Глава 21

У меня случился затык. Как-то я не воспринял всерьез то, что мне нарассказывала тетя Нина о ситуации в больнице. А стоило.

Когда собирался в Москву, я взял аспирантский отпуск на три дня, а из-за конференции мне пришлось задержаться еще на четыре (три рабочих плюс воскресенье вместе с дорогой по маршруту: Москва — Казань — Морки). Теперь это нужно было как-то документально оформить.

Но когда я пришел в больницу и отправился прямиком к Александре Ивановне в надежде, что та все-таки работает, мои ожидания не оправдались: ее кабинет оказался заперт.

Я задумался, что делать, как вдруг увидел, что по коридору со всех ног бежит запыхавшаяся Лида. Я ее тут же поймал и задал закономерный вопрос:

— А где Александра Ивановна?

Лида сдавленно охнула, пискнула, ахнула, махнула рукой, затем попыталась вырваться и убежать по делам:

— Ох, не до этого сейчас…

— Лида, стой, — велел я строгим, не допускающим возражения голосом. — Ответь мне лишь на один вопрос. Кто у нас сейчас главврач?

— Так это… Ачиков же, — запинаясь, посмотрела она на меня и зачем-то добавила: — Сергей Кузьмич.

Хорошо, что она вся была в суете и с вопросами про ток-шоу не лезла, а то я уже устал всем рассказывать.

— Лида, а вот что мне теперь с документами делать? — Я обрисовал ей ситуацию со своей поездкой в аспирантуру.

— Ох, даже не знаю, Сергей Николаевич, — заполошно вздохнула она. — С Александрой Ивановной, конечно, можно было эти вопросы порешать. Она хоть и строгая, но справедливая. А что теперь вам делать с Ачиковым, даже и не представляю. Это, по сути, целых три дня прогулов будет. Он этого вам не простит.

Блин, как-то я уж даже и не думал, что могу вот так запросто попасться на крючок. Но, делать нечего, пришлось идти к Ачикову.

Сергей Кузьмич выбрал себе кабинет намного шикарнее, чем у Александры Ивановны. Раньше он, как правило, стоял пустой и заполнялся, когда приезжала высокая проверка из Йошкар-Олы. Сейчас же там обосновался Ачиков. Судя по обстановке в приемной, новой двери и табличке над нею — кабинет явно носил следы тщательного ремонта и больших финансовых вливаний.

В приемной находилась девушка, которую я раньше в больнице никогда не видел, но по формам она совершенно не уступала секретарю из районной администрации. Видимо, в Морках чем мельче начальничек, тем больше он любит сисястых и губастеньких девушек. Хотя такое не только в Морках. Наверное, вопрос эстетики — ну любят большие начальники услаждать взор приятными формами. Я вот тоже люблю, но все же предпочитаю профессионализм, а мешать рабочее с личным — так себе идея.

— Сергей Кузьмич у себя? — спросил я у фигуристой красавицы.

— Он сейчас занят, — поджала губы она.

— Я Епиходов Сергей Николаевич, врач. Скажите Сергею Кузьмичу, что я приехал из Москвы и нам надо обсудить один срочный вопрос.

Будет мне еще эта пигалица рот кривить. Но пигалица опять поджала губы и стала похожа на рыбку из небезызвестного армянского мультфильма «В синем море, в белой пене». Мне даже на миг показалось, что она сейчас споет этими своими губками: «Оставайся, Епиходов, с нами, будешь нашим королем…» Но нет, королем она мне стать не предложила, вместо этого неодобрительно посмотрела и буркнула:

— Ждите.

Сама же принялась что-то допечатывать на компьютере.

— Я не понял, — прождав минуту и видя, что она даже не двинулась с места, начал закипать я. — Что значит «ждите»? У меня больные, у меня работа.

— Ну вот идите и работайте, — равнодушно сказала она, не отрываясь от экрана.

— То есть это вы теперь будете решать, что мне делать и чем заниматься?

Она попыталась ответить что-то едкое, но в этот момент из кабинета вышел Ачиков.

— Здравствуйте, Сергей Кузьмич, — сказал я. — Насколько я понял, сейчас вы исполняете обязанности руководителя больницы?

— Здравствуй, Сергей, — неприязненно сказал он мне, опустив отчество. — А что это ты прогулял аж целых два дня?

Судя по его тону, я не мог ожидать ничего хорошего.

— Мы уже и акт составили.

— Был в аспирантуре, — ответил я, сдерживаясь, чтобы не послать его по известному адресу, — и об этом я говорил Александре Ивановне. У нас договор был, что если мне придется задержаться, то она пойдет навстречу и продлит мне учебный отпуск. У нас там была международная конференция по нейрохирургии, и я выступал с докладом на пленарном заседании.

