Глава 12

Мне снилась Анна. А если точнее — наша первая встреча на рынке, где строгая дворянка выбирала себе авокадо. А потом вдруг всё вокруг закрутилось, наряд девушки резко начал меняться, и спустя несколько секунд её сложно было узнать. Она была облачена в традиционные одеяния цесаревны со сложным макияжем, золотым кокошником, замысловатой причёской…

А вместо рынка на фоне были Проклятые Земли!

И огромная рысь бежала к нам… Размахнувшись, цесаревна швырнула мне авокадо, который до сих пор сжимала в руке.

Я поймал его левой рукой и тут же скривился от боли, протяжно застонал и…

Резко открыл глаза.

— З-з-зараза, — прорычал я, схватившись за запястье. Потом медленно перевёл пальцы к центру ладони, где окровавленным бинтом была перетянута рана от демонского клинка. Направив поток маны в рану, я немного стабилизировал её и смог избавиться от боли.

Протяжно выдохнув, я задумчиво уставился на окровавленный бинт. «Подарок» от Безмолвной просто так затягиваться не спешил, даже несмотря на то, что я постоянно направляю в него ману. Во сне, конечно, чуть ослабил контроль над энергией — вот и поплатился новой вспышкой боли и кровотечением.

Я приподнялся на кровати и снова застонал.

«К лешему», — подумал я и растянулся обратно на мягкой кровати.

Всё тело болело. Организм не выдержал такого жёсткого обращения, которое ему приходилось терпеть в последние дни, и взбрыкнул. Второй Шанс бы мог исправить ситуацию, но как будто бы до грани я не дошёл, чтобы его использовать.

И, что важнее, я держал это заклинание для другого.

Да и вообще… денёк отдохнуть тоже можно.

Мазнув взглядом по часам на стене гостевых покоев в особняке Резановых, я отметил, что уже пять часов вечера. Неплохо я поспал, и, похоже, посплю ещё лучше…

Живот заурчал, когда я заметил стоявший возле двери сервировочный столик. Не то сестрёнка, не то ворчливый дед позаботился обо мне.

Мысленно поблагодарив за это родственников, я подхватил ветром столик, и он покатился в мою сторону.

Манипуляции с маной отзывались болью по всему телу. Источник — часть организма, так что он присоединился к общей забастовке против меня.

Вот что бывает, когда работаешь на износ. Расплата всегда приходит неожиданно.

С этой мыслью я взял тарелку с супом и прям через край, без ложки, начал пить питательный бульон.

Подостыл.

На шару я заглянул в свой Источник и горько хмыкнул. Помню, ночью Холод шепнул мне:

— Поздравляю с рангом Иерарха, ваше сиятельство!

— С чего ты взял? — усмехнулся я, хотя и догадывался, каким будет ответ.

— Вы ведь открыли в себе вторую стихию! — удивлённо выпалил он. — Вы настоящий самородок среди самородков! Я слышал, что стать Иерархом в двадцать лет — уже выдающееся и крайне редкое достижение. Но чтобы в восемнадцать… Как и ожидалось от внука Владислава Александровича!

А потом рассказал, как вообще происходит процесс «открытия». Когда одарённый «дорастает» до Иерарха, то начинает проводить тренировки с союзниками, которые поочерёдно направляют на него очень слабые и даже «размытые» атаки своими стихиями. В какой-то момент — может быть через год, или несколько — Иерарх замечает, что одна из стихий ему ближе, и начинает тренироваться с её носителем, чтобы лучше прочувствовать особенности стихии. И уже потом пытаться самостоятельно воссоздать её.

Разумеется, ни о каком контроле чужого заклинания через его носителя, как я сделал в случае с огнём Пепла, речи быть не может.

Переубеждать Холода я не стал. Шила в мешке не утаишь. Учитывая, что я творю в бою, люди со стороны давно уже могли считать меня самородком — то есть, уникальным одарённым с крайне высокой степенью предрасположенности к ускоренному развитию Источника и быстрым изучением заклинаний.

А насчёт огня…

Тут ведь он тоже не ошибся. Огонь откликнулся мне. Но придётся ещё очень много тренироваться, чтобы свободно его использовать. А чтобы объединять с ветром…

На этой мысли я удовлетворённо хмыкнул — тарелка немного нагрелась. Просижу так с ней в руках ещё часок, глядишь, и закипит.

Но ждать я, конечно же, не стал и продолжил трапезу. Организм требовал полезных и питательных веществ, и я спешно насыщал его.

Часть моего мозга откровенно радовалась подвернувшемуся выходному дню. Ещё с утра я узнал, что МАУД экстренно закрыли на ремонт в связи с прорывом газопровода. Так что, даже если бы я был прилежным студентом, не пропускающим занятия, сегодня не смог бы пойти на учёбу. Срок завершения ремонтных работ пока неизвестен, но «для безопасности учащихся и сотрудников» всех эвакуировали с территории.

