Глава 16

Не успели мы въехать в поселок, как появилась связь, и на моем телефоне я насчитал аж четырнадцать пропущенных от Танюхи. Сердце екнуло: что же там такого случилось? Телефон практически разрядился, но я все равно ей перезвонил в надежде, что не отключусь на полуслове.

— Алло, Тань, что такое? — спросил я, продолжая рулить, а телефон прижав плечом к уху. — Что случилось?

— Слушай, Серега. — Судя по голосу, Танюха была сильно взволнована. — Тут такая фигня типа произошла, не знаю, че и делать.

— Да говори уже, — не выдержал я. — Телефон разрядился. Давай только быстро.

— Тут к тебе приехали и ломились в квартиру какие-то родственники.

— Не понял… — обалдел я. — Какие к черту родственники? Родители? Так у них же ключи есть. С чего им ломиться?

— Нет, какая-то Валерия, говорит, сестра твоей… — Танюха смутилась и потом все-таки добавила: — Наташи. Она с мужиком каким-то, явно типа хахаль ейный.

Так-так… Сестра Наташи говорила, что приедет после Нового года, но приехала раньше. Видимо, сюрприз хотела сделать. Или посмотрела ток-шоу и решила, что момент подходящий.

— И чем все закончилось? — спросил я.

— Да ничем. Я же не успела замки сменить. Так у них, видно, типа ключ был, и они вошли в квартиру. Я типа такая прихожу с Акрамжоном, ну, мастером, который должен был плитку в туалете перекладывать, смотрю, а тут какие-то люди в квартире. Ну я че — начала выяснять. Вроде не наезжала особо, культурно сперва спросила, так она, ты прикинь, сразу на меня матом поперла. Еще и обзывается, тварь такая! Пусть лучше на себя посмотрит, корова. В общем, я офигела и чуть с дуба не рухнула. А эта твоя типа родственница говорит, теперь, мол, жить тут будет. Такая хамка, капец. Я в шоке, как она меня обзывала, коза крашеная! Акрамжономчика так ваще выгнала, я прям капитально в шоке. Националистка уродская. И кто теперь плитку доделает? Пушкин? Хорошо, я ему хоть наперед не заплатила. Короче, я фигею без баяна с твоих этих родственников, капец прямо как…

— Так они и сейчас в квартире?

— Да нет. Да этот… ну, Эдька Брыжжак спустился, услышал такой, короче, и по-соседски помог мне их оттуда типа вытурить. А потом поменял сам мне замок, у него был старый, ну, чтобы типа другой. Поэтому пока так побудет. Не, ты не подумай, я, конечно, бегаю, наблюдаю. Но боюсь, что они могут и врезать замки типа со слесарем. Не знаю, че и делать, Серега. Обложили, капец прямо. Короче, давай ты это… приезжай, разбирайся, потому что не знаю, че за фигня. Или надо было полицию вызывать? Ну, я же не имею права. И Брыжжак тоже сказал, что не имею права…

— А где они сейчас?

— Да я откуда знаю? Мне разве не пофиг? Когда Брыжжак спустил придурка этого с лестницы, тот обещал вернуться с дружками. Пока еще не вернулся.

— А когда это было?

— Да ночью было, ну, не совсем типа ночью, а вечером. Короче, часов в одиннадцать вечера типа.

Как раз в это время мы в палатке укладывались спать. А может, уже спали. Да какая разница, все равно связи там не было.

— Хорошо, Танюха, я сейчас разберусь.

Сказав это, я в изнеможении откинулся на спинку сиденья.

— Что случилось? — спросил Генка.

— Да, блин, соседка звонила. Говорит, там дома ко мне бывшие родственники врывались и пытались завладеть квартирой.

— Тогда тебе срочно ехать надо, — сказал Борька и важно добавил: — Иначе не вытуришь. Ты же сказку про лисичку и зайчика знаешь? Как у лисички была изба ледяная, а у зайчика лубяная, и чем там все в результате закончилось.

Сказку я знал. Но от этого было не легче.

— Да как же мне ехать? А вы? А Маруся?

