Глава 21

Олеся Ивановна Бородина, сильный дважды одарённый Адепт стихии огня, прижимая к груди плачущего, завёрнутого в плед сына, выскочила на крыльцо своего дома. На спине женщины был рюкзак, а левой рукой она сжимала рукоять чемодана. Часть вещей чета Бородиных всегда держала сложенными в рюкзак… на всякий случай. Другую же часть Олеся Ивановна под вопли своего ребёнка успела собрать после странного звонка с номера мужа.

Звонил лучший друг её супруга — Геннадий Сергеевич Секачёв, более известный в узких кругах как «Кабан». И говорил Гена очень странные и пугающие вещи.

Олеся Ивановна раздражённо огляделась по сторонам. Бородины жили в закрытом квартале жандармов в так называемом «рядном доме» — двухэтажном здании на несколько квартир, где у каждой квартиры было по два собственных выхода — на проезжую часть и во внутренний дворик.

— У-а-а!!! У-а-а!!! — не переставая, голосил малыш.

— Тише, маленький, тише, — прошептала женщина, отпустив рукоять чемодана и погладив ребёнка по голове.

Но Никита Бородин не успокаивался.

— А вдруг машину не пустят? — прошептала женщина, невольно концентрируя ману.

Геннадий сказал, что ей срочно нужно уехать из дома. Что её отвезут туда же, куда и Лёшу. Он говорил, что Лёша ранен, но его жизни ничего не грозит. Кроме этого, он сообщил, что и жизни Мирона Антохина ничего не грозит, а ещё сказал, что у Лёши появился молодой благодетель.

«Какой, ко всем чертям, благодетель⁈ — пыталась понять взволнованная жена и мать. — Лёша смог найти Мирона, и Гена ему помог? Ничего не понимаю… молодой благодетель… Стоп! Неужели это…»

Мысли женщины прервал размеренный гул мотора и свет фар приближающейся машины. Приготовившись биться за свою жизнь и жизнь своего ребёнка, Олеся Ивановна принялась вглядываться в номерной знак.

Те же цифры, которые продиктовал Гена, а на крыше шашечки такси…

Машина остановилась рядом с крыльцом, пассажирская дверь тут же открылась, и из неё выскочила высокая короткостриженая девушка с широкими плечами. Облачена она была в артефактный доспех.

— Олеся Ивановна? — быстро уточнила она, подбежав к Бородиной.

— Да.

— Прошу вас, садитесь скорее. — Девушка взяла у неё чемодан и открыла перед Бородиной заднюю пассажирскую дверь.

Спустя тридцать секунд такси тронулось с места.

— Нормально всё прошло? — обернувшись с переднего сиденья, быстро спросила могучая девушка.

— Уа-а-а!!! Уа-а-а!!! — не прекращал рыдать сын семьи Бородиных. Прижав его покрепче к груди, Олеся кивнула и ответила:

— Да. Куда мы едем?

— В поместье графского рода Резановых. Вашего мужа привезут туда же.

— Резановых? — опешила Олеся. — А они-то здесь причём?

— Уа-а-а-а!!! — Малыш зарыдал ещё сильнее. Беспокойная мать бросила на него взгляд и принялась разматывать одеяло.

— Я попробую его покормить, — проговорила она.

— Конечно, — кивнула девушка с пассажирского сиденья. — Мы не будем смотреть. Понял, Таксист?

— Чего я там не видел, — хмыкнул в ответ водитель. — Вот раньше, когда я в самом деле работал таксистом, как-то раз у меня на заднем сиденье…

— Да-да, — перебила его девушка. — Хватит. На дорогу смотри, к КПП подъезжаем.

Малыш жадно вцепился в сосок матери, а сама Олеся Ивановна на миг сжалась, опасаясь подвоха. Вся текущая ситуация будто бы намекает на то, что с ОКЖ что-то не так! Неужели среди жандармов враги? А если они не дадут им сейчас уйти⁈

Однако вопреки опасениям взволнованной женщины, шлагбаум закрытого квартала ОКЖ поднялся заранее, так что такси даже не пришлось сбавлять скорость.

