Глава 21

После напряженной ночи в больнице и утренних формальностей мой организм окончательно сдался. Я вырубился и проспал бы весь день беспробудно, если бы не вибрация телефона на тумбочке и последовавшая за этим беспокойная трель, которую я поставил на Борьку.

Да что же это такое?! Ни дня спокойно отдохнуть не дают! Кипя праведным негодованием, я ответил на вызов.

— Епиходов! — заорал Терновский без всякого предисловия и приветствий в трубку. — Что такое происходит?! Ты что себе позволяешь?!

— Э… — стушевался я спросонья. — Не понял. Вы хорошо доехали, Борис Альбертович? Все нормально? С Марусей все хорошо?

— Да подожди ты! — заорал Борька. — Ты мне объясни, что это такое? Кто такой Александр Кабанович? Ты знаешь, кто это — Кабанович?

Что-то смутное всплывало, но точно припомнить я не смог.

— А что такое? — осторожно спросил я.

— Объясни, почему этот Кабанович внезапно является в наш институт, пока я там у тебя в этом долбаном санатории рыбу ловлю? И заявляет, что ты сплагиатил полностью все исследования и данные академика Епиходова! И что настоящий преемник академика — это он. Более того, в доказательство он предоставил полевые дневники, журналы учета и первичные данные. А вот ты можешь все это показать? Ты понимаешь, что там сразу Лысоткин с Михайленко в позу встали и начали его поддерживать?! Соображаешь, что меня завтра вызывают на комиссию?! На базе ученого совета создали комиссию и будут разбирать это все. Такой позор! Короче, Епиходов, ты должен приехать!

Очуметь! От таких новостей у меня чуть челюсть не отпала. Я совершенно растерялся. Кто такой этот Кабанович? Помнил смутно — ничего внятного Борьке ответить не мог. Единственное, что я сумел выдавить:

— Слушайте, Борис Альбертович, а комиссия во сколько?

— Да после обеда! Тебе крупно повезло, Епиходов, что нашего директора с утра вызывают в Минздрав на общественный совет с докладом, поэтому рассмотрение перенесли на вторую половину дня. Так что жду тебя завтра в Москве и без всяких там! Хоть телепортируйся, а чтобы завтра был в институте, как штык! Ты меня понял?

— Охренеть.

— Что-о?

— Я имел в виду, что буду, — быстро поправился я, даже не представляя, успею ли вылететь сегодня или завтра утром и остались ли билеты. — Я понял, Борис Альбертович, буду как-то прорываться.

В конце концов, тот же Борька на машине рулил всю ночь, но доехал. У меня тоже автомобиль на ходу, так что надо прямо сейчас садиться и ехать, хотя спать хотелось неимоверно.

А Борька тем временем продолжал разрываться и нецензурно голосить:

— И ты, скотина, возьми все первичные данные! Все документы, чтобы доказать, что ты не украл эти данные у академика Епиходова. Я Марусю спрашиваю, где она с тобой снюхалась? Она говорит: в аспирантуре, когда документы подавали. Это что такое? Я-то думал, что вы давно друг друга знаете, а ты, получается, вообще какой-то аферист непонятный! Откуда ты взялся вообще?!

— Я не аферист, — обиделся я. — И могу предоставить доказательства.

— Вот и предоставь! — заорал Борька. — Почему, Епиходов, от тебя постоянно одни проблемы? Пропиариться на ток-шоу ты не забыл, а нормально сделать свои документы — так у тебя кишка тонка. Ты понимаешь, что и меня под монастырь, и Марусю, и себя подводишь? Что ни Лысоткин, ни Михайленко этого так просто теперь не спустят? Тебе еще повезло, что Петров-Чхве на твоей стороне. Старик все надеется, что ты будешь у него хотя бы докторскую писать. И только благодаря тому, что он вступился, тебя сразу не отчислили из аспирантуры и не подали заявление в полицию разбираться. Ты понимаешь, этот Кабанович грозится подать на тебя в суд. Нам не нужны такие проблемы и такой пиар. Ты понимаешь, что это такое, если в ВАК пойдет на тебя анонимка?! Да ты же никогда в жизни не защитишься! И больше у меня никто из аспирантов или докторантов не защитится! Из-за тебя! И Маруся не защитится. То есть ты соображаешь, что потянул за собой всех?

Пришлось молча, скрепя сердце слушать. Наконец Борька иссяк и, сердито буркнув, что я дурак и он меня ждет завтра, и чтобы я даже не вздумал не появиться, отключился.