— Да что мы? Сейчас вернемся, чуток передохнем, тудым-сюдым посуетимся, затем сядем с Маруськой, да и поедем домой. Мне все равно уже пора к докладу на конференции готовиться. А что, основное мы тут сделали, фокус-группу тебе для диссертации сформировали. Все остальные методики мы с тобой по электронной почте обсуждать можем. Так что все нормально, — махнул рукой он. — А квартиру отстоять обязательно надо. Так что сейчас нас выгрузишь и сразу дуй в Казань.

Я кивал Борькиным словам, хоть и был глубоко взволнован. Не хватало еще рейдерского захвата. Сестра Наташи, как я понял, Валерия, мне уже ранее звонила, причем, как я понял, она такая себе довольно настойчивая бабенка. Да и родителям моим тоже успела нервы вытрепать.

Видно, что человек поставил цель и на полпути не остановится. Хотя какое она имеет отношение к Серегиной квартире, я вообще не понимаю. Но в любом случае, если она так упорно лезет в квартиру даже в мое отсутствие и грозится спилить замки, значит, какие-то юридические основания у нее по любому должны быть? Ну, хотя бы моральные? Или я просто недооцениваю пределы человеческой наглости?

Короче, надо в любом случае ехать домой и смотреть на месте. А с другой стороны, в санатории тоже куча срочных вопросов и проблем. Да вот та же вода. И что мне делать? Разорваться надвое?

Словно чувствуя мои нелегкие мысли, Наиль сказал:

— Сергей Николаевич, поезжайте и за санаторий не беспокойтесь. По поводу воды и всего остального — я все решу. Да и Ева рядом есть. Если вдруг что-то не получится, я сразу позвоню вам, и мы этот вопрос согласуем. Тем более парни не подведут.

— Не подведем, — авторитетным голосом сказал Генка. — Если что, соберем толпу, и все будет чики-пуки. Плюс община. Никуда этот ваш Ачиков не денется.

— А то, что вы уедете на день-два, Сергей Николаевич, так от этого санаторий не рухнет. Он столько лет в развалинах стоял, и ничего страшного, — добавил Наиль. — А без вас уж как-нибудь продержимся. Главное, чтобы ваша пациентка Элен знала, что ей делать.

— С ней Александра Ивановна разберется, — буркнул я.

В общем, Наиль меня успокоил, и остаток пути я проделал уже без излишнего беспокойства.

Ну а в санатории все было размеренно и покойно. Все так же величественно шумели заснеженные ели, все так же тетя Нина готовила что-то на кухне во флигеле.

Когда я ее увидел, над седыми волосами развернулось:

Нина Илларионовна Андреева, 61 год.

Прозвище: тетя Нина, Нинуля, Рыбонька.

7-й уровень социальной значимости.

В кухне за ее спиной Сашуля что-то писала, постукивая ручкой по бумаге. Я задержал взгляд — и тут же выскочило:

Александра Ивановна Чемышева, 55 лет.

Прозвище: Сашуля.

8-й уровень социальной значимости.

Это было ожидаемо. Тетя Нина не всю жизнь была уборщицей, да и ее жертвенность ради детей чего-то да стоит. Примерно та же судьба у Александры Ивановны, разве что жертвовала она не ради родного сына, а ради племянника. Ради Ачикова.

Система открывалась с новой стороны, и при мысли о том, какие еще мне могут развернуться перспективы, сердечко у меня екнуло. По-хорошему екнуло. Да, кому-то могло бы показаться, что я слишком мелко плаваю, что с моими талантами я бы мог уже… что?

Вот именно. Становиться великим хирургом, обслуживающим здоровье власть предержащих и олигархов мне не улыбалось вообще никак. Делать карьеру? С моим бэкграундом это займет не один год.

А вот наука, исследования, изучение Системы, помощь не сотне привилегированных пациентов, а миллионам людей за счет моих открытий… Вот от чего захватывало дух!

С этими мыслями я с удивлением осмотрелся. Александра Ивановна оккупировала кухонный стол, потому что он был самым большим. Разложила на нем огромный лист ватмана и, вооружившись простым карандашом, ластиком и обычной школьной линейкой, активно рисовала какие-то схемочки, таблички, сеточки, что-то вписывала, вытирала, исправляла и добавляла.

Насколько я понял, это было штатное расписание. Потому что она работала над ним, как говорится, по старинке, поминутно сверяясь с какими-то записями в замусоленном пухлом блокноте.

И настолько она была вовлечена, что тете Нине, для того чтобы порезать овощи, приходилось пристраиваться и ютиться то на подоконнике, то на табуретке. Других столов у нас на кухне пока еще не было.

