Глава 23

На следующий день с самого раннего утра я уже был в санатории. Мы вообще с тетей Ниной проснулись рано: я в шесть, а она так вообще около пяти, если не раньше.

Вчерашние разговоры привели нас к тому, что решение было принято кардинальное: переезжать в санаторий — и точка.

И сейчас Элен в ярко-розовом спортивном костюме, не накрашенная, с волосами, стянутыми в пучок, сидела напротив меня. Теперь она уже была похожа не на светскую львицу, а на пожилую работницу архива, которая зачем-то напялила на себя эту брендовую тряпку. Кстати, кроме двух стульев и стола, которые появились здесь сегодня, больше в комнате ничего не было. Очевидно, мужики постарались, зная, что я начинаю работать с первым клиентом.

— Сейчас мы с вами обстоятельно побеседуем, Элен, — сказал я, — и определим наши основные «болевые» точки, по которым и начнем работать.

Она поджала губы и молча воззрилась на меня.

— Я вся одна большая «болевая» точка.

— Нет, нет, так не годится. Итак, рассказывайте все подробно, — начал я.

— Что рассказывать? — Элен посмотрела на меня.

— Ну как же, ведь вы сюда приехали, даже невзирая на все те недостатки в санатории, которые сейчас есть. Вы готовы мириться с таким вот дискомфортом. Значит, причина вашего приезда очень веская, и она доминирует над всеми теми неудобствами, с которыми вы здесь столкнулись, — ответил я.

— Так и есть, — кивнула Элен. — Все плохо. Точнее, все очень плохо. У меня такая куча проблем, что вы даже не представляете. Лечите меня, доктор.

— Я буду вас лечить, но для начала должен от вас услышать обо всех проблемах.

Она вздохнула еще раз и сказала:

— Понимаете, доктор, я веду абсолютно правильный образ жизни. Не пью, не курю, занимаюсь спортом регулярно: два раза в неделю хожу на бассейн и три раза в тренажерный зал. То есть у меня идет правильное чередование силовых и кардионагрузок. Я придерживаюсь правильного питания, постоянно сижу на диете, исповедую интервальное голодание. Прилежно выполняю все те задачи, которые передо мной ставят лечащие врачи, горстями пью витамины и БАДы. Я уже не знаю, что еще можно придумать. Прохожу чекап раз в полгода, и при всем при этом у меня такое впечатление, что я словно ветхая половая тряпка, которую выжали и бросили где-то на пороге. У меня совершенно нет сил.

— А вот с этого места поподробнее, — попросил я. — Как именно у вас нет сил?

— Ну вот представьте, я сплю, — начала Элен, — всю ночь нормально, как положено. Утром просыпаюсь — такое впечатление, что я всю ночь вагоны разгружала. А утром еще более уставшая, чем до того, как ложусь спать. Это раз. Во-вторых, у меня нет никаких сил заставить себя что-то сделать. Я по несколько минут себя уговариваю и делаю все только на силе воли. Даже в театр хожу через силу, даже в гости или с подругами встречаюсь. Раньше я это делала с удовольствием, а сейчас я совершенно ничего не хочу. В общем, я так думаю, что довела себя до полного выгорания и не могу никак восстановиться. Пропила полный курс витаминов. А еще недавно была в хорошем санатории в Кисловодске. Пытаюсь выдержать режим дня, но у меня ничего не получается. Неужели это настоящая старость и на этом все?! Доктор, я не хочу умирать, помогите мне, пожалуйста.

Она завершила свой монолог таким вот призывом и с надеждой уставилась на меня. Повисла пауза. Я смотрел на нее — точнее, не столько на нее, сколько определял слабые места, с которыми предстояло работать. Элен, очевидно, восприняла это как то, что я ей не поверил, или еще что-то, потому что смутилась и отвела взгляд.

— Проблема примерно понятна, — сказал я. Это было хорошее дополнение к той картине, что мне уже дала Система.

От удивления Элен на меня внимательно посмотрела, но ничего не сказала.

— Давайте первый этап нашего с вами оздоровления начнем следующим образом, — добавил я. — Во-первых, у вас проблема не столько физическая, сколько комплексная, поэтому будем воздействовать на все ваши болевые точки одновременно.

— Как это? — удивилась Элен.

— Ну, смотрите. Физическая работа будет заключаться в том, что вы начнете выполнять мои предписания как врача, а также делать то, что я вам скажу. Например, сейчас мы с вами пойдем на улицу. У нас до завтрака еще примерно минут сорок есть. Мы с вами будем расчищать дорожки от снега.

— Но я никогда… — пробормотала Элен.

