Глава 17

Кремль. Личный кабинет Императора.

«Пожарский», — прочитал с экрана телефона короткое сообщение Михаил Романов.

Отложив телефон в сторону, экраном вниз, Император Всероссийский задумчиво уставился в занавешенное тюлем окно. Через белоснежные кружева было видно яркое августовское солнце и синее небо.

— Пожарский… — повторил он вслух. Пару секунд подумал, а затем выдал: — Но так даже лучше.

«Хотя ещё лучше было бы, если бы ты остался Егоровым», — мысленно продолжил Император и принялся перебирать лежащие на столе бумаги — отдельную стопку, посвящённую Александру Ярославовичу.

Табун уже не раз обдуманных мыслей носился в голове Михаила Алексеевича. И первой из них была мысль: «хорошо, что не Резанов». Некоторое время назад Император даже всерьёз рассматривал возможность через верных людей связаться с Александром и попросить его не возвращаться в графский род.

Причин тому было… Да, собственно, одна причина, зато большая и весомая. Император видел, что Резановы поднимаются с колен. И очень боялся, что если в роду объявится самородок-наследник, кое у кого не выдержат нервы… Да, семнадцать лет назад общими усилиями удалось не допустить полного уничтожения рода Резановых. Однако сейчас граф Воронцов вполне бы мог решить, что лучше немного потерять в репутации, но закончить начатое.

Пока «начатое» не закончило его самого.

Но до тех пор, пока у Резановых всего два человека в роду, одна из которых несовершеннолетняя девица, надежда на шаткий баланс сохраняется.

Михаил Алексеевич отложил бумаги и раздражённо цокнул. Нажав на кнопку селектора, он произнёс:

— Иван Иванович, будь добр, чай.

Откинувшись на спинку кожаного кресла, Михаил Алексеевич скосил взгляд на верхний ящик своего стола. Открыв его, он нащупал неприметный шнурок и потянул за него.

Дно ящика приподнялось, обнажив второе дно.

«Секретный архив?» — подумал бы кто-нибудь, не знающий Императора лично.

И оказался бы прав. Частично.

В этом отсеке лежали папки с детскими рисунками дочери, написанные от руки письма покойной императрицы и старый фотоальбом. Открыв его, Император уставился на не вложенную в прозрачный кармашек фотографию, лежащую сверху. На ней были изображены шестеро человек, половина из которых давно уже покинули этот мир.

Проведя пальцем по изображению покойной супруги, Император грустно улыбнулся и перевёл взгляд на вторую часть фотографии — семейное «трио», стоящее рядом.

Глядя в глаза своему покойному другу, графу Ярославу Владиславовичу Резанову, Император тихо произнёс:

— Я не смог помочь вам, Яр… Не настоял на том, чтобы твой сын вернулся в род… — Император хмыкнул и покачал головой. — Но знаешь, есть у меня подозрения, что, даже если бы я стал настаивать, он бы не послушался. Как вы никого не слушали, когда начали искать его… Но, мне кажется, он ещё более упёртый, чем ты, Яр. Свободолюбивый и не хочет никому подчиняться. Сдаётся мне, именно поэтому он и не стал наследником графского рода. Решил сразу стать Главой. Пусть и другого рода.

Дверь тихо отворилась, и в кабинет вошёл высокий мужчина лет шестидесяти на вид. Выглядел он во всём утончённо: от фигуры в целом до идеальной ровной белоснежной бороды и длинных, тонких усов. На его носу сидели круглые очки, стёкла которых явно были без диоптрий. Можно было бы подумать, что камерир Императора носит их для красоты и в остальном они бесполезны…

Вот только ничего «бесполезного» в арсенале Ивана Ивановича не было, а круглые очки являлись артефактом обнаружения.

Убрав фотоальбом обратно, Император поднялся из-за рабочего стола и пересел за чайный столик. Его камерир уже налил ароматный чай со свежесобранными листьями малины, смородины и мяты.

— Зинаиде лучше не стало? — отпив чай, спросил Император у застывшего рядом камерира.

— Увы, ваше величество. Зинаиде Константиновне становится только хуже, — опустив голову, произнёс Иван Иванович.

— Что ты думаешь насчёт её лечения у Александра… теперь уже Пожарского? — внимательно посмотрел на своего верного слугу Император.

Михаил Алексеевич всегда умел выслушивать мнение своих приближённых. Даже в те моменты, когда для себя он уже принял какое-то решение.

