно кивнул Диане: — Привет! Ты где пропадала, Диан?

Слабо улыбнувшись, она сказала:

— Сережа, если ты не против, мне бы поговорить с тобой потом. Наедине.

— Хорошо, — кивнул я. — Давай завтра? Сейчас мне еще «Клуб здоровья» проводить. А вы тут о чем спорили без меня?

Спорили они о том, можно ли на свадьбе Чепайкина обойтись без баяна, но я им дал новую пищу для пересудов.

— Джимми! — сказала тетя Нина, и спор оборвался. — Ты где был, что весь в снегу? Садись. Дианка, давай-ка налей ему чаю горячего. Тайра, вон полотенце, дай ему колени обтереть.

Я сел, потому что спорить с тетей Ниной у меня не было сил. Она стянула с меня пуховик и повесила его на спинку соседнего стула, поближе к батарее. Диана поставила передо мной кружку с чаем и тарелку с ватрушкой, а Тайра Терентьевна принялась вытирать мне штанины полотенцем так деловито, что я не успел даже возразить. В общем, обложили заботой.

— Упал, что ли? — спросила тетя Нина, присматриваясь.

— Поскользнулся, — сказал я. Это была почти правда.

— Вот ты растяпа, — покачала головой тетя Нина. — Ладно, ешь давай. Сашуля прибегала, сказала, ты народ на ночь глядя собираешь. Это правда?

— Ну да. Говорю же, «Клуб здоровья» надо провести. Люди ждали, а я на этой неделе могу и уехать внезапно.

— Ну, тебе виднее, — сказала тетя Нина и вернулась к более важному вопросу — к баяну Чепайкина.

А я взялся за кружку и, прежде чем сделать глоток, привычно проверил содержимое. После попытки отравления я проделывал это с любой едой и питьем.

«Природа веществ» тут же развернула плашку.

Черный чай с чабрецом

Объем: 250 мл. Вода (H₂O): 97,8% массы.

Основные растворенные вещества; содержание во всем объеме:

Сахароза: 5,0 г; кофеин: 40 мг; L-теанин: 12 мг.

Чайные полифенолы: теафлавины — 12 мг; теарубигины — 120 мг; катехины — 25 мг.

Розмариновая кислота: 6 мг; тимол: 0,30 мг; карвакрол: 0,08 мг.

Ионы калия: 35 мг; кальция: 12 мг; магния: 3 мг.

Взаимодействие с организмом носителя:

— Вода восполняет жидкость; сахароза дает около 20 ккал энергии.

— Кофеин ослабляет сигналы сонливости и помогает удерживать внимание.

— Чайные полифенолы при регулярном употреблении помогают внутренней выстилке сосудов регулировать их расширение, облегчая кровоток.

— Розмариновая кислота защищает клетки от старения, уменьшает воспаление и поддерживает обмен веществ.

— Тимол и карвакрол из чабреца обладают мощным антимикробным и противовоспалительным действием.

Совокупное действие: восполнение жидкости, умеренное повышение бодрости, улучшение метаболизма, уменьшение воспаления.

Токсичных примесей в опасных концентрациях не обнаружено.

Я прочел список и с облегчением сделал глоток. На обычных вещах талант по-прежнему работал. А я уж боялся, что Пелагея отняла Систему!

Значит, со мной, с ней и с этим миром все было в порядке, по крайней мере в границах столовой. О том, почему она не читала одну конкретную старуху в черном, я решил пока не думать. Не думать у меня сейчас получалось плохо, поэтому я откусил от ватрушки и запустил самодиагностику, чтобы занять голову хотя бы этим.

Самодиагностика завершена.

Епиходов Сергей Николаевич, 36 лет.

102-й день после активации.

Текущее состояние: удовлетворительное.

Системная оценка: острая стрессовая реакция, выброс адреналина и кортизола на спаде; легкое переохлаждение кистей и коленей; уровень глюкозы крови на нижней границе нормы; недостаточное восстановление после нагрузки последних суток.

Рекомендации: прием пищи, согревание, снижение нагрузки в ближайшие часы, ночной сон.

Ничего нового Система мне не сообщила, кроме того, что я и так знал по собственным рукам: сахар упал, адреналин уже уходит, и оттого меня слегка потряхивает. Зато у Системы был рецепт, как привести себя в порядок, и он частично совпадал с рецептом тети Нины.

Доев ватрушку, попросил вторую и сидел, грея пальцы о кружку, а вокруг решали, что баян Чепайкину не нужен, потому что он и без баяна поет так, что соседи закрывают окна.

— А вы, Сергей Николаевич, придете? — спросила Диана, и я не сразу понял, о чем она.

Осознав, ответил:

— На свадьбу? Конечно приду.

После чего, поблагодарив всех троих, надел пуховик и пошел в актовый зал, не бодрым, не свежим, но, по крайней мере, сытым и способным запускать диагностику.