Глава 8

Великое княжество Крымское занимает не только одноимённый полуостров — его территории растянулись гораздо дальше, захватывая всё северное и восточное Причерноморье Империи. Славный город Екатеринодар тоже был частью великого княжества. Именно в центре этого города, в зале своей виллы, два самых значимых представителя баронского рода Эпштейнов находились в данный момент.

Отец и сын Эпштейны — глава рода и наследник — трусами себя не считали. Однако же понимали, насколько важны их жизни для рода, и не сомневались в том, что их ценность заключается не в личной боевой силе, а в их интеллекте и способности принимать решения. Поэтому, после нападения рати Резановых на Раменские владения рода, вся старшая семья Эпштейнов решила временно покинуть Московскую губернию.

Экономические дела рода требовали их присутствия в Крыму — у местного филиала «Эпштейн-банка» вдруг возникли проблемы с переводом средств клиентов. А учитывая, что банки других родов в Великом Княжестве Крымском работают, частично задействуя мощности «Юг-Романов-банка», принадлежащего роду великого князя Романова-Крымского…

Причины возникших проблем становились довольно очевидными.

Пришлось спешно ехать в Екатеринодар — довольно шумный и «открытый» город, в котором крымчаки предпочитали принимать гостей — имперских аристократов, вассалов других княжеств или же иностранцев. На сам полуостров чужаков не пускали — тем самым великий князь демонстрировал элитарность. Только избранных он приглашал в свой дом и встречал лично.

В Екатеринодаре же…

Эпштейны так ни с кем и не встретились из представителей великого князя — лишь несколько раз беседовали по телефону с разными людьми. Однако этого хватило, чтобы «временно» решить проблему с банковскими переводами.

Но представитель великого князя крымский боярин Джон Уитклифф настоятельно рекомендовал дождаться аудиенции с ним, ссылаясь на то, что великий князь пока занят и ещё не составил своё «несомненно щедрое» предложение для баронского рода Эпштейнов.

Что за предложение, и отец, и сын Эпштейны не знали.

Но догадывались.

Ведь проблемы в великом княжестве начались после того, как «неизвестные» похитили в речном порту Москвы партию косметики, которая должна была идти в Османскую Империю. Разумеется, если бы дело было только в кремах, тенях и помадах, с турками можно было бы договориться…

Но косметика лишь служила прикрытием для настоящего товара — регулирующих пилюль.

В итоге Османы не получили свой заказ и очень обиделись.

А от обиженных турок добра явно ждать не стоит. Эпштейны тогда были заняты другими хлопотами — подготовкой к войне, расследованием нападений на склады…

И быстро решить вопрос с турками не успели.

А вот кто успел, так это представители великого князя Романова-Крымского. Ведь именно транзитом через Крым регулирующие пилюли поставлялись в Турцию.

Таким образом, Эпштейны оказались в долгу перед великим князем. А тот, в свою очередь, решил показать, что недоволен тем, что ему пришлось решать чужие проблемы — тем самым легко и непринуждённо удвоив долг.

Теперь Эпштейны должны были ему и за решение проблемы, и за беспокойство — моральный ущерб.

Ситуация неприятная.

Но, например, жёны обоих старших членов рода Эпштейнов в глубине души были рады ей — ведь так семья может держаться подальше от боевых действий.

И всё же, «держаться подальше» не значит не участвовать. Прямо сейчас Барон Яков Соломонович Эпштейн и его сын Самуил Яковлевич, сидя в переговорном зале виллы, в прямом эфире следили за происходящим в Угличе.

И то, что происходило на экране, им совсем не нравилось.

Граф Владислав Александрович Резанов — бывший «Первый Меч Империи», которого некоторые даже прозвали «Сломанный Меч» и давно списали со счетов — поднял клинок к небу.

Пространство вокруг засияло — закружился ветер, в котором блестели металлические звёзды, во все стороны повалил пар, который возможен лишь при сочетании стихий огня и воды.

— Три стихии… — сокрушённо пробормотал Самуил Яковлевич. — Он Архимаг!

— Дважды одарённый Архимаг с мощным Родовым Даром, да ещё и, похоже, полный сил, — хмуро произнёс его отец, не отрывая взгляда от экрана. — А ведь ещё недавно некоторые считали его мёртвым…

Он обречённо покачал головой, понимая весь ужас ситуации.