— Меня не интересует, что вы там с Александрой Ивановной обсуждали, — недовольно фыркнул он. — А у нас в больнице дисциплина теперь на первом месте. Вы прогуляли без причины и в связи с этим уволены.

— Ладно, — пожал плечами я.

Внезапно мне стало все равно. Уволен так уволен. А помочь людям я смогу и вне стен больницы.

И тут в кабинет забежала бледная Лида.

— Там тяжелого больного привезли! — сказала она и с надеждой посмотрела на меня.

А повернулся к ней и ответил:

— Я уже здесь не работаю.

И вышел из кабинета. Пусть Ачиков как хочет, так и разбирается.

Да, безусловно, тяжелобольного человека было очень жаль, но, с другой стороны, сколько я могу за Ачикова делать работу при таком отношении? Но все-таки, не сдержав чувства вины, я заглянул в приемное отделение и посмотрел на прибывшего пациента. Система тренькнула и определила, что, в принципе, его можно отправлять на область, в Йошкар-Олу, время есть и он дорогу благополучно выдержит. Вот пусть и отправляют. Там его приведут в порядок. А вот с Ачиковым я и сам больше работать не хочу.

Успокоив свою совесть таким образом, я развернулся и отправился домой.

Там никого не было, тетя Нина отправилась в Чукшу, только Пивасик и Валера что-то копошились, каждый по своим делам. При виде меня Пивасик встрепенулся и воскликнул:

— Шеф! Усе пропало!

И я с ним в этот раз был солидарен. Но ответил:

— Ничего не бойся, пока ты со мной!

— Окак! — прокомментировал Пивасик и щелкнул клювом.

Валера же проигнорировал меня, потому что в этот момент алчно пожирал вкусный витаминизированный корм для кошек, тот самый, что я привез ему из Москвы. Очевидно, новинка пришлась мелкому засранцу по душе, причем настолько, что даже хозяина он решил проигнорировать.

На кухне я заварил и налил себе мятного чаю, присел и задумался, что же теперь делать. Трудовую книжку я пока не забирал, в затаенной надежде, что Ачиков еще одумается. Но, в принципе, иллюзий, что все будет хорошо, не питал.

Так-то у меня в трудовой книжке было уже отмечено, что я обучаюсь очно в аспирантуре, это время входит в трудовой стаж. Соответственно, переживать о том, что я не в больнице и что будет перерыв в стаже, мне незачем. Оставалось лишь решить вопрос с зарплатой, которой больше не будет. Надо сходить в отдел кадров и все это дело выяснить. А значит, на сегодняшний день передо мной встала только одна проблема — максимально ускорить дело с санаторием.

Я решил не откладывать в долгий ящик, прыгнул в машину и отправился на место.

Лечебница встретила меня тихим шелестом вековых елей. Окружила белым безмолвием, тишиной и бесконечным снегом. Я проехал по дороге между исполинскими деревьями, вырулил к самому зданию и вышел из машины, проваливаясь в снег почти по колено.

Чертыхнувшись и с трудом выдирая ноги из рыхлых сугробов, вошел в здание санатория.

— Блин, надо будет попросить мужиков, чтобы хотя бы прочистили дорожки, а то здесь и ходить невозможно, — хмуро подумал я.

Внутри было прохладно, сыро, и мои шаги гулко отдавались в коридоре. Я прошел по знакомому маршруту к комнатке, где ютилась Тайра Терентьевна, когда тут дежурила.

В санатории, как мне рассказала тетя Нина, они находились по очереди: она и еще Юрий Иванович, сухонький, но довольно бодрый старичок, который подрабатывал сторожем. Но Тайра Терентьевна дежурила две ночи и на третью отдыхала, а старичок — одну, а две оставался дома. В принципе, пока это всех устраивало, но надо уже начинать думать о том, как тут все будет дальше, когда начнутся большие работы и внутри появится дорогое оборудование, строительные материалы и так далее. Потому что если какие-то злоумышленники решат вынести импортную краску или трубы, то что Тайра Терентьевна против них сделает? А ничего.

Отложив этот, несомненно, важный вопрос на попозже — когда приедут Ева и Наиль, с ними и решим, — я постучал в дверь и, услышав голос Тайры Терентьевны, открыл.

— Входи побыстрее, Сергей Николаевич, — сказала она, — а то все тепло так выпустишь.

Да, действительно, в самом санатории зуб на зуб не попадал, а у Тайры Терентьевны в каморке работал электрообогреватель, поэтому там было достаточно тепло и сухо.

Я вошел и сказал:

— Ну что тут, рассказывайте. Меня же неделю не было, я в Москву ездил. Теперь хочу понять, что тут происходит.

— А что… — начала деловито Тайра Терентьевна, при этом неторопливо натягивая овчинный тулуп, — сейчас пройдем, вы все сами и посмотрите. А затем мы попьем чайку и все проблемы обстоятельно обсудим.