Но тем не менее, даже невзирая на такое притеснение, общались они довольно дружелюбно: нашли общий язык, и на кухне царила уютная гармония. Краем уха я услышал, как они обсуждали индийские фильмы.

Пивасик, нахохлившись, сидел на этажерке и периодически оглашал кухню каким-нибудь вредным язвительным стишком. Валеры нигде не было видно, как и Альфика, и Элен.

Мы вошли во флигель и не успели разойтись по комнатам, как тетя Нина выскочила на шум и поздоровалась.

— Ну, как тут дела? — спросил я.

— Да все нормально. А с водой — так вообще все прекрасно. Ой, у меня зажарка! — И ускакала обратно к плите.

Я пожал плечами и пошел переодеваться. Время не терпит, поэтому терять его не хотелось.

Но когда я, переодевшись в цивильное, вышел в коридор (душ решил принять уже в Казани), все-таки спросил тетю Нину:

— Что, как с водой решили?

— Замечательно решили! — обрадовала та меня. — Она здесь, оказывается, своя есть. Тут запасная скважина. Япар со стариками посоветовался и сразу нашел ее, так что пока просто-напросто гибким шлангом подсоединили и вывели сюда на кухню.

Она широко улыбнулась и добавила:

— Но Япар сказал, что потом проведут нормальные трубы, когда документы на санаторий уже все будут. И это только наша скважина, даже платить за нее не надо.

— Как это не надо? — выглянул строгий Наиль из своей комнаты.

— А вот так! Она же нигде не задокументирована.

— Но это же ерунда получается! Использование недр без лицензии влечет административную и уголовную ответственность, — возмутился Наиль.

— Ой, прекрати, зануда, — легкомысленно отмахнулась тетя Нина. — Зато у нас есть вода! Причем отличного качества.

— Нет, так нельзя. Если узнают — будет проблема.

— Никто не узнает, я тебе говорю! — закатила она глаза.

Поражаясь ее чрезмерной простоте или наивности, уж не знаю, как это назвать, я поддержал юриста:

— Да вполне могут узнать, тетя Нина. Увидят, что уже несколько дней мы не поднимаем вопрос насчет воды, и сразу начнут выискивать. Мы ж не знаем, может, кто-то отсюда стучит этому Ачикову.

— Не увидят! — упрямо проворчала тетя Нина. — Я поступаю как партизаны. Для отвода глаз Самат ездит в Морки, демонстративно набирает там две бочки воды и привозит. Так что все это видят и думают, что мы с этой водой как-то справляемся. — Она довольно захохотала. — Так что все хорошо. Самат еще и жалуется там мужикам, что задолбался за водой мотаться, мол, тетя Нина много тратит. Так что у нас все прилично. Не беспокойся.

— Вот и замечательно, — сказал я. — Только, Наиль, ты все равно этот вопрос провентилируй. А я прямо сейчас махну в Казань, разбираться с нашествием родственничков. Если что, звоните.

— Так ты что, даже не пообедаешь? — возмутилась тетя Нина. — Нет, я категорически возражаю. Сначала покушай, а потом езжай. А то приедешь туда, там у тебя ничего нету, пока ты приготовишь, пока то да се…

В общем-то, она была права. На рыбалке с утра поесть не удалось: мужики маялись с бодуна и недосыпа после беспокойной ночи, и спешили вернуться, так что обошлись крепким чайком со смородиновым вареньем. К тому же лишних пятнадцать-двадцать минут погоды не сделают, а не факт, что мне не нужно будет там воевать с этой Валерией, может, и полицию подключать придется, и совсем не ясно, успею ли я хоть что-то приготовить и тем более поесть.

Тетя Нина заставила Александру Ивановну сложить все эти штатные листы и изгнала на время из-за стола. А сама принялась наливать гороховый суп с копченостями — запах пошел по кухне такой ароматный, что у меня аж заурчало в животе.

Тем временем Александра Ивановна начала что-то вроде доклада о проделанной работе:

— Сергей Николаевич, я сейчас начала делать штатное расписание и сразу же штатную расстановку. И получается, что нам еще нужно как минимум шестнадцать человек персонала. И это только для медицинских манипуляций. А про горничных, кладовщиков, уборщиц и так далее я даже боюсь заикаться. Как же это все правильно охватить? Где они будут у вас находиться? И как вы планируете с незанятыми вакансиями поступить?

