Глава 8

Я изо всех сил готовился к экзаменам и в субботу, и в воскресенье. В минутки отдыха поминал недобрым словом проректора МАУД. Спасибо тебе, гад, за то, что мне приходится сейчас так мощно напрягать мозги.

Однако отчаиваться я и не думал. В прошлой жизни я тренировал память и никогда на неё не жаловался. Сейчас из-за другого тела память у меня стала чуть похуже. Но и её вполне хватает, чтобы запомнить расширенные ответы на экзаменационные вопросы.

Понимая, кто именно меня будет экзаменовать, я не ограничился одними лишь вопросами, предоставленными проректором. Он уже устроил одну подлянку, вполне может устроить и другую. Поэтому я пробежался и по другим темам, не отражённым в билетах.

Времени в запасе было катастрофически мало, но я сделал всё, что было в моих силах, и остался доволен собой.

Утром в понедельник я решил позволить себе немного расслабиться и с чистой совестью отправился в столовую при общежитии, в которой кормили преподавателей и персонал. Несмотря на то что сейчас ещё каникулы, завтраки и обеды здесь подавали.

Столовая оказалась небольшой — раз в пять меньше той, что была в кадетском корпусе. Народу тоже немного — когда я вошёл, здесь завтракали лишь пятеро: два загорелых парня в оранжевых комбинезонах сидели в отдалённом углу, ещё трое человек расположились за столиком недалеко от зоны выдачи. Проходя мимо них, я поздоровался и пожелал приятного аппетита.

— Доброго утра, молодой человек. Спасибо, — ответил мне дедуля с пышными усами и в стареньком пиджаке и с любопытством уставился на меня.

— Здравствуйте, спасибо, — коротко кивнула тётушка лет пятидесяти с обесцвеченными волосами. На её носу были огромные роговые очки, удивительно подходящие её образу.

Дедуля и тётушка — явно преподаватели МАУД. В отличие от третьего человека за их столом — молодой рыжей красотки, облачённой в летнее платье в горошек.

Она лишь недовольно кивнула мне и перевела взгляд на дедулю. Девушке явно не терпелось продолжить разговор, который я прервал своим приветствием.

Я улыбнулся, подумав, что платье этой строптивице идёт гораздо больше, чем розовый халат уборщицы, в котором она вчера отдыхала за чтением книги.

— Здравствуйте. Один большой завтрак с яичницей и беконом, пожалуйста. — Сделав свой заказ, я выбросил из головы мысли о странной уборщице и прочих сотрудниках МАУД.

Сейчас самое важное для меня — хорошенько подкрепиться перед экзаменом. Чёрт его знает, сколько времени мне придётся сидеть за тестами.

М-м-м… а завтрак здесь очень даже ничего. Гораздо выше уровнем, чем безвкусная еда в кадетском корпусе.

Но до яств от барона Арзамова местной стряпне как до соседней галактики на космическом корабле прошлого века.

Стоп! Так себе сравнение — здесь люди ещё в космос толком не летают.

Насладившись завтраком, я отнёс грязную посуду и пошёл к выходу.

— Стало быть, Аристарх Сергеевич, вы поддерживаете точку зрения, что именно эмоциональный интеллект позволяет современному руководителю принимать нестандартные решения в условиях неопределённости? — донёсся до меня серьёзный голос.

Я чуть скосил взгляд и увидел напряжённое выражение лица рыжей уборщицы. Она спрашивала не ради праздного интереса, а явно интересовалась темой.

Вот это я понимаю уровень. В Московской Академии управленческого дела даже обслуживающий персонал разбирается в теме управленческого дела!

Но, конечно же, не все тут такие умные.

— Егоров! Здравствуй, дорогой! — пропела короткостриженая комендантша, едва увидев меня, и помахала пухлой ручкой, демонстрируя новый маникюр.

И почему только кислотно-жёлтого цвета? Она молодиться пытается, что ли?

— Здравствуйте, Зоя Петровна, — кивнул я. — Отлично выглядите. — Я подарил ей улыбку.

С такими людьми лучше поддерживать позитивный контакт. Порой всего лишь одно доброе слово способно открыть перед тобой тяжёлую дверь.

Если на входе, конечно, сидит подобная Зоя Петровна.

Сейчас вот она расплылась в довольной улыбке и будто бы смутилась.

— Ну что ты такое говоришь, Егоров! Эх… — Она погрозила мне пальцем. — Но за комплимент спасибо. Я что хотела сказать-то тебе — в одиннадцать часов будь на первом полигоне. — Рукой она указала на карту территории МАУД, висевшую в холле. — Там тебя будут ждать. Удачи на экзамене. Ни пуха ни пера, как говорится!

Она подмигнула мне и показала большой палец.

