Глава 21

Если я надеялся после Нового года хорошо отоспаться, то глубоко ошибался.

В общем, я еще сладко спал, когда часов в десять ко мне в дверь комнаты постучали. Я оторвал голову от подушки и недовольно поморщился.

Праздновали мы, конечно, хорошо, с размахом: были и танцы-шманцы, и песни под гармошку, и тосты, и поздравления, и просто всякие душевные разговоры — и все так здорово получилось, что мы сидели до половины пятого утра. Я уходил последним, как и положено хозяину санатория: нужно же было удостовериться, что все в порядке.

И когда я наконец добрался до кровати и уже отключался, последними промелькнули две мысли: как же хорошо прошел Новый год среди моих соратников… и хоть бы меня никто пораньше не разбудил. Но если с первой мыслью все так и вышло, то со второй я просчитался, потому что в дверь с неимоверной силой и грохотом тарабанило разъяренное стадо стегозавров. Или банда троллей.

— Сейчас! — ворчливо прокряхтел я, постанывая, словно столетний дед, поднялся и накинул халат. Нет, выпили мы накануне немного — да ничего, в общем, и не пили, кроме шампанского, — но танцы и бессонная ночь — это все равно сбой режима, а такого организм не прощает.

Система, кстати, пока прогнозом жизни не наказала, рекомендуя дать себе восстановиться следующей ночью.

Смахнув системку, я распахнул дверь. За ней стояла и радостно лыбилась куда более опасная банда, чем какое-то там стадо стегозавров или банда троллей: Борька, Степка и Андрюшка. Насколько я помнил, Полина с детьми уехала домой под утро, как и Анатолий с женой, и прибывший после полуночи Геннадий со своими, — но почему-то спозаранку Андрюшка с Борькой снова оказались у нас.

— Доброе утро, — проворчал я, чувствуя, что для меня оно сегодня явно не самое доброе.

— Дядя Сережа! — громко воскликнул Степка и, минуя меня, вошел в комнату. За ним просочились и остальные.

«Да, а разрешения у хозяина, конечно, спрашивать необязательно», — обреченно подумал я, но ничего не сказал. Мальчишки прошли и, словно воробушки, уселись рядком на мою разобранную кровать.

— Что вы хотели? — спросил я. — Не спится, решили поиграть со мной?

— Да нет, нам спросить надо, — деловито сказал Степка. — Тут такое дело важное.

— Слушаю вас, раз важное дело, — вздохнул я, с трудом подавив зевок.

— Дядя Сережа, докажите им, а то они мне не верят, что я буду помощником Человека-паука!

Ох, блин, вспомнил. Я-то и забыл, как писал ему записки якобы от Человека-паука, а ведь Степа надеялся и верил. Надо было срочно исправлять ситуацию. Я окинул парней многозначительным взглядом и сказал с самым серьезным видом:

— Слушайте сюда! Все так и есть. И Человек-паук дал Степану шанс стать его помощником…

Степан просиял и с триумфальным видом посмотрел на парней.

Договорить я не успел — Андрюшка и Борька аж подпрыгнули от возбуждения:

— Я тоже хочу!

— Нет, это я хочу!

— А почему это ты⁈ Я первый сказал!

— Дядя Сережа! Ну скажите им! — закричал возмущенный Степка. — Человек-паук только меня берет в помощники! Он мне письма писал! И задания давал! Я даже на самбо пошел!

— А я и без самбо могу тебе в глаз дать! — закричал Андрюшка. — Бокс называется!

— А у меня мускулы во какие! — заорал Борька. — Потрогай! Человек-паук меня сразу к себе возьмет!

Гвалт поднялся такой, что ух. Тогда я хитро прищурился и заговорил заговорщицким голосом, стараясь придать своей утренней помятости таинственный флер:

— Так, слушайте меня внимательно. Говорю один раз и повторять не буду. Человеку-пауку нужны помощники. Команда помощников. А чтобы стать командой супергероев, вам нужно сдать три экзамена. Если хотите, конечно…

— Хотим!!! — восхищенно заорали пацаны так, что, казалось, сейчас потолок упадет на пол, а небо — на землю.

— Тогда не кричите. Люди отдыхают, разбудите. В санатории нельзя кричать. Да и вообще лучше не кричать. Так вот… — Я выдержал паузу и, глядя на разом посерьезневшие лица мальчишек, продолжил: — Первый экзамен — на меткость и бесшумность. Итак, вы должны без единого звука сбить свернутыми носками вон с той тумбочки мой будильник. А затем бесшумно, как настоящие ниндзя, пробраться на кухню, тайно взять три бутерброда с лососем и одну бутылку минералки и принести все сюда, не разбудив тетю Нину. Имейте в виду: если она услышит хоть один скрип — задание провалено, и вы в команду не попадаете. А если справитесь — я лично сообщу обо всем Человеку-пауку, чтобы он взял всех. И запомните: работать бесшумно и быстро. Чтобы никто вас не увидел. Вперед, бесшумные помощники Человека-паука!