С давних пор известно, что чем сильнее одарённый, тем он… более хрупкий. Да, как бы парадоксально это ни звучало, устойчивость энергетической системы во многом зависит от устойчивости психики. Если совсем утрированно — когда сильный одарённый теряет волю к жизни, его же мощный Источник начинает разрушать его тело.

Случаи, когда могучие Архимаги ломались из-за потерь близких или тяжёлого поражения в войне — не редки.

Но и не часты. Потому что обратная сторона этого правила гласит, что человек со слабой волей просто не дойдёт до высокого ранга — ему не хватит упорства.

А между тем на экране происходили ещё более ужасные вещи. Основной ударный отряд рати Эпштейнов оказался внутри горячего тумана. Было видно, что заклинание ещё только набирает силу, но бойцы уже корчились от боли.

А затем в тумане затрещали молнии.

Молнии били в ратников, и внутри каждой из них было по металлическому копью.

В мгновение ока большая часть защитников новейшей алхимической лаборатории Эпштейнов была уничтожена.

Затем граф Резанов взмахнул рукой, развеяв заклинание.

Несколько секунд он смотрел перед собой, а после резко опустил меч, дав знак уже своим бойцам атаковать.

— Вот это мощь… — обречённо прошептал Самуил Яковлевич. — Мы потеряли Углич.

Его отец скрипнул зубами и прорычал:

— Отобьём! Как только подпишем союзный договор и заключим контракт с наёмниками, всё будет иначе!

— Но Архимаг, отец…

— И что? — рыкнул барон Эпштейн. — Они тоже не бессмертны. И против них есть тактики. К тому же…

Он не сдержался и хмыкнул.

Самуил Яковлевич, глядя на отца, взял себя в руки, на пару секунд задумался, а затем медленно кивнул.

— Да… странно, что с такой силой граф Резанов отступил в прошлый раз. Может быть, всё-таки есть у него проблемы со здоровьем?

— Вот и я о том же, — выдохнул Эпштейн-старший и откинулся на спинку кресла.

Мужчина глянул на экран и поморщился — смотреть на поражение ратников рода ему совершенно не хотелось.

— Вели отступать, — хмуро произнёс он. — Пусть уничтожат всё… лишнее, если не смогут забрать с собой.

— Понял, — кивнул наследник и, взяв телефон, принялся раздавать приказы.

Его отец же скрипнул зубами и напряжённо выдохнул.

«Потеря Углича не проблема, — убеждал он себя. — Вместе с союзниками мы наверстаем упущенное. И возьмём сторицей».

Он хмуро повернул голову и упёрся взглядом в портрет отца, висевший на стене. Прошлый глава рода, Соломон Эпштейн, хотел возвыситься над Распутиными… Спустя годы его сын решил пойти на Распутиных войной…

Однако же Распутины не желали сдавать позиции.

«Мы ужасно недооценили их боевую мощь, — в который раз за последнее время сокрушался Эпштейн-старший. — Как они смогли всё это провернуть? Им и тогда помогли Резановы? Но у Резановых ведь, кроме Архимага да Магистра, нет никого. Да, это мощь… но они не могут быть сразу во всех местах…»

Если в самом начале Эпштейны не верили, что за нападением на их склады стоят Распутины, то сейчас они рассматривали эту версию, как основную.

Распутины показали свою силу.

«Или всё-таки это Резановы их тащат? — вновь подумал Эпштейн. — А может… кто-то третий?»

— Всё. — Усталый голос наследника отвёл старшего барона от размышлений. — Мы официально потеряли Углич.

Он ткнул пальцем в экран. Над главным зданием комплекса алхимической лаборатории возвышались два стяга с гербами Резановых и Распутиных.

— Ну ничего-ничего… — зло повторил Эпштейн-старший. — Пока мы удерживаем Раменское, мы можем победить в этой войне.

— Там тоже всё не столь однозначно, — напомнил его сын.

Оба барона прекрасно знали, что часть тоннелей в их Раменских владениях сейчас под контролем рати Резановых — граф не увёл всех своих бойцов оттуда, а Эпштейны не рисковали их провоцировать, пока не обрели союзника и подкрепление в виде наёмников.

— Если Резановы и Распутины в Угличе, то Раменскому ничего не грозит, — твёрдо заявил Эпштейн-старший. — Им просто некого туда сейчас отправить.

