Глава 14

Задав вопрос Анне, я продолжил с любопытством смотреть на большой чёрный прямоугольник экрана. В его углу был прямоугольник поменьше, в котором виднелась моя сонная рожа.

Цесаревна не спешила отвечать, зато через динамик я услышал, как резко что-то зашуршало, затем раздался топот босых ног.

Я усмехнулся и, не дождавшись ответа, произнёс:

— Не стоит так суетиться, Анна. Я уверен, вы и без макияжа выглядите превосходно, так что можете без страха подтвердить видеовызов. Я приму вас в любом виде и образе.

С той стороны раздался недовольный фырк, а затем:

— Кхм… — откашлялась Анна. — Доброе утро, Александр. Должна сообщить, что ваш перевод моего звонка в видеовызов представляется мне крайне вызывающим и возмутительным деянием!

С той стороны слышалось какое-то копошение. Бьюсь об заклад, прямо сейчас цесаревна Российской Империи экстренно расчёсывала волосы после сна.

— Вы что же, настолько в себе не уверены? — напоказ удивился я, а затем широко улыбнулся, глядя в камеру.

— Тц! — донеслось из динамика.

Расчёсывания и шорох не прекращались.

Затем раздалось крайне приглушённое:

— Лика, подай!

Что ей должна была подать служанка, оставалось только догадываться. Однако вскоре из динамика телефона послышался шелест одежды.

— А вот и зря, — продолжил я свою мысль. — Мне кажется, уж кому-кому, а вам, Анна, уж точно не стоит сомневаться в себе. Как и в своём внешнем виде.

— Всё, спасибо! — приглушённо прозвучал голос Анны.

А затем чёрный прямоугольник экрана дрогнул, и появилось яркое изображение.

— Ух ты… — не стал скрывать восторга я. — Ожидания того стоили.

Цесаревна сидела на высоком кресле, обитом красным бархатом. Облачена она была в простое, так называемое «домашнее» платье, вот только многие мелкие дворянки бы душу продали, чтобы в таком «домашнем» платье выйти на бал к губернатору. Тёмные волосы цесаревны плавной волной опускались ей на грудь. Анна сидела, держа спину прямо и не касаясь спинки кресла, красивые карие глаза неотрывно смотрели в камеру.

— Благодарю за комплимент, Александр, — проговорила она будто бы ровно. Однако же на мгновенье уголки чувственных губ цесаревны дёрнулись вверх, выдавая её истинные эмоции.

— Это не комплимент, а чистая правда, — пожал я плечами.

Её щёчки предательски заалели. Мои слова были приятны девушке, и сейчас она явно была рада тому, что устроила экстренные сборы прямо во время звонка.

Забавно. Получается, она позвонила мне, как только проснулась, что ли? Хотела просто пообщаться, но сам я хотел ещё и увидеть её, так что, не вставая с кровати, инициировал видеосвязь.

Без суеты и подготовки. Тут главное — камеру случайно ниже не опустить, а то, боюсь, к такому зрелищу девушка ещё не готова.

Я мельком бросил взгляд на маленькое окошечко со своим изображением и убедился, что до ограничения «18+» трансляция ещё очень сильно недотягивает. Всё чинно и благородно. Разве что небольшой пучок волос у меня слева торчит.

Я машинально поднял руку и пригладил волосы. Вот так-то лучше.

Правда, когда я снова сосредоточил взгляд на своей прекрасной собеседнице, увидел крайне настороженное выражение лица Анны.

— Вам больше нравилось, когда у меня торчало? — уточнил я.

Но Анне было явно не до веселья.

— Ваша рука… — напряжённо проговорила девушка и поджала губы, точно от боли. — Это ведь… из-за меня, да?

Я покосился на перебинтованную руку, которая сейчас была ниже уровня обзора камеры. Потребовалось приложить массу усилий, чтобы не поморщиться — я не заметил, что бинт местами вновь стал красным от крови.

— Просто царапина, — через мгновенье улыбнулся я. — Как кошка царапнула — несущественная цена за помощь вам.

Однако мои слова не успокоили Анну. Наоборот, они будто бы прорвали невидимую плотину:

— Несущественная цена? — выпалила девушка. — Вторые сутки прошли с того времени, а ваша рана до сих пор кровит! А между тем я не видела на вас бинтов ни во время сложнейшего похода в Проклятые Земли в условиях, когда Москва могла потерять значимую часть своих территорий. Ни после ваших выездов по… — она на миг замялась, но тут же продолжила: — … делам рода!

Девушка с вызовом уставилась в камеру, ожидая моего ответа.

Я же молчал.

Анна нахмурилась ещё сильнее и тихо спросила:

— Это ведь от кинжала скрытницы, верно? Она собиралась убить меня, но вы оказались рядом.

