Глава 16

Холл трёхэтажного дворца генерал-губернатора Московского.

— Не беспокойтесь, Андрей Степанович, — мягко ответил граф Самоцветов, глядя на своего собеседника. — Сегодня утром я созванивался с Александром и предлагал ему поехать на церемонию вместе, но он сказал, что приедет один со своим камериром. Учитывая время выезда, которое он назвал, полагаю, Александр Ярославович хочет прибыть прямо к началу мероприятия.

— Хм… — понимающе протянул боярин Мурашов.

И мельком глянул на свою супругу.

— Ваши сиятельства, — взяла слово Надежда Фёдоровна Мурашова, — вам, случайно, не известно, кто стал третьим «Другом» для Александра Ярославовича и инициировал рассмотрение возможности повышения его социального статуса? Ходят слухи, что это графский род Резановых — уж очень близок Александр с их наследницей. Однако же представителей этого рода я тоже не вижу на церемонии…

Она демонстративно огляделась по сторонам.

— Это не Резановы, ваше благородие, — покачал головой граф Самоцветов. — Да и их сегодня не стоит ждать на церемонии в качестве зрителей.

— Им не прислали приглашение? — как бульдог вцепился в крупицу интересующей его информации боярин Мурашов.

На долю секунды взгляд Айседоры Ивановны, смотревшей на внука, стал недовольным, однако же из-за положения головы и полей шляпки это недовольство осталось незаметным для других гостей.

— Не могу быть в этом на сто процентов уверен, — виновато произнёс Сергей Иванович, не став прямо отвечать на вопрос.

Хотя на самом деле буквально вчера вечером он обсуждал с бабушкой то, что тому же графу Воронцову и соратникам его рода было бы крайне невыгодно, чтобы Александр стал Резановым. Поэтому и Резановых приглашать на церемонию, организованную генерал-губернатором Московским графом Щербатовым, уж точно не стоит. Вдруг вздорный старик Резанов в последний момент решит объявить Александра своим внуком? Или выкинет ещё какой-то подобный фортель?

Не говоря уже о том, что Резановы начали стремительно возвращать силу. Пригласить их в место скопления аристократов столицы значило подарить возможность Владиславу Александровичу показать им эту силу. Граф Резанов всегда обладал живой харизмой и мог довольно быстро убедить людей, что тёмные времена его рода остались позади.

Врагам Резановых уж точно не стоит давать им такое подспорье.

Все эти мысли пронеслись в голове молодого графа Самоцветова, и он поспешил сменить тему:

— А третьим, насколько мне известно, выступил баронский род Завьяловых. Но представители этого рода вряд ли сегодня появятся — я слышал от однокурсников, что после недавнего прорыва газа в МАУД баронесса Завьялова вернулась из Москвы в родное имение.

— Понятно, — задумчиво кивнул Мурашов. — Спасибо, что поделились, ваше сиятельство.

— Ну что вы, — пожал плечами Сергей Иванович. — Это ведь не какая-то тайна, известная лишь мне одному. А кто точно стал третьим, мы с вами и так скоро узнаем.

Боярин Мурашов хотел сказать ещё что-то, но не успел.

— Ваши благородия, рада, что нам удалось побеседовать сегодня, — с полуулыбкой проговорила графиня Самоцветова. — А теперь прошу нас с его сиятельством простить. Дела рода требуют от нас переговорить с Ярополком Германовичем. — Она взглядом указала на графа Воронцова, стоявшего в окружении своей свиты. — Видится мне, он как раз сейчас освободился.

Мурашовы и Самоцветы вежливо попрощались, и, взяв под локоток внука, Айседора Ивановна направилась в сторону Первого Меча Империи.

Свободной рукой она распахнула веер и принялась обмахивать лицо. В помещении не было жарко — кондиционеры работали исправно, однако же необходимость веера была в другом.

В том, чтобы прикрыть свою хозяйку от тех, кто умеет читать по губам — на массовых встречах аристократов таких умельцев встречалось немало.

— Ты слишком сильно благоволишь мальчишке и тем, кто вьётся вокруг него, — недовольно проговорила графиня.

Кроме внука, никто не слышал её слов.