В связи с этим часть студентов в огромном шоке, особенно те, кому ночью пришлось покинуть тёплые постели в своих номерах общежития и отправиться спешно искать себе место для ночлега.

«А ведь учёба может возобновиться в любой момент!» — как писал Коля Лапищев в нашем групповом чате. И многие размышляют в этом ключе, поэтому не спешат уезжать из Москвы на малую Родину.

Кстати, о групповом чате… Медведев утром спросил у старосты, что делать, и она не ответила. Только после этого ребята заметили, что и её, и баронессы Завьяловой уже давно не было в сети, и даже волноваться начали — все, кто жил в общежитии, стали свидетелями большой суеты, что развернулась на территории МАУД. Да, барьеры скрывали бои и большую часть бойцов, но и увиденного за пределами барьеров хватало, чтобы всерьёз задуматься: а был ли прорыв газа?

«С Анной и Зинаидой Константиновной всё в порядке, — решил отписаться я. — Просто домой поехали. Может быть, со связью проблемы возникли».

Вспомнив об этой беседе, я не сдержался и взял в руки телефон. Пролистал групповой чат и список участников.

Ни Анна, ни Зина до сих пор в сети не появлялись. Если первая вполне может до сих пор спать, то вторая…

Надеюсь, врачи в Кремле не угробят ни ту, ни другую.

Раз уж телефон оказался в моих руках, я просмотрел все полученные сообщения — ничего критичного не произошло.

В глобал лезть не стал — глаза снова слипались, так что, убрав телефон, я вновь провалился в сон.

Проспал часа три. На сей раз рана на руке не открывалась. Проснувшись, я снял повязку и направился в душ. Потом наложил свежий бинт, глянул на экран телефона… так-то я с утра предупредил всех, что звонить мне можно только по срочным вопросам, а писать по существу.

В общем, никто меня не беспокоил. Разве что княжич Пермский отправил сообщение:

«Ты собираешься идти завтра на церемонию?»

Значит, продолжает собирать обо мне информацию?

«Да», — ответил я.

«У меня есть родовое приглашение. Тоже постараюсь быть», — отписался он.

Любопытно, его интерес ко мне упадёт, когда я окончательно откажусь от возможности стать графом Резановым? Или даже в таком случае ему от меня что-то всё-таки будет нужно?

Примерно на этой мысли я, одевшись в чистое, вышел прогуляться. Служанки дома Резановых, встреченные мной по дороге, учтиво кланялись.

А меня вёл вперёд нюх. От запаха жареного мяса, идущего откуда-то с улицы, сводило живот, а во рту бурлили слюни.

Я вышел на задний дворик и увидел возле ближайшего мангала старика с татуировкой на затылке. Граф Резанов самолично жарил шашлыки возле беседки и любовался красивым закатом.

Я спустился к нему ближе.

— Выспался? — не оборачиваясь, усмехнулся дед.

— Чуть-чуть, — отозвался я. — Поздно уже, скоро опять ложиться.

Он фыркнул и только сейчас обернулся. Взгляд его стал серьёзным, когда зацепился за бинты на моей ладони.

— Всё так серьёзно, что даже зелья не помогают? — спросил он. — Холод говорил, ты во время вылазки периодически держался за руку. И это несмотря на то, что вы столкнулись сразу с пятью носителями Чёрного Дара. — Он громко хмыкнул.

— Вылечим, — махнул я здоровой рукой и попытался встать рядом с мангалом.

— Эй! — возмутился дед и толкнул меня бедром. — За мангалом стоит только один — остальные пускают слюни, держат свои советы при себе и терпеливо ждут.

— У тебя сейчас слева подгорать начнёт, — уклонившись от удара бедром, отозвался я и указал на край мангала. Пока дед смотрел туда, я взял шампур с правого края и вместе с ним направился к беседке.

Мясо было идеально прожарено.

— Эй, мелкий! Не доготовилось ещё! — возмутился старик.

— Если «готово», по-твоему, это когда мясо похоже на подошву — то да, сырое, — отозвался я, впившись зубами в сочный шашлык. — Но мне пойдёт.

Несколько секунд он смотрел на меня хмурым взглядом, а затем цокнул и покачал головой.

— Приятного аппетита, — буркнул дед, начав вдумчиво крутить шампуры.

— Спасибо, — легко ответил я.

Несмотря на то что я поел относительно недавно, в животе вновь была бездонная дыра.

— Но, раз пришёл, лучше бы с семьёй поел! — фыркнул дед. — Скоро Алиса подойдёт!