Самуил Яковлевич медленно кивнул. Хотя, по долгу своей службы главы СБ рода, он привык ко всему относиться скептически.

Ему казалось, что не могут Резановы так просто отказаться от затеи взять Раменские владения. Не после того, как они обнаружили все тайные тоннели.

И именно на этой мысли у главы СБ Эпштейнов зазвонил телефон.

— Говори, — велел своему помощнику Самуил Яковлевич.

— Сэм, посмотри видео! — Помощник обратился к нему по позывному. — Скинул на почту.

Уже через секунду наследник рода Эпштейнов быстро клацал кнопкой мыши.

И…

— Битый файл! — выпалил он.

— Что? — опешил помощник. — Секунду. Проклятье! У меня тоже не открывается! Копий нет! Сейчас открою в прямом эфире камеры.

— Уже открываю, — напряжённо произнёс Самуил Яковлевич.

— Не открываются… — спустя несколько секунд за него проговорил помощник. — Они блокируют нашу сеть наблюдения в Раменских владениях.

— Тц! — цыкнул глава СБ. — Что было на видео?

— Огромная вспышка… взрыв… будто звезда родилась!

— Звезда родилась? О чём ты, Гага! Точнее!

— Точнее… в Раменском разрушили казармы, часть особняка и другие здания. Это нападение, Сэм. Очень мощное и… мы не знаем, что там происходит.

— Попытайся узнать, — холодно велел Самуил Эпштейн и сбросил вызов.

Его отец, слышавший часть разговора, выглядел мрачнее тучи.

— Твои догадки оказались верны, сын мой, — произнёс он. — У них в штабе компьютерный самородок, против которого мы ничего не можем сейчас сделать. А учитывая, как быстро они ударили по обоим направлениям… должно быть, он смог узнать о наших переговорах… Сын? — Последнее слово глава рода произнёс крайне удивлённо.

Не привык он видеть хищный взгляд своего наследника.

— Прости, отец, — сказал Самуил Яковлевич. — Я не сказал тебе, что провёл ещё одни переговоры. Как в старые времена, когда не было ни телефонов, ни компьютеров, чтобы всякие самородки не смогли их отследить. Здесь, на юге, — кивком головы он указал за окно, — такой способ весьма приемлем.

— Ты хочешь сказать… — оживился барон Эпштейн.

— Да, — кивнул его наследник и глава СБ рода. — Я приготовил небольшой сюрприз в тоннелях под нашими землями.

Он улыбнулся ещё шире, предвкушая, как будут мучиться перед смертью враги его рода.

* * *

Мой Невидимый Близнец, он же ходячая бомба со «Вспышкой Сверхновой», подорвался в квартале Эпштейнов. Ночью моя любимая техника выглядит особенно впечатляюще. Я аж сам залюбовался произведённым эффектом — на миг вдали, в квартале врага стало ярко, как днём.

Однако долго наслаждаться зрелищем у меня не было времени — взрыв в стане врага стал сигналом к началу активных действий для всех моих бойцов, так что спустя пару секунд я на всех парах рванул к ближайшему тайному ходу.

Хотя, после прошлого неудачного вторжения Резановых, ходы эти тайными быть перестали — ратники моего деда не удосужились их вновь скрыть, а ратники Эпштейнов сюда носу не казали.

Предпочитая не обострять ситуацию и не провоцировать нас.

Примерно по этой же причине, я полагаю, они не попытались завалить тоннели. Хотя тут есть и ещё одна причина: Эпштейны те ещё скряги. Ломать то, на возведение чего потратили уйму средств, они если и будут, то только в крайнем случае.

Итак, у нас шесть тоннелей. В пять из них я отправил отряды своих бойцов, включив в каждый отряд по менталисту.

В шестой пошёл сам.

Все мы скрываем свои лица, и на наших доспехах нет знаков отличия, ибо по легенде мы сейчас — подкрепление Резановых.

Размышляя об этом, я бежал по подземному тоннелю и ловил себя на мысли, что буквально несколько часов назад делал то же самое. С той лишь разницей, что тоннели Эпштейнов казались более ухоженными, чем те, что простирались под МАУД.

Зато света и тут не было — жадные Эпштейны отключили его в захваченных нами частях тоннелей.