Мальчишки переглянулись и яростно устремились прочь из комнаты — грабить тетю Нину, совершенно забыв о носках и будильнике.

А я вздохнул и, понимая, что поспать больше не удастся, направился в галерею с целебными бюветами: стакан минеральной воды мне сейчас точно не помешает. Заодно на ходу и зарядку сделаю, и солнышком напитаюсь.

К моему изумлению, у одного из краников стояла Райка и с великой сосредоточенностью набирала в графин воду. Рядом с ней на каменной скамеечке стоял еще один, уже заполненный графин, а возле него лежал пакет с тремя пустыми полуторалитровыми пластиковыми бутылками.

— С Новым годом, Раиса Васильевна, — сказал я, подставляя стакан под струйку минеральной воды из соседнего краника.

Райка — ее я решил величать на вы, пока держит трезвость, чтобы она ощущала разницу в отношении, — вздрогнула, и графин громко звякнул о металлический краник.

— Ой… И вас, Сергей Николаевич, с наступившим. — Она торопливо вытерла руки о фартук. — Я тут это… гостей много, а Нина Илларионовна с ног сбилась. И она говорит: надо графины с минералкой в холле поставить, чтобы люди видели и пили. Но вы не подумайте, я не напрашивалась.

— Да я и не думаю. Просто хотел помочь.

Вытащив из пакета одну из бутылок, я свинтил крышечку и пристроился рядом набирать воду. Райка изумленно на меня покосилась, однако прогонять из галереи моего же санатория не решилась.

Пока она набирала графин, я изучил ее профиль и ужаснулся.

Богачева Раиса Васильевна, 31 год

2-й уровень социальной значимости.

Отношение к носителю: Признательность.

Биологический возраст: 52.

Ну дела… На двадцать один год старше паспорта. И это уже после месяца трезвости… Может, все-таки помочь ей? Доза «Вазорелаксина-Икс»… или как бы его лучше назвать? «Антибухин»? «Непейзол»? «Бухлостоп»? «Кодирол»? «Трезвекс»? Ладно, подумаю еще.

Так вот, доза благодаря системному таланту считалась теперь сама собой: весу в Райке килограммов пятьдесят с небольшим, печень сильно потрепанная — значит, надо брать вчетверо меньше лошадиной порции Федьки и растягивать на неделю, малыми порциями. И побочек у нее будет намного меньше, чем у тех алкашей.

Оставалось спросить ее саму.

— Как вечера проводите, Раиса Васильевна? — спросил я, принимая у нее наполненный графин.

Райка замерла над бюветом. Поняла, конечно, о чем я.

— Тяжко вечерами, — вздохнула она, но ответила честно. — Днем ничего: учеба, потом к Борьке забегу, потом по хозяйству. А вечером сядешь у окна… и в голове одно. Я уж телевизор на всю громкость включаю. Вязать вон начала, носки для сынишки. Кривые, правда, получаются…

— Кривые — это ничего, — сказал я. — Главное, теплые. Про Ерофея слышали уже?

— Да вся деревня слышала. — Она слабо усмехнулась. — Очнулся, говорят, а от водки шарахается, как черт от ладана. Бабы говорят — порченые они теперь. А вот Чепайкин считает, что они одержимы бесами. Что Ерофей, что Колян с Федькой.

— Не порченые и не одержимые, а исцеленные от алкоголизма, хоть и против собственной воли. — Отставив наполненную бутылку рядышком с графином на каменной скамейке, я повернулся к ней. — Раиса Васильевна, я вам сейчас скажу одну вещь. Вы дослушайте до конца, а потом уже отвечайте, договорились?

Кивнув, она на всякий случай закрутила краник.

— Есть средство, — сказал я. — Новое, в аптеках его нет и долго еще не будет. После курса организм перестает принимать спиртное. Совсем и навсегда. Это не кодировка, когда человек боится и терпит, а потом внезапно срывается. Тут совершенно по-другому: организм сам не примет. Захотите выпить — не сможете физически, вытошнит. И обратной дороги нет: раскодироваться или передумать не получится, и «по чуть-чуть по праздникам» тоже больше не будет. Никогда. Теперь о плохом. Средство изучено плохо, людей через него прошло — по пальцам пересчитать. Что оно даст через десять лет, вам честно не скажет никто, и я не скажу. Первые дни после приема будут тяжелыми: слабость, голова чугунная. Тем троим досталась доза в разы больше вашей, да еще и без присмотра, поэтому у вас все пройдет мягче, но легкого процесса не обещаю. Дозу под вас я рассчитаю точно, это моя работа. А вот решение должны принять именно вы, не я. Подумайте хорошенько, никто вас не торопит.