К счастью, быстрый просмотр сайта с авиабилетами показал, что в 22:15 есть рейс из Казани в Москву. Почти два часа в пути, точнее, час пятьдесят — и я буду на месте. Оставалось только добраться до Казани. Авиакомпания, правда, была так себе, не люблю я их самолеты, но выбирать не приходится. Главное, места еще были, так что я купил билет онлайн и начал собираться.

В первую очередь, разумеется, нужно было собрать все «доказательства» моего сотрудничества с академиком Епиходовым. То есть собственные вещи из прошлой жизни.

К сожалению, самое важное было в разбитом «Макбуке». И это ж надо, что именно перед самым совещанием эта придурошная Валерия его разбомбила. С телефона смотреть данные будет неудобно, так что нужно срочно брать новый ноут.

Был у меня еще учебник, мой старый, который я в прошлый раз прихватил из квартиры Ирины. С пометками еще моей рукой. Еще были две полевые тетради из прошлой жизни. Их тоже взял. Больше ничего не было. Очень мало. Могут и не поверить. И что делать — непонятно.

Я взглянул на часы, с учетом дороги до Казани до отлета оставалось совсем немного времени. И я принялся судорожно собирать вещи.

Тут в дверь постучали.

— Да?

Дверь приоткрылась, и ко мне заглянула Александра Ивановна.

— Сережа, не помешаю? — спросила она, увидев меня с раскрытой сумкой на кровати.

— Нет-нет, заходите, Александра Ивановна. Я тут собираюсь… в Москву срочно надо.

— В Москву? — Она оглядела разбросанные по покрывалу вещи. — На сколько?

— Пока не знаю, в аспирантуру срочно вызвали, — уклончиво ответил я, не желая сейчас грузить ее еще и своей институтской историей. — А вы сами как?

— Я как раз с новостями, — сказала она, закрывая за собой дверь. — Сотников в порядке. Лариса Степановна сказала, что звонила в Йошкар-Олу узнать. Стабильный, в сознании. С трубкой пока, но обещают сегодня экстубировать. Главврач у них спрашивал, кто его зашивал.

— Сказали? — спросил я, сворачивая рубашку.

— Там сами разберутся. Но тот хвалил нас.

Кивнув, я вытащил костюм. Александра Ивановна молча смотрела, как я укладываю его в сумку. Наконец, она не выдержала, отобрала и сама сложила правильно.

— Вот так костюм лучше складывать, тогда не помнется, — сказала она и аккуратно уложила костюм в сумку.

- Спасибо.

— А с Ачиковым, Сережа, я сама разберусь. Не волнуйся за этого пакостника, кишка у него тонка.

— У него даже толстая кишка тонка? — улыбнулся я, вспомнив слова одной песни, и уточнил: — А что, он приехал?

— Мало того, сюда явился. Лично. Рвал и метал, обещал привлечь прокуратуру, Минздрав и лично министра.

— Так сильно переживает за свою шкуру? — спросил я.

— Ему бы зад прикрыть, за должность трясется, — вздохнула Александра Ивановна и пригорюнилась. — Вырастила… племянничка.

— И что он? Почему меня не разбудили?

— Вот еще, — отмахнулась она. — Чтобы после такой операции он еще тебе нервы трепал? Его ребята Япара на порог не пустили. Постояли молча у ворот, потом Япар сам вышел, сказал ему что-то, я не разобрала, и Сергей Кузьмич развернулся и уехал. А потом я ему уже позвонила сама. Поговорили. Думаю, шуметь он особо не будет.

— Думаете? — переспросил я.

— Думаю, — сказала она. — Но что там да как его переклинит, сказать сложно.

Я посмотрел ей в глаза и сказал:

— Александра Ивановна, вы же понимаете, что такого человека оставлять на этой должности — преступление? С вами или без вас, но я буду его убирать. Сделаю все, что в моих силах.

— Ты прав, Сережа, — со вздохом отвела она взгляд. — Мешать не буду. Даже помогу.

— А что изменилось?

— Все изменилось. Все.

С этими словами она торопливо вышла из комнаты. Плечи ее поникли.

А потом мне пришлось воевать с тетей Ниной, требовавшей, чтобы я хотя бы пообедал.

— Нина Илларионовна, — сделал заявление я. — Я уезжаю в Москву.

— Что случилось? — всплеснула руками она. — Какая еще Москва, Сережа? Ты же которую ночь не спишь! Ты в своем уме? Ты понимаешь, что уже поздно? Куда ты на трассу на ночь глядя?

— Да знаю я, знаю. Но позвонил научный руководитель. Завтра меня срочно вызывают на ученый совет. Это очень важно.