Когда машина выехала за территорию квартала, Олеся Бородина ощутила, что тревога понемногу отпускает. Пусть слабо, но женщина смогла почувствовать облегчение и прикрыла глаза.

Ей казалось, она только-только опустила веки, однако…

— Похоже, за нами хвост, — услышала она напряжённый голос водителя.

Встрепенувшись, Олеся Ивановна огляделась по сторонам. За окнами уже был совсем другой спальный район Москвы.

— Верно… — прорычала могучая девушка. — Не отвлекайся от дороги. Если что, я прикрою. О, Олеся Ивановна, проснулись? Не волнуйтесь, всё будет хорошо.

— Я могу сражаться, — твёрдо произнесла Бородина. — Я ведьма Корпуса! Пусть и в отставке!

— Да? — удивилась девушка. — Позывной?

— Ива.

— Отлично, Ива. Я — Лебеда, а за рулём — Таксист. Так вот, Ива, твоя задача — спасти себя и сына. Всё. В бой без приказа вступаешь только в самом крайнем случае. Поняла?

Лебеда напряжённо уставилась в глаза Бородиной. Выдержав её взгляд, Олеся Ивановна кивнула.

— Они идут на сближение, — внезапно произнёс Таксист.

— Проклятье! — выругалась Лебеда. — Смотри на встречке, похоже, тоже их!

— Уа-а-а-а!!! — почувствовав всеобщее напряжение, малыш, уже было заснувший на груди матери, выгнулся дугой и закричал во всё горло.

Быстро застегнув кофточку, Олеся начала его укачивать, но всё было тщетно.

— Три машины с разных сторон… — прорычала Лебеда. — Они хотят смять нас! Ива, стихия?

— Огонь. Адепт.

— Хорошо! По моей команде опускаешь окно и…

Захрипела рация.

— Это я, — услышала Бородина властный мужской голос. — Не рыпайтесь, ребята. Мы уже здесь.

— Фух… — с явным облегчением выдохнул Таксист. — Похоже, вторую машину за сутки мне не разобьют. Славно… Мне её ещё Фархаду отдавать.

Раздался оглушительный рёв мотоциклетного двигателя, который, вероятно, перебудил все дома в округе. А затем из проулка вылетел и сам мотоцикл с двумя ездоками — водитель был облачён в артефактную броню с шипами, а его пассажир, старавшийся не прижиматься к шипам, носил обычную тянущуюся броню.

Их мотоцикл летел наперерез автомобильному потоку. Пассажир вытянул руку и создал длинное лезвие, разрезавшее тяжёлый микроавтобус.

— Ух ты… — выпалил Таксист. — Командир в своём репертуаре.

Мотоцикл поравнялся с такси, и пассажир ловко перепрыгнул на крышу машины. Сзади в такси летел огненный шар, но его остановил концентрированный ветровой щит. Следом в щит начали бить и другие техники, однако Таксист уже успел увести машину подальше от зоны столкновения.

Обернувшись, Олеся Ивановна неотрывно смотрела в заднее окно. Она видела, как щит преобразовался в вихрь, который смёл вражескую магию, а затем подхватил преследовавший их пикап и намотал его на фонарный столб.

Осталась ещё одна машина…

Секундочку? А где мотоциклист?

В тонированное окно задней двери постучали. Водитель нажал на кнопку электроподъёмника, и окошко поехало вниз.

— Привет всем, подбросите? — раздался весёлый голос, и через открытое окно в машину ловко залез недавний пассажир мотоцикла.

— Дальше по плану, командир? — осведомился у него Таксист, когда вновь прибывший закрыл за собой окошко.

— Ага. Меняем тачку, и к Резановым, Кот здесь закончит, — ответил он, стянул капюшон и снял маску.