Райка дослушала молча, комкая пальцами фартук, и спросила только одно:

— А Борьку мне вернут? Если я совсем-совсем пить не буду?

— Это решаю не я, а опека, — честно ответил я. — Но трезвая мать с работой, которая месяцами не берет в рот ни капли, — это совсем не то, что было раньше.

— Тогда давайте, — решительно выдохнула она. — Хоть сейчас давайте. Я согласна!

— А вот сейчас как раз нельзя. Сейчас, Раиса Васильевна, праздники, голова у всех дурная. Даже у меня. Подумайте спокойно. Пройдут зимние каникулы — вернемся к разговору, и, если не передумаете, начнем. Средство никуда не денется, оно у меня под замком.

— Мне думать нечего, Сергей Николаевич, — упрямо сказала Райка и снова открыла кран, подставив под струйку бутылку. — Но раз вы говорите думать — подумаю, чего уж мне еще остается? Носки как раз довяжу.

Кивнув ей, я вышел из галереи, а за спиной снова зашумела вода.

Не успел я выпить свой утренний стакан воды и продышаться, как вернулась команда Человека-паука. Мальчишки притарабанили мне целую гору съестных припасов и даже кастрюльку с оливьешкой прихватили.

Я вздохнул, глядя на это калорийное безобразие, и сказал:

— Молодцы. Ладно, теперь давайте завтракать.

Но пацаны завтракать не хотели. Они хотели в команду Человека-паука, и желательно срочно. А Степка сообщил:

— Я уже завтракал.

— А остальные?

— Мы тоже, — с самым честным выражением лица заверили Борька и Андрюха.

— А как вы вообще тут оказались с самого утра? — удивился я.

— Так дядя Гена вез тетю Тайру на работу, и мы заодно попросились, — важно, на правах старшего, заявил Андрей.

— И что, мама вас отпустила?

— Не знаю, — пожал плечами мальчишка, — она спала.

И, предупреждая мои возможные вопросы, он быстро добавил:

— Но вы не думайте, мы Ольке сказали, что в санаторий едем. Она потом маме передаст.

— Ну хорошо, — вздохнул я, понимая, что противиться судьбе в лице этих мальчишек бессмысленно.

— Дядя Сережа, а какое будет второе задание? — ерзая от нетерпения на стуле, спросил Степка. — Мы можем еще булочек вам с кухни принести. Тетя Нина тоже спит и ничего не видела.

Я поднял палец, останавливая их порыв:

— О нет! Второй экзамен будет на хитрость. Вы должны придумать общее кодовое имя для всей вашей команды — чтобы оно было тайным и смешным и чтобы ни одна живая душа, кроме нас, его не знала. Идите и думайте.

Если я надеялся, что они заиграются и забудут, а мне хоть полдня удастся провести спокойно, то глубоко ошибался.

Буквально минут через двадцать, когда я корпел над дополнительной программой исследований с пациентами дома престарелых, а обитатели санатория, отсыпавшиеся после бурной новогодней ночи, по очереди начали сползаться к чаю, в мою комнату снова постучали. Это оказалась Ева с зажатым под мышкой ноутбуком и карандашом за ухом.

— С наступившим, Сергей! Я на две минуты, — торопливо сказала она, усаживаясь напротив меня на стул.

— И тебя, Ева, — сказал я, отодвигая бумаги. Ева как-то незаметно и уже окончательно перешла со мной на доверительное ты, и я принял заданный тон.

— Мне сегодня звонили из Казани, — сразу начала она, открывая ноутбук. — Ну, ты же знаешь: наша Казань, когда надо, — большая деревня. Так вот, моя достопочтенная мачеха Фарида уехала отсюда еще в семь утра, причем даже не прощаясь. В десять она уже завтракала с какой-то закадычной подругой в кофейне, а к полудню у нее в салоне сидели юристы. Причем не тот ее штатный мальчик, который правит договоры аренды, а сильная команда со стороны, из консалтинга. Первого января, Сергей! В половине двенадцатого утра! Ты же понимаешь, какие нынче юристы и что сегодня за обычный тариф они даже на звонок не ответят?