— Я говорил вам, что если у вас возникнут проблемы, вы можете на меня положиться, — спокойно ответил я.

— И вы сдержали слово, — решительно кивнула Анна. — Моей благодарности нет предела! Но… — Она снова насупилась и отвернулась. — Там… внизу… Змеевидцы использовали очень мрачную и злую ману. Мне даже показалось, что она ещё более давящая, чем мана в Проклятых Землях.

Я чуть нахмурился, внимательно наблюдая за цесаревной.

— Вы смогли прочувствовать особенности этой энергии, — резюмировал я.

— Да, — произнесла она и нехотя добавила: — Видимо, из-за того, что она проникала в моё тело. А потом вы смогли её вычистить, в тот момент, когда…

Анна замолчала и изумлённо округлила глаза.

Похоже, только сейчас к ней в голову «подгрузились» детали того самого воспоминания. Щёки девушки начали краснеть, но…

Она резко дёрнула головой и зачастила:

— Такая же мана, только будто бы более концентрированная, была в её кинжале. И вас ранили им! Из-за меня! Вы должны приехать в Кремль, я поговорю с отцом, чтобы вас осмотрели наши целители, и…

— Не нужно, — мягко перебил её я.

Она вздрогнула и яростно уставилась на меня.

— Вы думаете, такая рана сама пройдёт⁈ Раз до сих пор кровоточит, то…

— В Кремле смогли помочь Зинаиде Константиновне? — снова перебил я Анну.

Она осеклась и нехотя отвернулась. Её реакция говорила сама за себя.

— Мне приятно, что вы переживаете обо мне, — мягко произнёс я. — Но сегодня я сам решу вопрос с этой раной. До церемонии.

Анна подозрительно прищурилась и коротко спросила:

— Правда?

Я хмыкнул и ответил ей вопросом на вопрос:

— А я вам когда-нибудь врал?

Она покачала головой. Я улыбнулся ещё шире.

— Но, если вы можете исцелиться, почему до сих пор этого не сделали? — снова пошла в атаку цесаревна.

— Потому что был занят другим, — спокойно ответил я и, не дав ей дальше развить эту тему, произнёс: — К слову о лечении сложных травм, когда вы привезёте ко мне Зинаиду Константиновну?

Анна подобралась и предельно серьёзно сказала:

— Я ещё раз переговорю с Его Величеством после завершения церемонии. Если он согласится, вы сможете принять её сегодня вечером?

— Конечно, — задумчиво ответил я.

Что же получается?

Император не согласился сразу отправить ко мне на лечение баронессу. Но судя по реакции Анны, его люди тоже не в силах ей помочь.

В целом, я понимаю Императора, который с неким сомнением подходит к моему предложению даже после того, как я столько сделал для его дочери. И долг наш царь-батюшка растить не хочет, и признавать собственное бессилие в очередном вопросе тоже.

Но всё же я надеюсь, что он примет правильное решение. Оценит то, что пусть и косвенно, но я показываю ему свои силы и умения, которые стараюсь скрывать от врагов.

С другой стороны, на Императора мне плевать, и делаю я всё это для помощи Анне и баронессе.

— Если… — начала было Анна, но тут же резко поправила сама себя: — Когда Его Величество примет положительное решение, нам нужно будет доставить её благородие в имение рода Резановых?

В голосе цесаревны прозвучала какая-то новая для меня грань тревоги. Я даже не понял сразу, что именно её беспокоит.

— Нет, — покачал я головой. — Сегодня после церемонии я планирую отправиться к себе в московскую квартиру и принять Зинаиду Константиновну могу там.

Всё-таки квартал Резановых сейчас под постоянным наблюдением любопытствующих глаз. А после того, как графский род, который многие считали практически мёртвым, за короткое время выбил из Москвы и её окрестностей богатых Эпштейнов, интерес со стороны СБ разных родов к Резановым вырос многократно.

В мою квартиру будет проще незаметно привезти верную охранницу цесаревны.

Но это во-вторых.

А во-первых, после церемонии мне необходимо отправиться в свой собственный дом. Чтобы показать тем, кто за мной наблюдает, мою самостоятельность от Резановых.

И сделать это, судя по удивлённому сейчас лицу Анны, уж точно необходимо.

Несколько секунд я с замершей на устах улыбкой смотрел на изображение девушки. Всем своим видом я давал понять цесаревне, что готов к вопросам. Она поняла меня правильно и спросила прямо:

— Вы не станете возвращаться в свой род?

— Род Резановых никогда не станет мне чужим, — пожал я плечами. — И, полагаю, дальше мы будем с ним идти рука об руку. Но не как одно целое, а как союзники.

О том, что в этом союзе я планирую быть старшим, говорить я сейчас не стал.