— Если Александр Ярославович в самом деле сможет ей помочь, нужно воспользоваться его предложением, — с достоинством ответил камерир.

— А потом? — задал наиболее сложный вопрос Михаил III.

— А потом, мне кажется, стоило бы наградить Зинаиду Константиновну, — спокойным тоном ответил его верный слуга.

Некоторое время Император молча пил чай, закусывая свежим пряником. В голове его вновь поднялся ворох уже не раз обдуманных мыслей.

Зинаида виновата в случившемся — как ни крути. Она была назначена главой охраны Анны на территории МАУД. Она должна была сопровождать её во время всех её выходов. Однако же Анна оказалась против Змеевидцев одна, без своей телохранительницы.

Вспомнив об этом, Император до скрипа сжал зубы.

Зинаида откровенно «проморгала» Анну!

Но!

Император знал, что порой Анна убегает от своей главной телохранительницы. И знал, что Зинаида тут же бросается на её поиски. Разумеется, и о том, чтобы его дочь была защищена артефактами и системой слежения, Император тоже позаботился.

Кроме того, он знал и главное: Зинаида стала первой подругой его дочери. Лучшей. По сути, сестрой. Некоторые другие Императоры бы заявили, что это недопустимо, чтобы цесаревна дружила со своей охранницей. Однако же Михаил Алексеевич был рад тому, что у его дочери появился близкий человек.

Ведь после смерти матери Аня…

Долго оставалась запертой в себе. Желание отомстить Кругу заставляло её двигаться вперёд, оно же требовало оттачивать боевые навыки, обучаться управленческому делу и другим наукам.

Оно не оставляло Анне время ни на что другое.

И именно Зина стала первой, кто помог цесаревне хоть немного, но выбраться из своего кокона мести.

Затем Анна чуть-чуть сблизилась с другими членами ЛОЦ, присматривающими за ней.

А после она поступила в МАУД. Для Анны было важно найти «колыбель Змеевидцев» — место, где молодняк мерзкого братства обретает новые узы и силу.

Для Императора же важнее всего было желание дать дочери возможность хоть немного, но прикоснуться к «обычной» жизни. Побыть юной девушкой-студенткой из хорошей семьи.

Зина виновата.

Виновата и в том, что позвонила Александру, что недопустимо по протоколу.

Но! По протоколу в случае экстренной ситуации нужно было связаться с Бахом и Императором. А это сделали другие члены ЛОЦ. Цель была выполнена.

Так что Зина была свободна от звонка, и…

По сути, своим звонком она спасла Анну. Именно Александр помешал ритуалу, а не кто-то из членов ЛОЦ.

И за это Император был крайне благодарен как самому теперь уже Пожарскому, так и Зинаиде Завьяловой.

В конце концов, девушка со своей задачей справилась. Но нужно ли наказать за проступки?

— Господин Бах учит своих подчинённых действовать более гибко, чем действуют простые солдаты, — будто бы прочитав мысли своего господина, проговорил Иван Иванович. — Даже боевиков он учит этому, Ваше Величество. А Зинаида Константиновна из особого подразделения ЛОЦ. Ей тем более положена гибкость.

— По мнению Господина Баха? — улыбнулся Император.

— По мнению Господина Баха, — невозмутимо ответил камерир. — К тому же… если позволите?

Император кивнул, разрешая продолжить.

— Боюсь, сильная негативная реакция от вас в сторону Зинаиды Константиновны может ухудшить…

Слуга с белоснежной бородой замолчал, не решаясь продолжить.

Император хмыкнул и произнёс:

— Говори прямо: Анна на меня будет очень зла. А может, и вообще не сможет простить такого. Я понимаю. Если и накажу позже Зину, то чуть-чуть.

— Чуть-чуть будет уместно, по моему мнению, — кивнул камерир. — Похвала без наказания развращает.

Император хмыкнул и перевёл взгляд на семейный портрет, висевший на стене. На этом портрете был изображён юный Михаил Алексеевич вместе со старшей сестрой, матерью и отцом.

— Отец бы наказал её жёстко, — произнёс Император. — Хотя… сложно представить, чтобы я или Мария во время нашей молодости изображали из себя провинциальных дворян в МАУД. Отец бы в принципе не допустил подобной ситуации.

— У каждого человека свои сильные и слабые стороны, Ваше Императорское Величество, — с достоинством проговорил Иван Иванович.

— И какая же, по-твоему, сильная сторона у меня? — с любопытством спросил у старого слуги Император.

— Ваши отношения с дочерью, — тут же ответил камерир.