— Понимаю… — Я нахмурился. — Жалобу, думаешь, готовят? Не успокоилась Фарида Равильевна?

— Не-а, не успокоилась, — хмыкнула Ева. — Сто пудов катают в Росздравнадзор про нашу медицинскую деятельность без лицензии. Формально этого может хватить, чтобы приостановить работу санатория до разбирательства, месяца на два. Если не больше. А ведь даже двух месяцев простоя наша экономика не переживет. Мы ляжем, Сергей.

Развернув ноутбук ко мне, она показала таблицу: расходы столбиком, напротив каждого — дата и отметка, что уже есть и чего пока не хватает.

— Наиль начал работать на упреждение, — сказала Ева. — Договор с ЦРБ, заявка на лицензию, вся переписка с ведомствами, санэпидзаключения. Подошьем, пронумеруем, чтобы к приходу любой проверки папка лежала на столе. Так что пока особо не переживай, Сергей, все под контролем. Говорила же: если я в проекте, то я в проекте. Просто держу в курсе.

— Слушай, а отец знает? — поинтересовался я.

— Да, но не заморачивается. Ты его таблетками напугал, и он теперь сидит изучает медицинские сайты. Я ему сказала, что дело с мачехой яйца выеденного не стоит.

— Спасибо, Ева, — от всей души поблагодарил я. — Ладно, иди праздновать, сегодня все-таки первый день нового года.

— Праздновать я буду, когда санаторий начнет приносить прибыль, — сказала она, закрывая ноутбук, и строго улыбнулась. — Если будет что праздновать.

Не успела за ней закрыться дверь, как вернулись малолетние супер-арахнолюбы. И завопили прямо с порога:

— Дядя Сережа! Мы придумали!

— Вот как… — протянул я и с тоской посмотрел на бумаги. — Ну, выкладывайте, раз придумали.

— Мы будем называться «Непобедимая команда Человека-паука»! — гордо сообщил Степка.

— Ну что ж, — вздохнул я, — просто и незамысловато.

— Я буду заместителем Человека-паука, а Андрей и Борька — главными генералами!

— Замечательно, — сказал я, искренне порадовавшись за судьбу человечества.

Непобедимая команда Человека-паука тут же принялась забрасывать меня вопросами. И, чтобы они не засели тут на весь день, я строго сказал:

— Но это еще не все. Есть же и третье задание. — И сделал вид, что раздумываю. — Оно самое сложное и самое важное. Потому что на дисциплину. Поэтому объявляю вам секретное задание номер три: ровно сорок пять минут сидеть в коридоре на одном месте, не шевелиться и не издавать ни звука. Это тренировка терпения. Каждый, кто выдержит, получает звание друга Человека-паука. Кто сдастся — будет обычным солдатом. Но я почему-то уверен, что вы справитесь. Борька уж точно…

Пацан аж приосанился, а остальные заорали:

— Я тоже справлюсь!

— И я!

— Тогда марш в коридор, я засекаю время. А чтобы вы не скучали, вот вам секретный код: каждый раз, когда я или кто-то другой в коридоре кашлянет, засмеется или скажет «добрый день», вы должны одновременно подпрыгнуть и произнести секретное слово «суслик». Это наша человеко-пауковская тайная зашифрованная связь. Все поняли?

Непобедимая команда Человека-паука синхронно кивнула.

— Тогда вперед!

Ну, в общем, как сумел, так и выкрутился. Но разве ж я знал, что так получится? Непобедимая команда Человека-паука отправилась выполнять задание, а я вышел из главного корпуса посмотреть, что там происходит с моим вазорелаксиновым фан-клубом.

Время уже основательно перевалило за обед, но сегодня была свободная программа, и гости санатория только начали просыпаться, а некоторые уже возвращались с прогулки. Я встретил родителей Сереги, с ними была Алена Петровна. Мы раскланялись, но они заметили, что я тороплюсь, и не стали останавливать. Только Вера Андреевна велела застегнуть верхнюю пуговицу, потому что ветер.

Я застегнул и заторопился дальше по аллейке, но не прошел и десятка шагов, как услышал, что меня зовут от будки охраны. Сторож Юрий Иванович подрабатывал у нас и на праздники старался остаться, потому что был одиноким человеком. Кроме того, у него где-то там еще имелась внучка, которая училась, и он собирал каждую копейку, чтобы ей отправить. А за праздничные дни положен увеличенный оклад.

— Сергей Николаевич, Сергей Николаевич! — замахал мне Юрий Иванович.

— Что случилось? — забеспокоился я и быстрым шагом направился к нему.

— Посмотрите!