— Иначе и быть не может, — спокойно ответил Сергей Иванович, не став развивать тему.

— То, что он спас одну старуху в Проклятых Землях, не должно ставить под удар наш род, — твёрдо произнесла графиня Самоцветова.

Сергей Иванович остановился и повернулся к бабушке.

— Твоя жизнь — это половина рода, — проговорил он и мягко улыбнулся. — Не обесценивай её.

Граф повернулся и хотел уж было повести бабушку дальше, но замер, увидев вдали другого студента МАУД — первокурсника Евгения Евгеньевича Ермолаева. Княжич Пермский, вероятно, прибывший на церемонию, чтобы поддержать Александра, прямо сейчас неотрывно смотрел в сторону свиты графа Воронцова. А точнее, на красивую белокурую девушку из этой свиты, которая стояла под руку с толстым дряблым стариком с обвисшими щеками.

«Бедняга», — мелькнуло в голове графа Самоцветова.

Ему было жаль одновременно и Ольгу Извольскую, помолвленную со стариком, который за пять последних лет похоронил трёх молоденьких жён, и самого княжича. Взгляд Пермского был полон боли. Примерно так же ещё совсем недавно сам Сергей Самоцветов смотрел на великую боярыню Романову-Варшавскую — в те времена, когда она ходила под ручку со Львом Варзухиным. Но Судьба в лице великого князя Романова-Варшавского, в конечном счёте, оказалась на стороне именно графа Самоцветова, а не Варзухина. И теперь уже он ходит на приёмы вместе с Марьяной Арнольдовной.

Правда, не сегодня…

— … свадьба уже в эту субботу! — слуха графа коснулась часть чьей-то беседы.

— Это ведь уже будет восьмая свадьба Армана Михайловича! Надеюсь, на этот раз боги будут к нему благосклонны.

Граф Самоцветов бросил неприязненный взгляд в сторону сплетниц. Несмотря на слова, по тону говорящих было ясно, что они уже мысленно похоронили Ольгу Аркадьевну Извольскую.

«И всё-таки, так быстро определились с датой свадьбы… — мелькнуло в голове Сергея Ивановича. — Похоже, графу Воронцову довольно сильно нужен этот союз. Последнее время он набирает силу даже быстрее, чем раньше. В том числе и за счёт нас…».

Примерно на этой мысли Самоцветовы и подошли к свите Воронцова. Завязалась долгая светская беседа, в ходе которой Первый Меч Империи вскользь подтвердил своё намерение выкупить большую партию стихийных боевых артефактов. Цену Воронцов предлагал хорошую, хотя сам Сергей Иванович считал, что меньшими партиями и разным родам то же количество артефактов Самоцветовы смогут продать более выгодно. Но Айседора Ивановна была непреклонна в этом вопросе.

Под конец разговора сверкающий потной лысиной барон Арман Михайлович фон Штрейзен пригласил обоих Самоцветовых на свою свадьбу.

— Я понимаю, что подобные мероприятия часто планируются заранее, чтобы гости могли согласовать своё плотное расписание, — противно улыбаясь, быстро добавил он до того, как Самоцветовы успели что-либо ответить, — так что не настаиваю на том, чтобы услышать ваше решение прямо сейчас. Нас с моей прелестной невестой вполне устроит, если вы дадите свой ответ до вечера пятницы.

— Хорошо, ваше благородие, — вежливо ответил Сергей Иванович. — К вечеру пятницы мы с Айседорой Ивановной сможем определиться с делами рода на выходные. Ещё раз поздравляю с предстоящей свадьбой.

Он светски улыбнулся престарелому жениху и Ольге Извольской. Первый широко улыбался в ответ, наслаждаясь моментом. Вторая же лишь выдавила из себя улыбку, кротко кивнула и поблагодарила за поздравления.

Внезапно за спиной Самоцветовых послышался какой-то взбудораженный шёпот. Граф увидел, как внимательно смотрят члены делегации Воронцовых ему за спину, и неспешно обернулся.

Что ж… мужчины и женщины в парадной форме Корпуса Ведьмаков и Ведьм, уверенно идущие через холл к главному залу, определённо смогли привлечь внимание всех собравшихся. Выглядели они внушительно и красиво и, казалось, не обращали внимания на окружающих.