— Вот именно. Вы никогда. А вот сейчас мы с вами на свежем воздухе немного поработаем, и вы сами увидите, что ситуация сразу же начнет меняться. Немножко, но главное, что вам требуется — это почувствовать свою нужность. Вы кем работали, до того, как вышли на пенсию?

— Э… п-пенсия, — Элен покраснела и замямлила. — Ну, я не совсем как бы и пенсионерка…

— Давайте не будем сейчас вот эти реверансы изображать, — осуждающе покачал головой я. — Поговорим серьезно. По возрасту вы уже должны быть на пенсии. Получаете вы ее или нет — это другой вопрос, но меня интересует другое: вы же работали раньше?

— Ну да, немножко, — тихо сказала она и покраснела. — До того как вышла замуж и пошли дети. Они сейчас в Америке, поэтому мы общаемся редко, в основном в соцсетях.

— Понятно, — сказал я. — То есть вы абсолютно одиноки здесь, в Казани, правильно?

— Ну, у меня подруги есть и вот Альфик…

— Все ясно. Но вы не ответили: кем работали?

Она замялась и тихо сказала:

— Я закончила пединститут. Училась на логопеда.

— О как! — искренне обрадовался я. — Это же просто замечательно! Вы даже не представляете, насколько это замечательно!

— Почему? — испугалась она.

— Потому что мне как раз нужен логопед. Есть здесь такой мальчик, зовут его Борька, мать у него алкоголичка… — И я начал рассказывать о том, как спас Борьку в Чукше и как Райка пытается встать на путь истинный.

— Сейчас этот мальчик находится в одной семье под временной опекой, — закончил я. — Но разговаривает он из рук вон плохо, много букв вообще не выговаривает. Сами понимаете, какая это проблема и что ее нужно решать именно сейчас. Предшкольную подготовку он совершенно не прошел, поэтому вся надежда на то, что мы найдем ему логопеда и хоть немного его подтянем до того, как он пойдет в школу. Вы представляете, однажды он даже пытался из больницы сбежать и сам пошел в школу учиться, — рассмеялся я. — Завуч меня вызвала, и мы его практически насильно вернули обратно.

— Вот это да, — округлила глаза Элен. — Дети сейчас не особо хотят в школу.

— Вот поэтому я хочу, чтобы вы с ним позанимались. Каждый день вы будете заниматься, сколько там положено. Около часа, видимо.

— По сорок минут или по тридцать пять, — поправила меня Элен. — Потому что, если ребенку пять лет, как вы говорите, длинные занятия он просто не сможет выдержать.

— Ну, может, в день по два урока по тридцать минут? Я начну вас лично возить в Морки, и вы будете с этим мальчиком заниматься.

— Я не помню методики, — попыталась выкрутиться Элен, — я и работала-то логопедом лет тридцать назад. Уже все забыла. И методики давно поменялись.

— Да что вы говорите! — усмехнулся я. — Тоже мне проблема! Методики. Здесь, в Морках, нет ни одного логопеда. Была одна женщина, но, говорят, ушла в декрет и уехала в соседний район. А мальчику прямо сейчас помочь надо.

— Но зачем это мне? — удивилась Элен.

— А вот это и есть ваша вторая болевая точка. У вас будет дело, за результат в котором вы в ответе, потому что все Морки, которые знают историю этого Борьки, будут наблюдать за вами. Это раз. Во-вторых, это для вас как особый пункт самореализации. Видите, вы сами говорите, что вам стало скучно ходить на все эти светские тусовки, театры, встречи с подругами. А новое занятие, помощь сироте, больному ребенку, который находится в сложной жизненной ситуации, — это очень благое, хорошее дело, и оно даст вам ту ментальную энергию, которая вместе с физической работой немножечко выдернет вас из апатичного состояния. Понимаете?

Элен задумалась на некоторое время, а потом сказала неуверенным голосом:

— Можно попробовать.

— Вот и замечательно, — обрадовался я. — Так чего тянуть? Давайте попробуем прямо сейчас. Смените этот свой ужасный костюмчик на что-то более приемлемое, и идемте сперва чистить снег. Потом вы попьете воду. И я с вами, затем у нас завтрак. А дальше посмотрим, как вы будете себя чувствовать, и начнем следующий этап нашей программы.

— Чем вам не нравится мой розовый костюмчик? — возмутилась Элен — впрочем, больше притворно. Видно было, что она заинтересовалась моим первым этапом программы и уже горела от нетерпения попробовать что-то новенькое.

— Нет, он неплохой, — пожал плечами я. — Хотя цвет ярковат, но это с моей точки зрения. Просто я смотрю на него и понимаю, что вы в нем замерзнете, на улице, сами видите, какая погода.