Спустя метров тридцать увидел ошмётки каменной стены — следы редких конструкций, блокирующих тоннель. Видимо, в прошлый раз Эпштейны активировали, но наши пробились сквозь них и пошли дальше.

В отдалении послышался грохот — местами уже вовсю шли бои.

Я почувствовал впереди сгустки дыхания, Источники и улыбнулся. Дежурные бойцы Резановых на позициях, напряжены и ждут меня.

— Холод, это я, — через микро-гарнитуру предупредил я командира на этом направлении.

Хотя дважды одарённый Иерарх Холод, он же глава вассального Резановым дворянского рода Холодовских, формально был главнокомандующим всей операции.

— Принял! — басовито ответил он.

С Холодом меня дожидались ещё десять бойцов, плюс один скрытник из этого отряда сейчас выдвинулся чуть вперёд.

— Нормально всё? — быстро спросил я у высокого плечистого мужчины, лицо которого было скрыто за артефактным шлемом старой модели.

— Так точно, Близнец. Никаких происшествий здесь не было. Разве что после взрыва потрясло немного.

Он указал на каменную крошку на полу.

После моей Сверхновой? И это притом, что до эпицентра отсюда ещё примерно километр пути.

— Совсем хилый тоннель? — спросил я, положив ладонь на стену и пытаясь прочувствовать энергетический фон.

Ничего выдающегося — никакой магии.

— Обычный, — пожал плечами Холод. — Но сильно не разгуляешься.

Я молча кивнул.

На то и был расчёт: численный перевес противника не станет проблемой, если сражаться в узком пространстве. Тут главное — запастись восстанавливающими зельями и выставить вперёд сильных одарённых.

И тогда вся внешняя (наземная) система защиты, нацеленная на оборону владений, не будет представлять угрозы.

Из минусов — тот же дедуля Резанов, да и прочие сильные бойцы не могут мощно бить по площади под землёй, а то всех засыпет.

Но в то же время они могут бить сильно и точечно, выбивая врагов по одному. А их запасов маны хватит надолго.

В общем, атаковать под землёй нам на руку даже после того, как враг узнал, что его тоннели больше не тайные. К тому же сейчас, после взрыва Сверхновой, наверху тоже большая суета — ждут нападения и там.

— Идём, — махнул я рукой и первым побежал вперёд.

Не прошло и трёх минут, как путь нам перегородила каменная стена — очередной механизм, отсекающий захваченную часть тоннеля.

Стена не примыкала к основной стене герметично, так что я прекрасно знал, что происходит по другую сторону.

— Приготовьтесь к бою, — велел я. — Холод — ломай.

Иерарх понимающе кивнул и выставил вперёд руку. С его ладони к стене потянулась белёсая полоска. Секунду спустя на каменной стене образовался слой льда, который начал быстро «вгрызаться» в материал.

— Пять секунд, — предупредил Холод.

Я молча кивнул, вскинув свою артефактную винтовку. На эту вылазку я её с собой взял.

Часть стены с грохотом осыпалась промёрзшим камнем. Я тут же накинул воздушный тоннель на ближайшего противника и открыл огонь.

С той стороны тоже стреляли. В нас полетели разноцветные заклинания…

Однако же спустя минут семь мы без потерь прошли за проломленную стену.

— Трофеи? — поинтересовался один из бойцов Холода.

— Позже, — отозвался я, вглядываясь вперёд и переступая через труп с простреленной головой.

Мне очень не нравилось то, что я чувствовал впереди — метрах в ста пятидесяти от нас по прямой шесть тоннелей стекались в единый зал, после которого снова разделились на шесть же линий.

Так вот, до зала врагов нет.

В самом зале сейчас тоже.

Но дальше…

Дальше в тоннелях я чувствовал многих бойцов, среди которых выделялись пятеро сильных одарённых с очень похожей энергетической структурой. Особенно там, где располагался Родовой Дар.

Такой узор Родового Дара я ещё никогда не встречал, так что бойцы-родственники мне явно незнакомы.

Однако же чувствовалось в их Даре что-то неприятное. Мерзкое…

Кровавое.

Проклятье! Кого Эпштейны притащили охранять свои земли? Кто-то из вассалов?

Или мы всё-таки прошляпили момент, когда они нашли себе наёмников?

Очень необычных и явно дорогих…