Глава 9. Тяжесть чужих ожиданий и лёгкость бытия

Утро следующего дня Отбора началось с тяжелых шагов. Когда в нишу вошла леди Гертруда, кресло под ней не просто скрипнуло — оно жалобно охнуло. Девушка была высокой и статной, но её фигура, далёкая от измождённых стандартов местной моды, казалась ей самой личным проклятием. Она куталась в необъятный палантин, пытаясь занять как можно меньше места в пространстве.

— Не смотрите на меня так, леди Элиза, — Гертруда опустила глаза, и на её полных щеках проступил пунцовый румянец. — Я знаю, что я здесь — недоразумение. Матушка говорит, что я занимаю место двух невест, а ем за троих, хотя… — она всхлипнула, — я со вчерашнего дня съела только одно яблоко.

Я молча пододвинула к ней тарелку с имбирным печеньем.— Ешь, Гертруда. От яблок на пустой желудок только характер портится.

— Матушка велит затягивать корсет так, что я не могу дышать, — продолжала она, игнорируя сладости. — Она говорит, что я — обуза. Что моё здоровье — это кара небесная за её грехи. У меня с детства всё идет не так: вода задерживается, силы тают, а вес растёт, даже если я пью одну росу. Матушка боится, что я останусь на её попечении до смерти, и поэтому буквально вытолкала меня к дракону. Сказала: «Может, он слепой или любит покрупнее, хватай шанс, а то сгниёшь в девках».

Я внимательно посмотрела на Гертруду. Бледная кожа, специфические отёки под глазами и эта вечная одышка… В моем прошлом мире это назвали бы нарушением обмена веществ или проблемами со щитовидкой. А здесь это называли «проклятием лени».

— Послушай меня, Гертруда, — я мягко, но решительно отодвинула её руки от шнуровки платья. — Твоя мать ошибается в двух вещах. Во-первых, ты не обуза, ты — человек с нарушенным магическим балансом организма. Это лечится правильными настоями, а не голоданием. А во-вторых… кто тебе сказал, что любовь измеряется обхватом талии?

— Все говорят… — прошептала она.

— «Все» — это те, кто не видит дальше собственного носа. Посмотри на Рагнарёка, — я кивнула в сторону колонны, где из тени снова показался кончик драконьего сапога. — Он весит несколько тонн, покрыт колючей чешуей и ест целых быков. И что, кто-то называет его «обузой» или «слишком крупным»? Нет, его называют Великим.

Дракон в тени отчетливо поперхнулся воздухом.

— Гертруда, твоё тело — это просто сосуд. Сейчас он немного переполнен из-за болезни, которую мы вылечим. У меня в поместье есть травница, которая ставит на ноги и не таких «тяжёлых» пациентов. А что касается матушки… Знаешь, почему она хочет тебя выдать замуж? Потому что ей лень заниматься твоим здоровьем. Ей проще переложить эту «проблему» на чужие плечи.

— Но кто меня возьмет такую? — Гертруда шмыгнула носом.

— Для начала — ты сама должна себя «взять». Как только ты перестанешь извиняться за то, что существуешь, мир изменится. Когда ты получишь компенсацию за Отбор, ты не отдашь её матери. Ты наймёшь целителя, купишь себе удобный дом и будешь жить так, как хочется ТЕБЕ, а не твоему корсету. И поверь, как только ты расправишь плечи, найдётся тот, кто оценит не количество твоих килограммов, а тепло твоего сердца.

Гертруда впервые за долгое время потянулась к печенью. Она откусила кусочек, и в её глазах заискрились слёзы — но уже не от горя, а от осознания, что она имеет право на этот кусочек. И на эту жизнь.

— Спасибо, леди Элиза, — она выпрямилась, и оказалось, что она на голову выше большинства претенденток. — Я… я больше не буду затягиваться до хруста. Пусть смотрят, если хотят.

Когда она вышла из залы, Рагнарёк наконец явился полностью. Он подошёл к столу и сел напротив меня, глядя на пустую чашку Гертруды.

— Вы сравнили меня с ней, — констатировал он. — Сказали, что я тоже много ем и вешу несколько тонн.

— Это была метафора, Ваше Величество. Но суть вы уловили, — я невозмутимо подлила себе кипятка. — Восемь, Рагнарёк. Восемь девушек обрели смысл жизни, который не включает в себя вашу персону.

Дракон молчал долго. Потом он вдруг протянул руку и взял печенье с тарелки.— Девятая, кажется, пришла из рода военных магов? У неё такой вид, будто она хочет меня не поцеловать, а вызвать на дуэль.

— Вот и отлично, — улыбнулась я. — Нам как раз не хватало немного дисциплины в этом кружке анонимных невест.

А что бы Вы сказали Гертруде?