— Вижу, — вздохнула Элен и пошла переодеваться.

Мы вышли, и я прихватил на крылечке две лопаты, которые оставили для нас рабочие.

— Вот, пожалуйста, — по-джентльменски протянул я одну, чуть поменьше и полегче, Элен.

— А что здесь копать? — с ужасом посмотрела она на огромные сугробы, и лицо ее выразило весь скепсис по отношению к предстоящей работе.

— Элен, не беспокойтесь, уверен, что вам понравится, — сказал я. — Нет ничего интереснее, чем разгребать снег. Он же мягкий. Сами попробуйте. Мы будем расчищать от крыльца вон туда, видите тот столб — аж до него. Если у нас все получится, и мы справимся, значит, будем молодцы. Если не получится — ну, тогда завтра у нас еще есть целый день. А затем надо будет расчистить еще одну дорожку к тому месту, где была ваша машина. Помните, как мы по сугробу вчера шли?

— Помню, — кивнула Элен и содрогнулась.

— Ну вот, мы должны все это дело решить.

— Это у вас методика такая — чтобы пациентов, которые платят деньги за лечение, заставлять впахивать? — немного недовольным тоном сказала она.

— Именно так, — усмехнулся я. — Еще Антон Семенович Макаренко, великий советский педагог, утверждал, что любое перевоспитание тела и духа начинается с хорошего крепкого труда. И я его полностью поддерживаю. А все его выводы базировались на методиках известных врачей и ученых прошлого века. Да, и вы помните, Энгельс сказал: «труд создал человека». Так кто мы такие, чтобы сомневаться?

Элен никак не прокомментировала мое заявление, молча взяла лопату и пошла грести снег. Сначала она делала это через силу, скривившись, потому что надо, но постепенно начала увлекаться и загорелась настолько, что даже опередила меня. И движения ее, поначалу вялые и неловкие, становились все более и более уверенными.

— А где ваш этот Прохор Евграфович, кстати? — спросил я.

— В Казань уехал, — отмахнулась Элен, — здесь ему спать негде было. И дела дома еще есть. Послезавтра вернется. А что?

— Да просто не видел его, вот и любопытно стало, — ответил я. — Имя у него уж больно интересное…

— Нормальное у него имя, — фыркнула Элен, а затем рассмеялась. — На самом деле его зовут Олег. Сидоров Олег.

— Олег? Не Прохор Евграфович? Но как же…

— Ну а что! — Элен с вызовом уставилась на меня. — Вон у Виолетты вообще негр работает. У Джессики — настоящий китаец. У Мии — альбинос. Представляете, весь белый, а глаза аж красные. Так чем я хуже? Олег толковый парень, но он обычный. Пришлось переименовать. А то перед людьми стыдно. Что я, нищебродка какая-то?

Мы как раз добрались практически до самого столба — главной точки нашей работы, — когда из-за угла санатория показалась процессия. Я присмотрелся и усмехнулся: тетя Нина, Наиль и… Ева (!) тащили все наши пожитки (я с собой прихватил лишь небольшую часть) и шли устраиваться сюда, во флигель.

Поравнявшись с нами, они удивленно посмотрели, как мы с Элен работаем.

С Наилем мы обнялись, с Евой перекинулись парой реплик, после чего она заметила:

— Папа посмотрел то ток-шоу на Первом с вашим участием, Сергей Николаевич.

— И? — поднял я бровь.

— Попросил вам передать, что, цитирую, «Костяна накажем», а «того мужика, у которого якобы дочку врачи угробили, уконтрапупим», — Ева довольно похоже изобразила тон отца, после чего заметила: — И я с ним согласна.

— Нет, Ева Александровна, оно того не стоит. Свяжитесь, пожалуйста, с папой и скажите, что не надо марать руки. У нас есть более важные дела.

В этот момент Элен демонстративно откашлялась, и я сказал всем:

— Знакомьтесь, это Элен, наш первый пациент.

— Пациент? — удивилась Ева и с неодобрением посмотрела на меня. — Это и есть ваш метод, Сергей Николаевич? Пациентов заставлять работать?

— Да, труд создал человека, — гордо ответила Элен и, вздернув нос, продолжила работу.

— Ладно, идите устраивайтесь, там еще часть комнат свободных, — сказал я. — Сами разберетесь. И мне какую-то комнату выделите, раз уж так.

— Да, выделим, — пообещала Ева.

— А где Пивасик и Валера? — спросил я.

— Вот здесь, в переноске, — показал Наиль на переноску, которая была прикручена к его рюкзаку.

Изнутри доносилось какое-то шебуршание, но, в принципе, ребятишки-суслики вели себя спокойно.

Когда мои ушли в дом, мы снова вернулись к снегу.