Император улыбнулся, пару секунд задумчиво смотрел в окно, а затем резко встал.

— Ладно, отдохнули и хватит. Организуй транспортировку Зинаиды по ранее обсуждённому плану. Потом проведай наших аналитиков, которые собирают информацию о Пожарских. Если что-то всплывёт, я должен знать. Кроме того, пусть проанализируют все случаи восстановления аристократических родов за всю историю. Чтобы из небытия возвращались известные фамилии, я не помню… Но, может быть, что-то есть. В крайнем случае примеры с мелочью тоже будут полезны. Далее… Нужна информация о возвращении родовых земель, поглощённых Проклятыми Землями. Озадачь этим аналитиков, а я попрошу Николая Владимировича посмотреть в архивах Корпуса.

Император замолчал, выразительно глядя на своего верного камерира.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — поклонился тот, убедившись, что больше приказаний сейчас не будет.

Забрав со стола чайные приборы и вазу с пряниками, Иван Иванович удалился.

Император же подошёл к окну и, заложив руки за спину, решительно уставился на горизонт.

«Я уверен, что ты пойдёшь в земли Пожарских, — подумал он. — Но даже если ты каким-то чудом сможешь очистить их от Проклятых Земель, следующий шаг будет не менее сложным. За то, что ты спас Анну, я сделаю всё, чтобы помочь тебе. А Анну накажу за то, что убегала от охраны!»

Однако, стоило подумать о реальном положении дел, решимость Императора чуть отступила. Открыто благоволить Пожарскому он не мог. А действовать тонко…

Уж себе-то Император вполне мог признаться, что политических сил у него не так много, как хотелось бы.

И всё же стоять в стороне он не собирался.

Подойдя к столу, Михаил Алексеевич поднял телефон и начал писать длинное обстоятельное сообщение своему двоюродному брату — Николаю Владимировичу Романову-Новгородскому, Верховному Ведьмаку Корпуса.

* * *

Я — Пожарский!

Наконец-то все точки над «ё» расставлены, я стал личным дворянином, сменил фамилию и теперь могу сосредоточиться на подготовке к возвращению родовых земель из мерзких лап Проклятых тварей и их Царя.

Но, сперва, конечно, нужно бы закончить все свои дела во дворце генерал-губернатора.

После того как я поменял фамилию, мне, как и всем другим простолюдинам до меня, потребовалось публично дать клятву верности Империи и Императору. Дело хорошее, понятное и приемлемое. Россия для меня и в прошлом мире, и в этом — Родина, которую я ни на что не променяю.

Ну а что до клятвы Императору… Так мне кажется, что откровенно как-то вредить мне отец Анны не будет. Да и не сможет. К тому же в тексте клятвы не было его имени, что тоже понятно — ведь люди служат правителю своей страны, а не конкретному человеку.

Человечки под короной меняются, но Император остаётся.

После клятвы красивая блондинка вынесла на бархатной подушечке огромную шкатулку, и граф Щербатов лично вручил мне на память о сегодняшнем дне ценный подарок.

Артефактный пистолет.

Далеко не самой топовой модели, но навскидку он более мощный, чем тот, с которым я бегал до сих пор. Третья ступень артефакта.

В общем, достойная рабочая лошадка, а более крутую и дорогую вещь никто просто так дарить новоявленному личному дворянину не будет. Тут другие заслуги нужны.

После меня был ещё один кандидат, который то и дело поглядывал туда, где разместился Первый Меч Империи и его свита. Учитывая, что поручился за этого человека лично граф Воронцов, полагаю, это его ратник или какой другой приближённый.

То есть, не особо интересный для меня персонаж, в отличие от некоторых других новоявленных аристократов.

— Судари и сударыни, на этом официальная часть нашего мероприятия подходит к концу, — хорошо поставленным голосом объявил генерал-губернатор со сцены. — Но не само мероприятие! Приглашаю всех желающих продолжить в неформальной обстановке. Погода сегодня нам благоволит, так что во внутреннем дворике уже подготовлено всё необходимое для приятного времяпрепровождения.

Он обозначил поклон и покинул сцену.

— По традиции стоит посетить банкет хотя бы минут на двадцать, господин, — еле слышно шепнул мне на ухо мой камерир Иван Фёдорович.

— Я и не собирался сбегать, — легко ответил я.

Люди потянулись на улицу. Учитывая количество гостей, исход из дворца занял минут пятнадцать. Слуги Щербатовых умело направляли людские потоки, чтобы не было высокородной давки или любых других конфликтов.