— У-а-а-а!!! Уа-а-а-а!!! — с новой силой закричал малыш.

Черноволосый юноша с интересом посмотрел на него и, протянув руки, спросил:

— Дадите подержать, Олеся Ивановна?

Бородина инстинктивно прижала своё сокровище к груди.

— Не бойтесь, — улыбнулся юноша. — Мы ведь с ним не совсем чужие друг другу люди. Я тут недавно узнал, что его крёстная мать — моя куратор из Корпуса Ведьм и Ведьмаков.

Парень обезоруживающе улыбнулся.

— Вы и правда Александр Егоров? — быстро спросила Бородина.

— Да.

— И после недавней чрезвычайной ситуации вы сблизились с графским родом Резановых?

— Типа того, — пожал плечами парень.

— Уа-а-а-а!!! — надрывался Никита.

Очень осторожно мать протянула сына этому человеку. Пусть она видела его впервые, но многое слышала о нём. Сперва от мужа, который иногда делился с женой тем, что происходило с ним на работе. А затем и от старых товарищей по Корпусу. До того, как забеременеть, Олеся Бородина была частью отряда Леонида Вавилова, и, даже уйдя в отставку, она продолжала поддерживать связь с друзьями. То, что случилось в Дмитровских Проклятых Землях, и для Олеси Ивановны, недавно пережившей тяжёлые роды, стало огромным ударом…

— У-а… — напоследок выдал малыш и с любопытством уставился на человека, державшего его на руках.

— Замолчал… — удивлённо выпалила Олеся Бородина.

— Говорят, дети чувствуют чужой страх, — раздалось с водительского сиденья. — Но также и наоборот — уверенность и доброту они тоже чувствуют. Мне это… уже не помню, какая именно, но одна из бывших рассказывала. У неё трое детей, и опыт в этом имеется.

Бородина недоумевающе посмотрела на водителя, а затем снова сосредоточила взгляд на своём малыше, который внимательно смотрел за тем, как Александр Егоров строит ему рожи.

— Что это вы делаете? — внезапно выпалила Олеся, увидев, что Егоров большим пальцем давит ребёнку на живот.

Малыш тут же встрепенулся от крика матери.

— Тише-тише-тише… — мягко пропел Егоров и, не теряя зрительного контакта с ребёнком продолжил: — А вы, матушка, не суетитесь. Обычный точечный массаж. У ребёнка живот раздут.

— Колики, — авторитетно заявил водитель.

— Они самые, — кивнул Егоров. — Ну, ничего удивительного в их присутствии у малыша нет. Особенно, когда его нервная мать кормит нервным молоком.

Олеся Ивановна не нашла что ответить на это, продолжая наблюдать, как умело переставляет пальцы на животе ребёнка Александр Егоров.

А вскоре раздался характерный звук, сигнализирующий, что газики в животе малыша наконец-то смогли найти дорогу на волю и выйти на свежий воздух. Почувствовав облегчение, Никита Бородин довольно быстро уснул, и Александр осторожно передал его обратно матери.

— И откуда у вас только такие навыки… — ошарашенно пробормотала Бородина, глядя на своё сопящее чудо.

— Чему только в приюте ни научишься, — отмахнулся Егоров и уставился в окно.

* * *

— А-А-А-А-А!!! — заорал прикованный цепями к столу мужчина, и его выгнуло дугой.

— Кем бы ты ни был, неизвестный аристократ, тебе сегодня дважды повезло, — произнёс я, глядя на него, и скомандовал: — Баха, держи его пасть открытой.

Десятник Бахтиев, который вместе со мной находился в этой мрачной комнате, оказался рядом и сунул покрытые камнем пальцы в рот мужчине. Неизвестный аристократ, вместе с капитаном Антохиным спасённый мной от культистов, вылупил глаза так, что казалось, они вот-вот лопнут.