Эту группу, объединённую одной целью, вёл широкоплечий усатый мужчина с тёмными волосами и карими пронзительным глазами — Верховный Ведьмак Корпуса и двоюродный брат Императора, великий княжич Николай Владимирович Романов-Новгородский.

Двери зала распахнулись перед Верховным Ведьмаком, и его группа первой вошла внутрь.

— Что ж, пожалуй, и мы пойдём занимать свои места, — глядя на это, улыбнулась графиня Самоцветова. — А то ноги уже не те, не выдерживают такого напряжения.

— Ну что вы, Айседора Ивановна, вы ещё всей молодёжи вокруг фору дадите, — мерзко улыбнувшись, ответил графине барон фон Штрейзен.

В этот момент Сергей Иванович едва уловил, как дёрнула его в сторону бабушка — для всех остальных ничто не выказало истинных эмоций графини.

Однако же её внук прекрасно понял, что только что Айседора Ивановна едва сдержалась, чтобы не ответить своему сверстнику что-нибудь в духе: «В отличие от вас, я не пью жизнь из молодых девочек».

Хотя отчего на самом деле умирают жёны барона точно неизвестно, и потому слухов вьётся множество.

Попрощавшись с группой Воронцовых, Самоцветовы с плавной волной гостей потянулись в зал. Заняли свои места, стали ждать начала церемонии…

Сергей Иванович время от времени как бы невзначай поворачивал голову то в одну сторону, то в другую, наблюдая за гостями. В один из таких моментов он столкнулся взглядом с графом Львом Валерьевичем Варзухиным, сидевшим через несколько рядов от него.

Самоцветов чуть поджал губы и хотел резко отвернуться. Но пересилил себя и некоторое время смотрел в глаза бывшему потенциальному жениху великой боярыни Романовой-Варшавской.

Граф Варзухин улыбнулся и доброжелательно кивнул.

Скрыв удивление, Самоцветов кивнул в ответ и сделал вид, что продолжает глазеть по сторонам.

Зал был почти заполнен. Сергей Иванович взглянул на часы — до начала церемонии оставалось две минуты. Подобные мероприятия всегда начинались вовремя, и если опоздать на них…

Нет, конечно же, гостя пустят внутрь.

Но такие опоздания больно бьют по репутации. Аристократы не любят тех, кто не может выполнить взятые на себя обязательства — в данном случае, прийти ко времени.

«Ну где же ты?» — хмуро подумал Самоцветов, глядя на ряд кресел, выделенный для главных виновников сегодняшнего мероприятия. Лишь два места оставались свободны в этом ряду. Другие потенциальные дворяне прибыли задолго до этого момента.

Сергей Иванович продолжил напряжённо смотреть по сторонам. Поток гостей, идущий в зал через главный вход, совсем иссяк, и церемония вот-вот должна была начаться.

«Если ты опоздаешь, то подставишь всех, кто поручился за тебя», — недовольно подумал Самоцветов.

— Мальчик не опоздает, — услышал он спокойный голос слева.

Пару секунд потребовалось графу, чтобы понять, что последнюю свою мысль он «подумал» вслух.

— Ты уверена? — прямо спросил Сергей.

— Он слишком хорош для того, чтобы так глупо подставиться, — негромко сказала его бабушка и лукаво улыбнулась.

Самоцветов чуть было не выпалил что-то в духе: «Я не пойму, ты на его стороне или против?»

Однако молодой граф смог сдержаться. Его с детства учили не задавать глупых вопросов. Особенно тех, на которые ты и так знаешь ответ. Ведь бабушка непременно ответит:

«Я на стороне рода Самоцветовых».

Ведь она всегда делает то, что лучше для рода.

— Я не зря за него поручилась первой, когда назвала «Другом», — спокойно проговорила графиня.

Именно в этот момент, когда за кулисами уже начиналось какое-то движение, в зал вошли двое. Высокий атлетично сложенный черноволосый юноша в новеньком чёрном костюме и его сопровождающий — представительного вида мужчина с фигурой богатыря и ухоженной седой бородой да богатой шевелюрой.

— Хм… как интересно… — проговорила графиня Самоцветова, глядя на вошедших в зал.