Задний дворик дворца представлял собой полноценный парк, в котором были расставлены белоснежные шатры. В них можно было взять закуски или просто отдохнуть. Кроме того, повсюду сновали расторопные официанты в ливреях, разнося напитки и всё те же закуски.

Я перехватил одного и взял себе стакан сока. У другого добыл пару брускетт с вялеными помидорами и ростбифом.

Как раз в тот момент, когда заметил приближающегося ко мне аристократа. Несмотря на то что банкет предполагал эдакую расслабленность, княжич Пермский казался напряжённым.

— Добрый день, Александр Ярославович, — поздоровался он со мной. — Поздравляю с получением титула. Уверен, на личном дворянстве вы не остановитесь.

Вокруг нас было много людей, к тому же и самого княжича сопровождал его личный слуга, так что Евгений Евгеньевич выбрал официальный тон для диалога.

— Спасибо, ваше сиятельство, — вежливо поклонился я. — Буду стремиться к новым вершинам.

— Уверен, у вас получится, — кивнул княжич. Секунду он помолчал, будто собираясь с мыслями, а затем спросил: — Уже решили, чем займётесь в ближайшее время? Всё-таки Академия закрыта на ремонт…

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Новый статус подкинул новых дел, — улыбнулся я. — Нужно взяться за них немедля, пока их не стало ещё больше.

— Правильное решение, — произнёс княжич и мельком глянул на своего сопровождающего. После чего снова посмотрел на меня и продолжил светскую беседу: — Полагаю, не все из ваших дел будут происходить в столице?

— Не все, — кивнул я. — Но пока из Москвы я уезжать не собираюсь.

Я видел, что княжич порывается задать ещё один вопрос, но что-то его останавливает. Возможно, как раз присутствие личного слуги, приставленного отцом.

Любопытно…

Что ж, немного помогу одногруппнику:

— Думаю… — изобразил я задумчивость. — … до вечера пятницы точно буду в Москве. А дальше, может, и уеду. Раз уж Академия закрыта.

Княжич едва заметно кивнул, принимая мои слова. Затем мы обменялись ещё парой фраз, и он произнёс:

— Что ж, не буду задерживать одного из героев сегодняшнего дня. Смотрю, не я один с вами желаю пообщаться.

Следом за княжичем ко мне подошли бояре Мурашовы. Я познакомился с матушкой Алины и очень удивился тому, насколько они с дочерью похожи. Обе доброжелательны и легки в общении, несмотря на своё высокое происхождение. Отец же семейства тоже не строил из себя чопорного гордеца и искренне поздравлял меня с получением личного дворянства.

— Пусть теперь статус Друга нашего рода юридически к тебе неприемлем, фактически ничего не изменилось, — пробасил он в конце. — Если тебе потребуется помощь — можешь на нас рассчитывать.

— Как и вы на меня, — улыбнулся я. — Если, конечно, я смогу быть вам чем-то полезен.

Боярин Мурашов кивнул и произнёс:

— Я услышал тебя, Александр.

Вскоре и они пошли дальше, а ко мне уже шла очередная высокородная семья. Всё это время я ловил на себе заинтересованные взгляды гостей. То, что влиятельные аристократы подходят ко мне побеседовать, лишь повышает мой собственный вес среди других. И, что забавно, подобное не противоречит традициям. Сегодня я один из героев мероприятия, так что для более высокородного нет ничего зазорного в том, чтобы меня поздравить.

Хотя к тем же ведьмакам или имперским офицерам, которые сегодня тоже получили дворянство, боярские делегации одна за одной не подходят.

— Ваши сиятельства, рад видеть вас обоих, — поздоровался я с Самоцветовыми.

— Как и мы тебя, Александр, — улыбнулась мне Айседора Ивановна.

— Поздравляю, — произнёс Сергей и доброжелательно кивнул.

Разговор с Самоцветовыми вышел тоже весьма лёгким и дружественным. В ходе него пожилая графиня уточнила, не собираюсь ли я уехать куда-то в ближайшее время. Я ответил ей то же, что и княжичу Пермскому, и получил приглашение на совместный ужин в их загородном имении.

На вечер четверга.

Что ж…

То, что Самоцветовы ведут собственную игру, я знал заранее. Меня это не отталкивало — подобное можно сказать о подавляющем большинстве сильных аристократов. Лично мне эта славная парочка ничего плохого не сделала, так что я охотно согласился.

Ведь давно уже обсуждали что-то подобное.