Я посмотрел на эти черновые схемки, схватился за голову и сказал:

— Так, Александра Ивановна. Давайте перенесем все это к моему возвращению из Казани. Потому что, если сейчас мы с вами засядем за решение этого вопроса… Нет, вряд ли это получится быстро, а я спешу. В общем, вернусь, и мы вместе подумаем.

В этот момент с улицы вошла Маруся. Она явно обрадовалась нам и сказала:

— Борис говорит, что мы сейчас пообедаем и уедем. Спасибо тебе большое, Сергей. Мне очень понравилось в санатории, хоть здесь, конечно, еще много дел. Когда уже он начнет полноценно работать? Ты же не против, если я буду сюда иногда приезжать? Может, и Борис Альбертович тоже.

— Конечно, Маруся. Я очень рад, что ты приехала. Извини, что не мог тебе уделить столько времени, сколько надо. Но пока хоть так.

— Да нет, все нормально. Мне здесь прямо очень хорошо. Сама не понимаю почему. Но так и есть.

— А чем ты все это время занималась?

— Да мы с Элен нагулялись по санаторию, поговорили. Попили чай с тетей Ниной. Потом я спала, потом писала статью. Так что все прекрасно. А еще игралась с твоим котиком. Он такой милый, такой замечательный.

Из комнаты Маруси выскочил милый и замечательный Валера. При виде меня он поджал хвост и юркнул между ног тети Нины.

— Ох и бандит, — покачал головой я и едко добавил: — Предатель блохастый!

— Суслик! — моментально закричал со своей этажерки Пивасик, подтвердив мои слова, и мы все засмеялись.

Разобравшись с делами в санатории, я торопливо прыгнул в машину и погнал в Казань. Причем настолько спешил, что ни рыбы не взял, ни других гостинцев.

Ну, обстоятельства сейчас таковы, так что пусть извиняют. Доехал я буквально за два с половиной часа, притормозил возле дома, выскочил из машины и пулей взлетел к себе наверх.

Когда я попытался открыть дверь, конечно же, у меня ничего не вышло, потому что ключ не подходил. Черт, я и забыл, что Брыжжак поменял замки, Танюха же говорила.

Я позвонил соседке, но ответила она не сразу.

— Привет, Танюха, — сказал я. — Ты где?

— Ой, слушай, у меня тут такое дело, — заторопилась она. — А ты где?

— Да я вот как раз приехал, а ключа-то у меня нет от нового замка. Стою вот.

— Слушай, меня тут вызвали на работу, и я не в самой Казани, а типа в загородном доме. И в лучшем случае приеду поздно вечером, почти ночью, потому что работы здесь — капец. Прикинь, тут нужно все шторы типа поснимать и выстирать. А потом погладить и обратно повесить, а дом большой, двухэтажный, и мы тут вдвоем с Алкой уже буквально с ног валимся.

— А как же я попаду в квартиру? — сказал я.

— Так поднимись наверх, там же Степка. Скажи ему, пусть он… Ой, да я сама ему сейчас перезвоню. — Она бросила трубку, а я, вздохнув, поплелся наверх.

После рыбалки и вот этой всей суеты хотелось упасть и выспаться. И чтобы никто не трогал хотя бы часов тридцать пять. Да еще плюс сытный то ли завтрак, то ли обед тети Нины. А приходилось метаться туда-сюда: рулить в машине, теперь ходить по этажам, потому что лифт почему-то сегодня, как назло, не работал.

Поднявшись на седьмой этаж, я позвонил и вскоре услышал:

— Кто?

— Дед Пихто и баба с пистолетом, Степан! Открывай!

— Дядя Сережа, ты?

Послышался щелчок замка, дверь приоткрылась, и оттуда выглянул Степка.

— Дядя Сережа! — радостно закричал он и попытался меня даже обнять. — А хочешь, я тебе покажу, какой прием я выучил на секции?! Вот встань ко мне боком и сделай руку так!

— Подожди, Степка, — остановил его я. — Давай я сейчас закрою сначала свои вопросы, а потом ты мне все приемы покажешь и расскажешь, как у тебя дела? Твоя мама сказала, что ты мне должен ключ дать.