— Ты знаешь, кто с ним? — тут же осведомился граф.

— Первый раз вижу, — спокойно ответила Айседора Ивановна. — Но очень хотела бы узнать.

— Полагаю, после церемонии узнаем, — улыбнулся Сергей Иванович, когда Александр, заметив его взгляд, кивком поздоровался с обоими Самоцветовыми.

— Ага. Я ведь давно звала его в гости. Так что пришло время уже обозначить дату, пока он снова куда-нибудь не сбежал из Москвы.

Для себя Сергей отметил, что многие с интересом смотрели за тем, как Александр Ярославович направляется к своему месту. С кем-то Егоров так же молча здоровался — например, с улыбчивым графом Варзухиным. Или хмурым княжичем Пермским. Или…

Когда Егоров уже пробирался к своему месту в ряду, его взгляд столкнулся с цепким и холодным взглядом Первого Меча Империи.

Пару секунд оба смотрели друг на друга. Этого времени хватило на то, чтобы особо внимательные гости заметили это молчаливое противостояние.

Затем граф Воронцов-старший медленно кивнул и отвернулся к сцене. Александр же со своим спутником заняли места.

И уже через тридцать секунд началась церемония.

Граф Самоцветов не первый раз присутствовал на подобной церемонии, так что формат ему был известен. Выход ведущего, представление генерал-губернатора Московского, потом вступительная речь Щербатова…

Ну а после ведущий объявлял тех, кому было решено присвоить личное дворянство или же даже потомственное. Рассказывал о его подвигах, затем Анатолий Максимович Щербатов давал титул, а после из-за кулис выходила красивая девушка в белом платье с подарком для новоявленного аристократа. Дарил подарок, разумеется, лично Щербатов.

Сейчас всё шло точно по сложившейся традиции. Всего в этот раз было решено «повысить» семь человек. Про подвиги каждого ведущий рассказывал в среднем минут по десять. Красочно и со вкусом.

Некоторые истории особо запомнились графу, например, когда на сцену вышел мужчина лет сорока с обветренным лицом и мертвецким взглядом и замер по стойке смирно рядом с генерал-губернатором. Одет был мужчина в обвешенный орденами парадный военный китель со звёздами старшего лейтенанта — самое высокое звание, которое может получить простолюдин на службе в армии. Судя по рассказу ведущего, двадцать с лишним лет службы этого человека были преисполнены подвигами, но совсем недавно он совершил самый героический из них — возглавив роту прямо во время боя после смерти командира, он десять часов до прихода подкрепления удерживал несколько тысяч бойцов противника, не давая им войти в приграничный городок.

Сколько живых солдат осталось в роте, сказано не было.

Как и не было сказано, кто являлся противником, ведь официально Империя не воюет ни с кем.

Однако же практически все присутствующие понимали, что речь идёт о «небольших приграничных конфликтах с Монголией».

Старший лейтенант получил личное дворянство, звание капитана и почётный выход в отставку.

«Должно быть, не выдержал и высказал командованию всё, что думает об устройстве приграничной обороны, потому и выгнали, — мелькнуло в голове графа Самоцветова. — Но многие до этого узнали о его подвиге, и полностью задвинуть бойца не получилось».

Затем дали личное дворянство поочерёдно двум ведьмакам Корпуса, которые заработали его за долгие годы службы — перечень походов в Проклятые Земли у обоих был впечатляющим.

Потом…

На сцену выкатили инвалидную коляску, в которой сидел совсем ещё молодой парень в форме военно-морского флота — «ещё один достойный сын Московской губернии», как объявил его ведущий.

Одно только появление моряка вызвало ажиотаж. Ещё больше вызывало вопросов его погоны капитан-лейтенанта, полученные в столь раннем возрасте. Да, на флоте простолюдины порой дослуживались до таких высот (в отличие от сухопутных войск), но это было огромной редкостью.

А чтобы так рано?

Однако же куда больше ажиотажа вызвала речь ведущего. Который прямо сказал фразу «в конфликте с вероломными турецкими моряками»…

В этот момент зал ахнул.

Все прекрасно понимали, что раз уж последовали такие формулировки, то Империя на пороге войны.