Я не стал вдаваться в подробности, чтобы не нервировать ее, а то она, добрая душа, распереживается и всю ночь спать не будет. В общем, нужно срочно ехать. Просто показал ей на экране телефона билет на мое имя.

— Вот, теть Нин, уже билет купил. Так что поехал я. Когда вернусь — не знаю. Может, за день успею обернуться, а может, и несколько понадобится. В любом случае буду на связи. Еве и Наилю так и передайте.

— Ох, Сережа, послушай, подожди, — заохала она и сразу же засуетилась. — Я тебе хоть каких-то пирожков в дорогу сложу. Как раз пеку.

— Да ничего не надо, — отмахнулся я.

— Нет, ты же все равно сейчас будешь машину разогревать. — В ответ на эту сентенцию я только вздохнул. — Так что давай: пока то да се — это десять минут, ты пока, пожалуйста, не уезжай. Я сейчас.

Тетя Нина захлопотала, торопливо вытаскивая противень из духовки, а я пошел к машине.

Пока она грелась, я все копался в прошлом и наконец вспомнил этого Кабановича, о котором рассказал Борька.

Это было в 2010 году, когда я ездил на стажировку в Барнаул. Там я работал с группой алтайских исследователей, мы еще с тамошней народной медициной заодно знакомились. И, помнится, действительно был там молодой парень по фамилии Кабанович, который постоянно крутился возле меня. Все еще в шутку называли его «епиходовский секретарь». Некоторые темы мы с ним вместе начали разрабатывать, но потом он внезапно исчез.

Куда делся — я не знал. Как-то даже написал ему по электронке — но ни ответа, ни привета. А теперь вот, понимаешь ли, всплыл. Я давал ему кое-какие данные на обработку. К слову сказать, не только ему. Я всегда старался поддерживать талантливую молодежь и давать им шанс. Кабанович показался мне перспективным, и я не отрицал возможности взять его к себе в аспирантуру. Но ничего у нас с ним так и не вышло.

И что же теперь получается — он вдруг всплыл и претендует на мое научное наследие? На то, что принадлежит мне по праву? На труд всей моей жизни? На все то, что принадлежит моей научной школе и моей дочери?

М-да, мне это совершенно не улыбалось.

Из кухни вышла тетя Нина и, припадая на одну ногу, засеменила навстречу. В руках у нее был контейнер, видимо, с пирожками.

— Вот, еще горячие. — Она протянула контейнер. — Завтра будет тебе чем позавтракать.

— Спасибо, тетя Нина!

— Ой, да езжай уже, Сережа, — махнула она рукой, но видно было, что ей приятно.

Уже в дороге позвонил Танюхе узнать, как дела с квартирой.

— Да нормально все, та дура больше не появлялась, — сказала соседка. — А ты как там?

— Не поверишь. Снова еду в Казань, чтобы улететь в Москву. Времени впритык, так что даже к себе не успею заскочить.

— Надолго?

— Пока не знаю.

— Ну, не переживай, — вздохнула Танюха. — Я буду присматривать за квартирой. И Брыжжаку тоже скажу, чтобы поглядывал, так что не беспокойся. Если Валерия будет дальше ломиться, мы ее вместе турнем. А вообще, я думаю, завтра попрошу Брыжжака, пусть навесит большой замок — она его снять стопудово не сможет. Да, может, не очень красиво, но пока ты не вернешься и с ней не разберешься — пусть хоть так будет.

— А работяги как будут ремонт доделывать?

— Ой, точно, что-то я не подумала, — смутилась она. — Ну ничего, я к этому твоему новому соседу забегу, к Максу, у него крутая подборка корейских сериалов есть. Вот его попрошу в камеру свою присматривать.

— Спасибо, Тань, что бы я без тебя делал!

— Ну, давай с Богом. Счастливого пути, Серега! Пусть святой Николай Угодник будет тебя сопровождать в этот раз. Он же покровительствует ученым и творческим людям, как раз тебе хорошо будет.

— Спасибо, — от души поблагодарил я, и мы распрощались.

До Казани доехал быстро, погруженный в свои мысли. Думал над этой неожиданно всплывшей проблемой с Кабановичем. Как говорил один мой старый знакомый, нет предела человеческой мерзости… Эх… С другой стороны, радовало, что хороших людей все же больше. Нужно просто дать им шанс. Если так подумать, свое общение с Наилем, тетей Ниной, Евой, да и той же Танюхой… я начинал с конфликта. А потом вон во что все вылилось. По сути, они стали моей семьей.

Машину пришлось оставить на парковке, а потом бежать в здание аэропорта. Благо зарегистрировался заранее, а багажа у меня не было, только ручная кладь.

Влетел в аэропорт и попал на посадку я буквально в последние минуты, но все-таки успел.