— Меня на всех хватит.

Он усмехнулся и вскользь покосился на меня. Снова зацепился за мой бинт и нахмурился:

— Почему Раку не показался?

— Потому что ему ещё наших с тобой людей лечить нужно, — в тон деду ответил я. — А запасы Источника не бесконечны.

Старик свёл брови к переносице, продолжая буравить взглядом мою повязку. Он даже не пытался скрыть, что переживает из-за непонятного ранения.

— Нормально всё будет, — улыбнулся я. — Если до завтра не заживёт, Леонид поможет. Да и дядька Велеслав завтра тут будет. Ты же не дашь ему от ворот поворот?

Я вопросительно посмотрел на графа Резанова.

— Ты меня совсем за полоумного старикашку-то не держи! — возмутился он. — Резановы никогда не забывают тех, с кем сражались бок о бок. Да и враг у нас один!

— Был, — сдержанно добавил я.

— Был… — согласился дед. Но тут же не выдержал и выпалил: — Есть и будет! То, что ОКЖ заставил нас заключить перемирие с Эпштейнами и взял под личный контроль составление мирного договора, вовсе не значит, что эти мерзкие баронишки не попытаются взять реванш.

Дед сверкнул глазами, а затем глянул на меня, будто пытаясь разобраться, понимаю ли я ситуацию полностью или нет.

— Согласен, — кивнул я. — Но в целом всё прошло в рамках моих расчётов. В ближайшее время Эпштейны точно нас не атакуют. Это и по договору нельзя делать открыто, и возможности у них не будет. Им сейчас бы раны зализать да решить, как жить дальше.

Да, Эпштейны побежали жаловаться в ОКЖ, стоило только Резановым официально заявить о захвате их земель под Раменским. Ведь за несколько часов до этого графский род Распутиных официально объявил земли Эпштейнов в Угличе своими.

В юридическом плане имперские аристократы делятся только на две группы: дворяне и бояре. Бояре — высшая аристократия, дворяне — нет. Имперские бояре могут вообще не иметь дополнительного титула, а могут иметь один из двух — либо барон, либо граф. Так вот, юридически разницы нет, но по факту титул даёт дополнительный почёт и уважение твоему роду. Титул нужно заслужить, а затем быть способным удержать. Например, как-то Алиса обмолвилась, что, если бы Резановы продолжили «пребывать в забвении», их вполне бы могли лишить графского титула через пару лет.

Так вот, с точки зрения традиций и общественного мнения, которые тоже учитываются представителями власти во время вынесения решения, два графских рода вместе разнесли род баронский.

То есть, более сильный и влиятельный взял такого же союзника и побил средненького противника.

Примерно на это уповали Эпштейны после того, как мы захватили их земли в Раменском. И ОКЖ принял их заявление. И остановил войну.

Если бы Распутины сражались один на один с Эпштейнами, то на разницу титулов не смотрели бы — оба бояре. Но теперь будут смотреть и на неё.

И главное — на количество боярских родов на нашей стороне.

Из минусов — мы сто процентов не получим захваченное в полном объёме. Из плюсов — ход Эпштейнов я предвидел, и в некотором смысле сам вынудил их так поступить. Лучше закончить войну с ними при посредничестве ОКЖ, чем ждать, пока они возьмут себе в союзники другой боярский род, а затем вести войну «два на два».

Мне нужен спокойный тыл для дальнейших свершений.

А трофеи… то, что можно было унести, мы и так унесли до приезда жандармов. И получим ещё, когда следствие закончится. Единственный нюанс: в Угличе и Раменском сейчас дежурят дружинники Распутиных и Резановых. Но их там мало, так что на общую боеспособность отсутствие бойцов не особо влияет. Они там, считай, в отпуске — никто в здравом уме не нападёт на объекты, на которых, помимо ратников рода, сейчас находятся служители ОКЖ.

— Трусливые собаки, — выругался дед, снимая с мангала половину шампуров. — Сами напали на Распутиных, считая их слабаками. Сами посмели что-то требовать от Алисы, пока я отдыхал… А как по морде получили, сразу в норку.

— В тёплый город Екатеринодар, — усмехнулся я.

Где сейчас верхушка Эпштейнов, мы знали благодаря СБ и Коптеру. Правда, последнему я велел не лезть глубоко в систему защиты великого княжества Крымского. А лучше вообще пока что держаться от неё подальше.

Поисковое заклинание сообщило мне о приближении двух знакомых источников дыхания.

— Алиса уже у особняка, — сообщил я, глядя на то, как граф лично сервирует стол в беседке. Учитывая щепетильность дворецкого Григория в подобных вопросах и то, что он сейчас стоит в доме и смотрит за нами из окна, будто верный пёс на привязи, пожарить шашлыки и «накрыть поляну» было для моего деда способом личного отдыха.