Ведущий, казалось, наслаждался произведённым эффектом.

— Продолжай, — сдержанно поторопил его граф Щербатов.

Мужчина сглотнул и начал рассказывать о подвигах безногого капитана. За всей витиеватостью речей не было понятно, что же на самом деле случилось.

В деталях.

В частностях же всё было предельно ясно. Когда на подобных церемониях ведущие начинают наводить тень на плетень, значит, речь идёт о долге жизни со стороны кого-то из влиятельных аристократов. Учитывая, что выдвинул этого кандидата на повышение граф Сенявин, старший брат адмирала Сенявина, несложно догадаться, кому очень сильно помог лишившийся ног матрос.

Разумеется, его тоже отправили в почётную отставку. Но, в отличие от сухопутного коллеги, сразу дали потомственное дворянство и подарили артефактный пистоль, а не палаш.

Пока зал был в шоке от новостей из Чёрного Моря, личное дворянство пожаловали пожилому медику, который разработал и утвердил в практике какой-то инновационный метод проведения операций на сердце.

Медик, к слову, сегодня был первым, кто решил воспользоваться правом каждого, кто становится аристократом, на смену фамилии вместе со сменой статуса. Из Шарикова он стал Кардионовым.

А вот после него…

— Судари и сударыни, на сцену приглашается Александр Ярославович Егоров!

Зал мгновенно притих. Сергей Иванович был готов поклясться, что ещё ничьё появление на сцене сегодня не сопровождалось такой напряжённой и давящей атмосферой.

А между тем сам Александр, плавно пройдя вдоль своего ряда, вышел к проходу и, неспешно поднявшись на сцену, как и его предшественники, встал рядом с генерал-губернатором.

Граф Щербатов обладал мощным телосложением и крупным ростом. Да чего уж, одна его голова была размером с набитый учебниками рюкзак первоклассника, а кучерявые бакенбарды лишь добавляли объёма.

Однако же Александр рядом с ним стоял совершенно расслабленно, хотя все его предшественники, выходя на сцену, были максимально напряжены.

Обведя взглядом зал, Александр беззаботно улыбнулся и повернулся к ведущему, всем своим видом показывая:

«Давай уже! Зачитывай!»

И тот зачитал…

Правда, на фоне предыдущих участников речь получилась довольно короткой…

Но содержательной. Как и полагается, организаторы не стали демонстрировать несостоятельность некоторых аристократов в вопросе обеспечении собственной безопасности и рассказывать о том, как Александр спас графиню Самоцветову, боярыню Мурашову и, вероятно, баронессу Завьялову. Достаточно было лишь перечислить, «Другом» каких родов является Александр.

Более красочно ведущий рассказал о том, что Александр был одним из «спасителей Столицы!» во время ликвидации ЧС.

Всё это время сам Александр, стоя на сцене, со скучающим видом разглядывал гостей. Граф Самоцветов тоже огляделся по сторонам — многие не сводили заинтересованных взглядов с Егорова, пропуская мимо ушей речь ведущего.

Ведь благодаря деятельности своих СБ эти многие и так знали, чем знаменит Александр Егоров.

Наконец-то ведущий замолчал, и слово снова взял граф Щербатов:

— Ввиду вышеперечисленного за заслуги перед Империей и её жителями, властью, данной мне Его Императорским Величеством, я дарую Александру Ярославовичу титул аристократа и личное дворянство!

Генерал-губернатор повернулся к Александру и продолжил традиционную фразу:

— Желаете ли вы, Александр Ярославович, перед принятием титула взять другую фамилию?

— Да, — спокойно ответил пока ещё Егоров.

— Назовите её, — чуть нахмурившись, продолжил граф Щербатов.

Новоявленный личный дворянин снова повернулся к залу и, обведя гостей пристальным взглядом, улыбнулся и произнёс:

— Отныне зовите меня Александр Ярославович Пожарский. Приятно познакомиться.

Он коротко кивнул, как равный равным, и решительно уставился прямо перед собой. Будто где-то впереди были его смертные враги.

На миг графу Самоцветову показалось, что в глазах Пожарского вспыхнуло пламя.

Пламя, что способно спалить Империю…

'Но ведь это невозможно!

Невозможно же?'