Что? На полигоне⁈ Дери в дышло этого проректора, он там совсем что ли охренел? Я тут всё гадал, в каком виде будет экзамен в устном или письменном…

Вот ведь тварь! Я что, зря столько часов подряд готовился⁈ Вряд ли на полигоне меня ждёт обычный теоретический экзамен.

— К чёрту! — с запозданием ответил я улыбающейся комендантше.

* * *

Первый полигон впечатлял размерами — я даже не думал, что на территории Академии, напрямую не связанной ни со спортом, ни с военным делом, может существовать такая длинная и впечатляющая своим разнообразием полоса препятствий. А вон те несколько зданий, целых и полуразрушенных, предназначены для отработки различных манёвров?

Круто.

И, чёрт подери, как же несправедливо, что в военном кадетском корпусе такого богатства не было. А ведь кадетам как раз больше бы пригодился весь этот «инвентарь».

Моё внимание привлекла каменная стена, возвышающаяся посреди зелёной лужайки. Толщиной она была метра три, примерно столько же в ширину и вдвое больше в высоту. Я сразу направился к ней, так как недалеко от стены стоял навес, под которым в тенёчке на креслах отдыхали важные люди.

Среди них я сразу узнал проректора МАУД — дворянина Тимофея Денисовича Киреева. Он выглядел точно так же, как и на фото на сайте Академии: толстый напыщенный индюк со злобными поросячьими глазками. Он о чём-то весело общался с красивой молодой шатенкой. Ещё четверо преподавателей сидели рядом и изображали неподдельный интерес к их беседе.

Подходя ближе, я невольно нахмурился, ощутив магический фон каменной стены. Маны в неё влито прилично.

Не нравится мне всё это.

Меня заметили, когда я почти дошёл до навеса. Разговор вмиг прекратился, и проректор недобро уставился в мою сторону. Я же, ощутив ещё один странный источник магии, повернул голову и увидел недалеко от каменной стены постамент, на котором лежала мелкая круглая безделушка.

Судя по всему, артефакт.

— Явился, кадет Егоров? — развалившись поудобнее в кресле, спросил Киреев.

— Уже с субботы как не кадет, — спокойно ответил я. — Полагаю, сейчас меня стоит называть абитуриент.

Киреев нахмурился и побагровел:

— Дерзить вздумал, мальчишка⁈ Даже не поздоровался!

— Прошу прощения, — улыбнулся я. — Но я не успел начать диалог. Вы его начали, и я вынужден отвечать на вопрос. Уважаемые члены комиссии, здравствуйте. — Я обвёл всех добродушным взглядом и улыбнулся. — Бывший кадет Егоров, пользуясь уникальным правом, которое мне даровала Империя за проявленный героизм в Проклятых Землях, прибыл в Московскую Академию управленческого дела для сдачи экзамена. Подготовился хорошо. В силах своих уверен. — Я демонстративно огляделся по сторонам и произнёс: — Раз нет свободной парты, стало быть, экзамен устный? Готов тянуть билет.

Я улыбнулся ещё раз — весь из себя такой приличный человек. Киреев скривился, четверо мужиков нахмурились, а дама-преподаватель недоумённо уставилась на меня, а затем посмотрела и на коллег.

Я тоже смотрел на них. Забавное совпадение: из пяти мужчин у двоих — проректора и высокого седобородого старца — на мизинцах перстни с гербом МАУД.

— Не будет устного экзамена, Егоров, — твёрдо произнёс проректор. — Будет практический. Твоя задача весьма проста: взять артефакт, активировать его и разрушить стену, которую создал Иерарх магии земли.

Под конец своей речи он не сдержался и усмехнулся. Четверо его подпевал тоже позволили себе смешки.

Я же поморщился. Иногда можно поиграть лицом и поулыбаться, но в целом такой подход мне не по душе. Я тридцать лет восстанавливал планету после Апокалипсиса, бился с демонами, разбрёдшимися по Земле, и шайками анархистов. А до этого был генералом сильнейшей армии Российской Империи.

Не люблю я строить рожи и привык говорить, что думаю.

Я впился взглядом в Киреева и процедил:

— Сперва вы дали полковнику Шульгину билеты с вопросами и через него посоветовали мне подготовиться к экзамену. Срок — неделя. Когда я приехал сюда, мне сказали, что срок уменьшен более, чем вдвое. А теперь вы и вовсе говорите, что я готовился зря?

— Отчего же зря, Егоров? — откровенно веселился проректор. — Вопросы в опроснике очень хорошие. Для любого человека будет полезным знать ответы на них. — Он сверкнул глазами и холодно произнёс: — Это раз. Два: не думайте, что под такую мелкую пташку, как вы, будут подстраиваться птицы высокого полёта. Радуйтесь, что мы вообще выделили время, чтобы провести для вас экзамены. Ну и третье, Егоров… Вы хотите поступить в академию управленческого дела. Наши студенты должны уметь управлять как минимум своими эмоциями. А ещё управлять обстоятельствами так, чтобы извлекать из них выгоду. Даже если эти обстоятельства и неблагоприятные.