Уже сидя в самолете, я снова размышлял, как доказать причастность к моим исследованиям и отбрить этого Кабановича. С другой стороны, не хотелось разрушать ему карьеру — я считал его тогда перспективным. Но сейчас на кону или его карьера, или моя.

С этими мыслями я вырубился.

Перелет — час пятьдесят. Когда разносили напитки — не помню. Проспал. Очнулся, когда меня за плечо уже тронула стюардесса.

— Поставьте спинку кресла ровно, — тихо сказала она. — Через несколько минут мы приземляемся.

— Спасибо, — поблагодарил я, поправляя кресло.

Когда выходил из аэропорта, понял, что впопыхах не забронировал себе номер в гостинице. Торопливо вытащил телефон и попробовал зарегистрироваться в том же отеле, но там мест не было. Что же делать?

Онлайн ничего не вышло, все отели были забиты. Начал обзванивать — та же история. Даже тот мотель, где мы ночевали с Мариной Носик.

Накануне Нового года все оказалось занято. Ну конечно, в конце года как раз все из регионов приезжают: служащие сдают годовые отчеты в разные министерства и ведомства, и, конечно, командировочными все забито, потому что все хотят закрыть год.

И вот что мне делать?

Потыкавшись еще немного, я попытался снять квартиру посуточно, но и там потерпел фиаско. Вот что за невезение такое? Хорошо, что не успел еще вызвать такси. Подумав немного, решил: чем черт не шутит — и набрал номер Алены Петровны.

Она спала, и я ее разбудил. Было жутко неудобно, но выбора особо не оставалось.

— Здравствуйте, Алена Петровна, — сказал я. — Извините, что разбудил. Это Сергей Епиходов, вы меня помните?

— Да, Сережа, — сонным голосом сказала она. — А что у вас случилось? Вы среди ночи звоните. Все в порядке?

— Да вот, — объяснил я. — Прилетел срочно, меня вызывают в институт, а нигде нет ни гостиницы, ни квартиры, вообще ничего. И я не знаю, что делать. Кроме вас у меня знакомых здесь больше нет.

— Тогда приезжайте, Сергей. У меня, конечно, квартирка небольшая, но на кухне раскладывается кресло, и вы вполне можете там переночевать.

— Я заплачу, — обрадованно сказал я.

— Да что вы такое говорите! Просто приезжайте, адрес вы знаете, — вздохнула она.

Мне было очень стыдно, что разбудил пожилую женщину среди ночи, но других вариантов не оставалось. Поэтому, быстренько вызвав такси, я поехал к ней. На часах было уже начало второго.

Мелькнула мысль по дороге заехать в супермаркет, набрать полные пакеты еды, но я отмахнулся: лучше завтра с утра сбегаю, встану чуть пораньше. Потому что кто его знает, где сейчас искать эти супермаркеты?

Таксист подвез меня быстро, московские пробки к ночи рассасывались. И уже через час двадцать минут я был на Таганке прямо у порога дома Алены Петровны. Поднявшись, я позвонил, сгорая от неловкости.

— Кто там? — раздался за дверью голос Алены Петровны.

— Это я, Сергей.

Дверь открылась, и хозяйка посторонилась, пропуская меня.

— Проходите, Сергей.

Она была в платке и халате, лицо немного заспанное.

— Я вам постелила на кухне. Вы голодный? Покормить вас?

— Нет, нет, — торопливо покачал головой я и, не став уточнять, что пирожками, добавил: — Я поужинал.

— Ну, тогда ванная вон там, я полотенце для вас положила на стиральную машинку. Оно темно-синего цвета. Но только имейте в виду: у меня бойлер маленький, поэтому, если принимаете душ, лучше поторопиться, потому что дальше потечет холодная вода.

— Спасибо, — поблагодарил я.

А она все-таки не смогла удержаться от любопытства:

— Сергей, а что у вас случилось?

Не знаю почему — может, потому что был весь раздерганный и переживал, как буду доказывать свою порядочность завтра, может, сказалась бессонная ночь в больнице и мое практически третье рождение на озере — но я внезапно даже для самого себя сел и выложил ей всю правду. Точнее, часть правды. О том, что такая неприятность у меня. О Кабановиче, который появился словно чертик из табакерки, и о том, что завтра предстоит доказывать, что имею право на научное достояние академика Епиходова, но при этом из первичной документации у меня только два полевых дневника и старый епиходовский учебник по нейрохирургии.

Алена Петровна выслушала меня и вдруг сказала:

— Подождите, Сергей. Я вам сейчас кое-что покажу. Может, пригодится завтра…