Анна несколько секунд молчала, переваривая услышанное, а затем неуверенно спросила:

— Значит… вы в самом деле придёте на церемонию?

— Конечно, — легко ответил я. — Я ведь уже говорил, что благодарен вам за все хлопоты. Только и жду её начала. Уже даже костюм выбрал. Жаль, что вы его не увидите вживую, — проговорил я и внимательно посмотрел на девушку, пытаясь понять, не ошибся ли я в выводах.

Она грустно улыбнулась и кивнула:

— Увы, больше я не могу быть Анной Михайловной Есиповой. Теперь это место вернётся её законной хозяйке.

— В самом деле есть такая дворянка? — удивился я.

— Боюсь, это государственная тайна, — едва заметно улыбнулась Анна.

В её взгляде блеснули озорные искорки — разговор со мной помог цесаревне расслабиться, и от этого мне самому было чертовски приятно.

— Ну, допустим, имя и отчество совпало, — принялся я размышлять вслух. — Я даже не удивлюсь, если узнаю, что отца госпожи Есиповой зовут Михаил Алексеевич, как и царя-батюшку… Но неужели и дата рождения совпадает?

Я знал, что для местных аристократов имя, отчество и дата рождения имеют ключевое значение. Вера в их важность уходят корнями в прошлое, и потому у меня их не меняли. Полагаю, и у Анны тоже, ведь кто, как не император, должен больше других разбираться в подобных верованиях и чтить их.

— Я ни разу не называла чужую дату рождения, — максимально серьёзно произнесла Анна. — Более того… Свои документы на поступление в МАУД дистанционно подавала лично Анна Есипова.

— Хитро… — задумчиво произнёс я. — Получается, вы прикрылись чужим именем, но не взяли его.

— Верно, — всё также серьёзно произнесла цесаревна. — Наши с вами ситуации кардинально отличаются.

И всё же любопытно, что у цесаревны есть с рождения сверстница-дворянка для прикрытия… Не скажу, что само по себе это как-то необычно — в моём прошлом мире двойники правителей порой встречались. Но в нашем случае примечательно другое — то, что слабый император Михаил Алексеевич смог сохранить в тайне свою связь с максимально лояльным ему баронским родом Завьяловых и их вассалами. Судя по тому, что я видел в поведении Зины, речь даже не просто о верности, а о том, что Завьяловых с рождения готовили служить конкретным представителям рода Романовых и быть готовыми умереть за них.

Тут ведь какой нюанс… В стране три ветви рода Романовых, представители которых порой меняют друг друга на Российском троне, и это значит, что в России не может долгие годы существовать тайная организация, подконтрольная лишь императору. Ведь когда ветвь рода сменится, об этой тайной организации узнают представители другого великого княжества.

А значит, у каждого великого князя должны быть свои заготовки, которые могут стать СБ императора, когда придёт время вновь менять правящую ветвь.

— Ладно, давайте не будем об этом… — вдруг выпалила Анна.

Похоже, я слишком задумался, и девушка заволновалась, решив, что мне неприятно вспоминать прошлое.

— Давайте не будем, — улыбнулся я. — Когда мы с вами сможем увидеться вживую?

— Эм… — растерялась она от резкой смены темы разговора.

От ответа её спас стук в дверь, и через динамик телефона я услышал сильный голос:

— Аня, на завтрак идёшь? Я проголодался!

Цесаревна напряглась и смущённо уставилась в экран. Голос императора я не раз слышал, когда смотрел записи разных его выступлений, и сейчас даже не думал скрывать улыбку.

— Царь-батюшка кушать желать изволит. Думаю, не стоит заставлять его ждать.

Анна покосилась на дверь, в её взгляде виднелось лёгкое недовольство.

Я усмехнулся и продолжил:

— Знаете, я бы на его месте забрал бы у вас телефон, чтобы вы не звонили всяким подозрительным простолюдинам с самого утра. Особенно когда царь-император голодает.

Анна напряглась и посмотрела на дверь уже другим взглядом. С опаской.

— Пожалуй, вы правы, — тихо проговорила она. — Рада была с вами пообщаться. Ещё увидимся. До свидания! Хорошей церемонии, и…

Несколько секунд она смотрела в камеру, будто решаясь что-то сказать. Её щёчки покраснели и…

— Лика, что происходит? — донёсся из динамика недовольный бас. — С Её Высочеством всё хорошо?

— И спасибо за всё! — быстро выпалила Анна и отключила вызов.

Несколько секунд я с улыбкой смотрел на погасший экран телефона. Цесаревна направилась завтракать с семьёй.

Пожалуй, мне стоит сделать то же самое.

А затем готовиться к церемонии. После неё на меня навалится уйма дел!

Хотя… будто бы раньше было иначе?