— Ой, точно, — охнул он и заскочил в квартиру.

Я остался ждать на лестничной площадке. Через некоторое время Степка выскочил обратно и протянул мне ключ. В другой руке он держал небольшую кастрюльку.

— Что это? — спросил я, кивнув на кастрюльку.

— А это мама сказала вам отдать: вы же все равно сейчас готовить не будете, а это покушаете.

Заглянув в кастрюльку, я усмехнулся: там было рагу.

— Ну спасибо, — от души сказал я. — А у вас себе-то осталось?

— Да, мама наготовила много! — воскликнул Степка. — Ну так что, показать прием?

Кивнув, я позволил ему бросить меня через бедро — вернее, обозначить бросок, потому что я для него был слишком большой, — после чего похвалил его и сказал:

— Молодчик, Степан! Так держать! Я пойду пока к себе, а ты, если что, звони.

Спустившись на второй этаж, я отпер дверь и вошел в квартиру. Запах свежего ремонта сразу ударил в нос. Краска, видимо, еще не до конца просохла. Я понял, что если не получится это все проветрить, то сегодня, может быть, даже придется ночевать у Серегиных родителей. Или у Анечки. От последней мысли я улыбнулся.

Первым делом я прошел на кухню и поставил кастрюльку на плиту. Затем прогулялся по квартире, не разуваясь, потому что пол еще не был отмыт и виднелись следы от побелки. В ванной только сняли плитку и еще не заменили на новую, а вот в туалете заделали до половины одну стену.

Я осмотрел коридор и кухню, которые уже хорошо отремонтировали. Затем зашел в комнату — и обалдел. Три стены были оклеены приятными светло-бежевыми обоями, которые не создавали визуальный шум. А вот еще одна стена, четвертая, смежная с соседской, была кирпичной и окрашена в нежно-терракотовый цвет.

А на стене висела дрель!

— О как, — обалдел я в буквальном смысле этого слова. — Ну, Танюха, блин, дает!

Я стоял и несколько минут тупо пялился, как баран на новые ворота, то на эту кирпичную стенку, то на дрель. Получается, я тогда пошутил, а Танюха восприняла всерьез и все сделала так, как я сказал.

Не выдержав, набрал соседку.

— Танюха! — воскликнул я.

— Что, Степка не дал тебе ключ? — заволновалась она.

— Да нет, все хорошо. Дал и ключ, и рагу. Спасибо тебе большое, Тань. Я по поводу квартиры. Вот смотрю я на дрель, которая висит на кирпичной стене… — И заржал, потому что сил сдерживаться больше не было. Аж слезы из глаз брызнули.

Танюха тоже зычно расхохоталась.

— Слушай, ну я, конечно, от тебя не ожидал, что ты вот так…

— Да ладно, — продолжала смеяться она. — Я же тоже типа пошутила. Насчет дрели пошутила. А эта стена так и останется кирпичной. Сейчас так капец модно, стиль лофт называется. Так что увидишь, когда мы все до конца сделаем, будет очень классно. Тебе понравится — такой мужской, типа брутальный стиль. Будешь баб водить, и они стопудово будут балдеть.

— Спасибо, Танюха, — засмеялся я, мы перекинулись еще парой фраз и распрощались.

Подумав, я достал из шкафа старый спортивный костюм, переоделся в него и решил сначала посмотреть электронную почту. Хорошо, что всю мебель Танюха из комнаты не вынесла — и кровать, и шкаф там были, просто перетянуты на середину комнаты. Я сдернул старую простыню с кровати, сел на нее, поставил ноутбук себе на колени, чтобы не снимать грязные от побелки газеты со стола, и только-только начал прогружаться, как в дверь громко затарабанили.

Я быстренько отставил ноут и пошел открывать.

За дверью я увидел женщину примерно лет за пятьдесят, с хвостиком, очень полную и темноглазую. Лицо у нее было немного обрюзгшее. Рядом с ней стоял высокий нескладный мужичок с пивным животом. Он держал в руках шуруповерт и был настроен решительно.

— Вам чего? — спросил я, глядя на них. — Вы в своем уме?

— О, Епиходов собственной персоной! — воскликнула женщина. — Принимай дорогих гостей — точнее, не гостей, а сожителей.

Она развязно захохотала и уверенно шагнула в квартиру, оттолкнув меня.