Я откупорил флягу и влил ему в рот пахучее зелье успокоения. Баха смешно дёрнул носом и поморщился, я же никак не отреагировал на этот концентрированный аромат — в прошлой жизни нанюхался.

— О-о-о… — застонал мужчина, закатил глаза и расплылся в идиотской улыбке.

— Отпускай его, Баха! Или нравится, когда тебе мужики пальцы обсасывают?

Бахтиев отошёл на шаг от стола, не прекращая с недоверием коситься на нашего пациента.

— Что вы ему дали, Александр Ярославович?

— Не поверишь, — усмехнулся я. — Успокоительное.

— Это я уже понял… — Он поднял на меня любопытный взгляд.

— Секретная разработка, — хмыкнул я и протянул Бахтиеву флягу. — Иди второму дай, если он вменяемый. Если его вдруг накрыло, как и этого — дождись меня.

Баха кивнул и пошёл выполнять приказ, оставив меня наедине с пациентом.

— Спа…сибо… — пробормотал он, улыбаясь, как идиот.

— Спи давай, незнакомец, — хмыкнул я, внимательно анализируя энергетическую систему мужчины.

Внутри несчастного — тот ещё хаос. И самое грустное — я до конца не уверен, что всё можно исправить. Да, своим появлением я не дал культистам закончить начатое и сделать из этого человека основу для жировика. Однако же…

Хм… хотя до того, как я влил в него зелье успокоения, кажется, будто бы энергосистема выглядела чуть хуже. Длительный курс зелья ему поможет?

Я хмыкнул, в очередной раз подумав, как же повезло, что единственный в мире экземпляр зелья успокоения сегодня был со мной. А всё потому, что я днём взял его из общаги на случай, если переговоры с Распутиными уйдут в другую сторону.

С тех пор и катается со мной фляжка.

Ладно, попробую влить в пациента немного чистой маны. По чуть-чуть… понемногу…

— Барон… Измайлов… Ан…тон… — пробормотал мужчина расслабленным голосом и отключился.

Я удивлённо посмотрел на него. Это как же культисты целого барона умудрились отхватить для своих экспериментов? Надо бы навести справки.

Выкинув из головы лишние мысли, я снова погрузился в изучение энергетической системы барона Измайлова. Я точечно и медленно вливал в неё свою ману, с каждой минутой чувствуя нарастающую внутри уверенность в успехе.

В какой-то момент мои ноги едва не подкосились, и я решил прекратить тратить и без того скудные запасы маны.

Покосившись на пациента, я направился к двери, открыл её и едва не выпал в коридор.

— Брат! — подхватила меня за плечи Алиса.

— Александр! — рядом с ней была не менее взволнованная Млада.

— Спокойно, девочки. — Я поднял подбородок и улыбнулся. — Пустите, мне необходимо навестить ещё одного пациента. А этого, — кивком головы я указал себе за спину, — нужно перевести в более удобные палаты. Однако же постоянного надзора не снимать, он может впасть в буйство.

— Саша, ты… — начала было Алиса, но я прервал её:

— У нас много дел. Кстати, он представился бароном Антоном Измайловым, учитывай это, Алиса. И попроси собрать всю информацию о нём и другом роде.

Я повёл плечом, освобождаясь от рук Алисы, и направился дальше по коридору.

— Саша, тебе нужно отдохнуть! — крикнула мне в спину сестра.

В её голосе смешались боль и отчаяние.

Н-да уж… Я, в прошлом Первый планетарный император Земли, заставляю волноваться о себе юную девчушку.

— Да, Алиса, — обернувшись, улыбнулся я ей. — Сейчас проведаю Антохина и пойду спать, обещаю. И вы тоже ложитесь — завтра… хотя нет, уже сегодня у нас с вами очень большой день. Приготовьтесь блистать на церемонии «Благодарности и Награждения».

Подмигнув девушкам, я пошёл дальше.