Я уже по своему опыту знал, что с Тайрой Терентьевной спорить нельзя. Если она решила выстроить общение именно таким образом, значит, мы будем сначала осматривать и только потом обсуждать. Но она оказалась абсолютно права. Иначе что обсуждать не глядя?

Мы вышли из комнаты, она деловито заперла дверь — я еще удивился: если никого во всем здании нет, зачем запирать? — но комментировать не стал. Мы снова потопали по улице, сначала куда-то влево, утопая по колено в снегу, а затем повернули на довольно хорошо утоптанную тропинку.

— Я вас напрямик повела, — пояснила Тайра Терентьевна извиняющимся тоном, — просто если обходить, то далеко, мои кости не выдерживают.

«Угу, — скептически подумал я. — Обходить не выдерживают, а брести, барахтаясь по колено в снегу, выдерживают». Но ничего вслух не сказал. Мы прошли по нормально расчищенной тропинке и очутились у небольшого флигеля. Точнее, он был невысокий, одноэтажный, но зато достаточно длинный.

— А вот и наш домик, — радостно возвестила Тайра Терентьевна.

Вокруг здания суетились мужики, и я узнал среди них тех из марийской общины, которых принимал на работу. Двое тащили огромные шланги, еще один с молотком бежал по каким-то делам. При виде меня они вежливо поздоровались, но работу не прекратили. Мы вошли внутрь, и из домика пахнуло краской, побелкой, свежеструганной древесиной и всем тем, что обычно сопутствует внутренней отделке.

— А вот и то, что они уже сделали. — Тайра Терентьевна достала из кармана связку ключей и начала поочередно открывать комнаты.

Здание представляло собой нечто похожее на студенческую общагу, только покомфортнее: длинный коридор, по одну сторону которого шли двери в квартиры или комнаты — я еще там не был, не видел, — а в конце ответвление, где я рассмотрел небольшую кухоньку и, видимо, душевые с туалетом.

— Ну что же, в принципе довольно неплохо.

Мы зашли в первое помещение. Дверь была абсолютно новая, металлическая. Комната достаточно большая — здесь могли поместиться не только кровать, диван, большой шкаф, стол, но и кое-какая другая мебель.

— Вот так здесь будет жить наш персонал, — пояснила Тайра Терентьевна.

Комната была полностью приведена в порядок: стены выкрашены приятной светло-бежевой краской, потолок натяжной белый, на полу лежал новый бежево-сероватый ламинат, и, что мне больше всего понравилось: окна и балконная дверь тоже были вставлены новые, пластиковые. Никакой мебели еще не завезли.

— А вот здесь прям очень хорошо. — Тайра Терентьевна открыла балконную дверь.

Я выглянул и увидел длинный-длинный балкон, который шел сплошняком снаружи через все комнаты.

— Это такая лоджия, здесь хорошо утром сидеть и чай пить. Ну, или можно вещи сушить, — пояснила Тайра Терентьевна, и мы поспешили обратно, потому что ветер начал задувать.

Затем заглянули еще в несколько комнат, и я убедился, что уже шесть из них практически готовы.

— Осталось только пару дней, чтобы все окончательно подсохло, — прокомментировала Тайра Терентьевна, — и можно начинать завозить мебель. Еще осталось сантехнику поменять, но это мужики уже будут делать аж послезавтра.

Она провела меня в старые душевые, еще советского образца, которые тоже явно нуждались в ремонте.

— Откуда деньги? — спросил я озадаченно. — Ведь еще ни копейки у меня нету.

— А это наша Евочка Александровна постаралась, — улыбнулась Тайра Терентьевна. — У нее и спрашивайте. Деньги есть, сейчас срочно все делают.

— Хорошо, — обрадовался я.

— Ну, в общем, еще недельки две — и будет полностью готово. Но если кто-то очень сильно торопится, то уже переселяться вполне можно, — с намеком сказала она.

Я насчитал двенадцать комнат или небольших квартирок. В принципе, для двенадцати человек здесь место для жизни есть. И скоро оно будет очень даже комфортным.

Мы вышли из флигеля и отправились обратно в санаторий. Причем Тайра Терентьевна теперь повела меня другой дорогой, и кости у нее уже не болели.

Мы зашли со стороны бювета, и я обратил внимание, что и там уже начаты восстановительные работы. Во всяком случае, стены были частично приведены в порядок, а одна из систем зияла разобранными коммуникациями.

— Все меняют, — с гордостью пояснила Тайра Терентьевна. — Пока отключили. Трубы старые, чугунные. И там уже образовалось много накипи.

Я кивнул: это дело я вполне понимал.