— Одна? — проворчал старик, нарезая свежие и ароматные помидоры.

Я улыбнулся вместо ответа.

Дед вздохнул, пару секунд подумал, а затем кивнул и обречённо произнёс:

— Пусть тоже заходит тогда.

Напрягать Источник для связи с другом я не стал и просто написал ему сообщение через телефон.

Даже на расстоянии я почувствовал, как изменилось дыхание Артёма. Занервничал.

— Принял его? — спокойно спросил я у деда, перешедшего к огурцам.

— Ага! Щас! Как же! — возмутился он. — Вот так взял и принял! Разок с нами поесть за одним столом — вот для него потолок.

Я усмехнулся. Должно быть, Артём неплохо показал себя вчера на поле боя, раз дед решил с ним отужинать.

Хотя в Тельце я не сомневался. Даже учитывая то, что вчера ему пришлось впервые воевать против людей.

Мысли о вчерашнем походе вновь перепрыгнули на его последствия — а если точнее, на трофеи. Пусть и в Угличе, и под Раменским люди Эпштейнов успели вычистить свои лаборатории…

Всё вычистить не удалось. И прямо сейчас наши люди продолжают изучать захваченные владения. С пометкой на то, что рядом жандармы, разумеется… Но пока решение по мирному договору не принято, ОКЖ не имеет права мешать нам свободно передвигаться по захваченным землям. Тут главное, чтобы мы дорогое оборудование на глазах у жандармов не выносили. Типа в каком состоянии был объект на момент прихода жандармов, в таком он и должен остаться к моменту завершения расследования.

Но, опять же… я ведь предвидел, что Эпштейны побегут жаловаться, и у нас было примерно час-полтора, которыми мы воспользовались сполна.

Так что и мой будущий род, и графские рода Резановых да Распутиных оказались в плюсе после этой войны.

Уже в плюсе! И получим ещё чуть позже.

Но…

Меня очень интересуют регулирующие пилюли, которые производили Эпштейны. Удастся ли что-нибудь найти в обоих владениях? Хоть какие-то следы? Я объяснил нашим, что нужно искать. В Раменском сейчас, скрывая лицо от бывших коллег, работает Бородин. В Угличе и вовсе трудятся Распутины, которые в алхимии и «алхимической фармакологии» понимают лучше других в империи.

Может, что и найдём.

И…

— Пойдём уже, — услышал я недовольный голос Алисы.

Прибытие сестры с её спутником прервали мои размышления. Я был рад видеть обоих. Самую малость эту радость омрачало то, что из-под рубашки Артёма через открытый ворот виднелись белые бинты.

— Как ты? — после приветствий спросил я.

— Нормально, Сань. Завтра Леонид Игоревич посмотрит, и вообще как огурчик буду.

— А ты как, Саш? — взволнованно спросила Алиса, косясь на мою руку.

— Ему тоже Вавилов нужен. И Велеслав, — вперёд меня проворчал дед. — Садитесь есть, пока не остыло!

Мы расселились, и дед самолично разлил нам по бокалам вино. Всё это время Алиса напряжённо смотрела на мою руку.

— Даже дядя нужен? — не сдержалась она. — Всё так серьёзно?

Понимает, что троицей «я-Леонид-Распутин» мы лечим только сложные случаи.

— Всё будет хорошо, — успокоил их я. — Давайте поедим.

Я хорошо провёл время в тёплом семейном кругу. Правда, сперва чувствовал напряжение Артёма, а дед начинал на него бочку катить… Но пару раз столкнувшись с красноречивым взглядом Алисы, граф Резанов замолчал. Забавно было смотреть, как Артём не может понять, что делать в этой ситуации. В кругу Зодиаков или, полагаю, наедине он может сказать графу всё, что о нём думает. Но при Алисе пока не решается откровенно спорить с её дедом.

Но и сестра тоже не спешит давать ему в этом вопросе карт-бланш. Она тоже понимает, что если будет сильно наглеть, то дед может и упереться своим рогом и вообще запретить ей общаться с Тёмой.

Она, конечно, с запретом не согласится…

Вот и приходится всем троим лавировать. А лавирование — оно ведь не сильная сторона Тельца и Овна.

Я же в тот момент отдыхал, ел мясо и пил вино. Вскоре почувствовал, что начинаю клевать носом. Остальные тоже порядком устали, так что мы быстро разошлись.

Я уснул, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки.

А проснулся уже утром, от надрывно звонящего телефона. Дотянувшись до него, я притянул к себе трубку и уставился на экран.

«Староста» — гласила надпись. Едва я прочёл её, сон как рукой сняло.