— Скажите, Сергей Николаевич, — задала вопрос Элен, когда мы поравнялись, — а почему вы, такой известный врач с такими неплохими результатами, судя по отзывам Алисочки, сидите здесь, в этой глуши?

Я усмехнулся:

— А чем здесь хуже, чем в той же Казани? Посмотрите вокруг: лес, а там, чуть дальше, озеро. А воздух какой! Хрустальный. Целебный! Это же чудо, а не жизнь.

— Но здесь такая глушь…

— Но тем не менее вы, довольно известный человек в Казани, приехали сюда ко мне, — усмехнулся я. — И другие приедут, если им тоже надо будет.

— Но разве вам самому не хочется всей этой городской суеты, которая здесь недоступна?

В этот момент из домика выглянула тетя Нина и закричала нам:

— Идите завтракать! Пока теплое!

— Пойдем? — спросил я Элен и добавил: — Тетя Нина к приемам пищи относится очень внимательно и не любит, когда пропускают. А суеты и здесь хватает. Уж поверьте.

Завтрак у нас был в одной из комнат, где уже сделали ремонт, но она оставалась пустой. Мужики вчера, видимо, не только в пару помещений внесли мебель. В одном из них они оборудовали что-то по типу временной кухни: тут была микроволновка, два стола-книжки, стулья, немного посуды и электрочайник. Конечно, негусто, но на первое время сойдет. А там и кухню, я надеюсь, отремонтируют.

— Электроплитку возьму у Тайры Терентьевны, — домовито рассуждала тетя Нина, раскладывая нам по тарелкам сырники со сметаной. — На обед сварю рисовый суп и гороховое пюре. А вот что к пюре — еще не решила. Может, стоит котлет на пару? Или лучше отбивных сделать?

— Вы все вкусно делаете, — ответила Ева и пододвинула к себе блюдо с сырниками.

— Я сегодня встречаюсь в администрации с нужными людьми, — сказал Наиль.

— Мне говорили, — кивнул я и налил себе чаю. — Я бы тоже хотел поприсутствовать при встрече. Но мы сейчас с Элен планируем съездить к Фроловым. Вы представляете, Элен, оказывается, — логопед. И посмотрит Борьку.

— Ой, как хорошо, — всплеснула руками тетя Нина и уже более благосклонно посмотрела на нашу первую пациентку.

Та польщенно улыбнулась. Ледок первоначального отчуждения потихоньку начал таять.

— А у нас во второй половине дня встреча, — обрадовал меня Наиль, — так что все вы успеете.

— Вот и отлично, — обрадовался я.

После завтрака мы с Элен сразу же отправились к Фроловым на моей машине.

— Давайте прямо сейчас заедем в магазин, — сказал я Элен, — это займет всего минут двадцать. Хочу купить минтай. Вы даже не представляете, как вкусно тетя Нина умеет готовить эту рыбу.

И я рассказал, как даже Наиль полюбил минтай, когда попробовал его в исполнении тети Нины.

— О! Я уже хочу попробовать! — засмеялась Элен.

Вообще, после работы на свежем воздухе настроение у нее явно приподнялось. Она всю дорогу улыбалась и даже разок пошутила.

Мы доехали до гипермаркета «Корона», который был на выезде из Морков, и вошли в магазин.

— Рыбный отдел там, — сразу же сориентировалась Элен и потащила меня в нужном направлении.

Мы пересмотрели всю рыбу, но минтая не нашли.

— Неужели разобрали? — расстроенно сказал я. — Наиль говорил, что тут его полно.

— А давайте спросим у продавцов, — сказала Элен и, не дожидаясь моего ответа, пошла искать сотрудника магазина. Я устремился за ней.

В соседнем отделе девушка в форме расклеивала ценники на новый товар.

— Извините, можно вас на минуточку отвлечь, — вежливо сказала Элен, — нам нужен минтай, но мы его не нашли…

— Минтай? — удивилась девушка и покачала головой. — Но у нас нет минтая.

— Но ведь был же?

Девушка задумчиво поморщилась, достала из кармана небольшой планшет и пробила товар.

— Нет, минтая у нас в магазине никогда и не было, — покачала она головой.

***

Друзья! Завтра в полночь выйдет финальная глава девятой книги и, одновременно с ней, первая глава книги десятой, юбилейной. Вы, наверное, сразу побежите ее читать и забудете поставить лайк этой книге. А она ведь удалась? Вспомните: научная конференция, караоке, ток-шоу, возвышение Ачикова... Мы старались!) В общем, мы снова вошли в режим Пивасика и попрошайничаем лайки. Они помогут серии получить новых читателей. Спасибо!