— Здесь, конечно, работы на дольше — недели на две–три. Но если кто захочет воды попить, то там есть еще маленький краник, и вода нормально бежит, — хихикнула она. — Конечно, не так красиво, как было, но пока и так сойдет.

Воды я хотел, поэтому с удовольствием попил, используя вместо стаканчика ладонь. Затем мы перешли в соседнее отделение, где были ванны, они были мощные, чугунные, обильно покрытые ржавчиной изнутри. Там, как говорится, конь не валялся и работы было поле непаханое.

— Тут надо вкладывать и вкладывать, но при желании все заработает, — сказала Тайра Терентьевна. — Единственное что очень холодно. И эти ванны, видите, они такие шершавые от налета, поэтому, конечно, лучше их поменять.

— Да, хотелось бы установить джакузи, — задумчиво размечтался я. — Тогда пользы будет намного больше.

— Ой, эти все ваши новомодные джакузи! Мы к такому не привыкли.

Тайра Терентьевна улыбнулась и потянула меня дальше. Мы вошли в грязевое отделение, и там тоже предстояло работы, но мне понравилось то, что уже начали менять большую трубу, по которой жидкая теплая грязь подавалась под напором к ваннам.

— Ну вот, пока все, — сказала Тайра Терентьевна, а потом хлопнула себя ладонью по лбу и добавила: — Ой, чуть не забыла, идемте. Кухню же тоже начали делать!

На кухне, конечно, был бедлам. Там как раз отламывали плитку от стен, и все было в побелке, кирпичной крошке и в ужасном состоянии. Я аж расчихался.

— Так что уже начали. — Тайра Терентьевна была счастлива. — Все ждут не дождутся, когда санаторий работать начнет. В принципе, в течение месяца, минус новогодние праздники и Рождество, санаторий может заработать хотя бы частично, — сказала она. — А вам теперь нужно искать персонал.

Я улыбнулся и кивнул. Здорово получилось!

Я смотрел в окно, раздумывая над этим вопросом и бездумно обводя взглядом ели вдалеке, когда запиликал телефон. Звонила Юмашева Алиса Олеговна. Я принял вызов.

— Сереженька, — судя по ее тону, она явно что-то задумала и сейчас будет выпрашивать. Эта лиса всегда применяла именно такую тактику, я уже хорошо ее изучил.

— Здравствуй, Алиса Олеговна, — в тон ей ответил я. — Что-то случилось или ты просто соскучилась по мне и решила узнать, как у меня дела?

— Да как сказать… — засмущалась она. — Как бы да. Расскажи, как у тебя дела, Сережа! Ведь теперь ты у нас телезвезда, да? — Она рассмеялась. — Прости, ты был шикарен, так разделал этих идиотов! Но я вообще-то по делу звоню.

И, не дав мне ответить на ее первый вопрос о том, как у меня дела, сразу же перешла к тому, ради чего звонила.

— Слушай, ты же помнишь, когда у меня была… э… вечеринка мести? Шик-пати? Помнишь же? И там была такая женщина, Элен, ты ее помнишь?

Честно говоря, я тогда почти никого не запомнил. Алиса была на грани и постоянно срывалась, плюс ей жали туфли, плюс мне приходилось ее поддерживать, да еще и Наиль тогда постоянно ко мне придирался: то какими-то гопниками угрожал, то разборки в туалете устраивал. Поэтому запомнил только Николь и Виталика. Ну, вслух я этого, конечно же, не сказал, лишь протянул неопределенным тоном:

— Ну, что-то такое помню. А что?

— А вот то. Наша бедная Эленочка… она совсем плоха стала, ей срочно нужна твоя помощь!

— Сочувствую, — сказал я. — Но если ей плохо, то нужно пройти обследование и, наверное, лечь в больницу. Это если там какие-то серьезные проблемы и она все это не надумала от скуки.

— Подожди, подожди, — перебила меня Алиса. — Я не о том. Она такая слабенькая стала. Ей нужно укрепить организм. Помнишь, ты говорил, что санаторий у тебя скоро заработает? Да я и сама видела, что у тебя там все более-менее нормально. В общем, она готова приехать.

— Постой! — опешил я. — Что значит приехать? У меня в санатории еще не готово ничего, тут ремонт идет, один туалет на весь этаж работает. И холодно, как в склепе. О чем ты говоришь?

— Ты пойми, Сережа, она совсем пропадает, ей очень нужна твоя помощь! Ну и омолодиться она хочет тоже, — хихикнула Алиса.

— Алиса Олеговна, что за детский сад? — возмутился я.

— Она уже… в общем, это… она выезжает завтра утром. И сразу прибудет к тебе в санаторий, так что встречай. — С этими словами Алиса Олеговна быстренько нажала отбой.

А я сколько ни пытался ей перезвонить — шли гудки.

Вот зараза!