Он криво ухмыльнулся и уставился на меня победным взглядом.

Что ж… управлять любишь, умник? Ну посмотрим, как ты будешь управлять эмоциями, когда я выполню твоё задание.

— Спасибо, что пояснили, — в тон ему ответил я и самодовольно хмыкнул. — Тогда не отворачивайтесь и наблюдайте за тем, как я уничтожу эту стену.

Я развернулся и пошёл к стене.

— Артефактом! — крикнул один из подхалимов проректора.

Я обернулся через плечо. Женщина выглядит взволнованно и смотрит на меня извиняющимся взглядом. Что ж, приятно, что в этой шайке-лейке есть хоть кто-то нормальный. А то сперва один не может мусорный пакет до контейнера донести, теперь вот эта фантастическая пятёрка…

В МАУД так интересно! Невольно вспоминается, как ещё до Первого Пришествия я месяц гостил у Российского Императора… Н-да, за этот месяц его серпентарий, который почему-то называли «придворный круг», уменьшился почти вдвое.

Ну да чёрт с ним, с местным серпентарием, главное — учёба в МАУД для меня откроет фантастические перспективы. На примере той же графини Самоцветовой я убедился, что далеко не все аристократы — законченные снобы. Да и тот же полковник Шульгин тоже ведь аристократ, а я с ним вполне нормально общался.

Так что я уверен, что заведу здесь много полезных знакомств, когда поступлю.

Я самодовольно улыбнулся и встал рядом с постаментом. Забавный артефакт: круглая бляшка с гербом МАУД — щитом, в верхней части которого изображены два скрещённых скипетра — символы власти, а внизу раскрытая золотая книга — символ знаний.

Взяв в руки артефакт, я замер и выругался про себя.

Какая же сложная у него система каналов, а! Столько узлов, и каждый усиливает предыдущий. Эта мелкая бляшка должна очень мощно стрелять.

Да вот беда… Я послал в неё поток маны, а он застрял практически на входе. Просто так эту безделушку не активируешь. Есть какой-то секрет.

Я искоса глянул на преподавателей. Сидят, лыбятся. Одна лишь шатенка сцепила руки в замок и искренне переживает за меня.

Плавно выдохнув, я прикрыл глаза и полностью сконцентрировался на своих ощущениях. Невольно вспомнил другие артефакты, которые мне уже довелось использовать после своего перерождения: артефакт ментальной связи и определитель дара. В обоих каналы маны были довольно простые и одной толщины.

Понятно!

Вот в чём подвох!

В эту безделушку ману нужно вливать разными дозами. Сначала сильно… ещё… ещё столько же… А теперь резко уменьшаем поток и льём в три раза дольше. А теперь вновь увеличиваем поток и снова льём, пока…

Артефакт засиял в моей руке тёплым золотым светом.

Я усмехнулся и показал его опешившим преподавателям. Я примерно понимал, как именно он поведёт себя при активации, так что близко подходить к каменной стене не стал. Напротив, отошёл метров на пятнадцать, выставил руку со своим оружием в сторону стены и послал в артефакт последний импульс маны.

Мощный золотой луч ударил в стену, созданную могучим одарённым ранга «Иерарх». Я бил в нижнюю часть этого магического укрепления, срезая стену на корню.

Послышался грохот, поднялась пыль…

Стена пала, и очередным импульсом маны я отключил артефакт, в котором всё ещё оставалась часть заряда.

Из-за пыли я не мог сразу разглядеть лица преподавателей.

Но услышал частые аплодисменты и восторженный женский голос:

— Он справился! Браво! Браво!

Я улыбнулся и направился к шатру. Пыль как раз начала оседать, когда я увидел вскочившего с места проректора:

— Нет! Этого не может быть! — заорал он, зашагав ко мне навстречу. Четверо его прихвостней рванули следом.

— Вы сами видели всё, что произошло, своими глазами, — спокойно произнёс я, когда Киреев остановился передо мной.

— Это невозможно! — припечатал он, вскинув подбородок. — Простолюдин не в силах активировать артефакт третьей ступени! Уверен, здесь какой-то подлог! Я не засчитываю этот экзамен! Егоров, покиньте немедленно территорию Академии!

* * *

Его сиятельство Владислав Александрович Резанов, некогда носивший титул «Первый Меч Империи», уже давно утратил веру в то, что его внук жив. Только где-то глубоко в душе старого графа ещё теплилась надежда. Возможно, именно поэтому… а может, потому что граф боялся сдаться, каждый год четвёртого июня — в день рождения своего пропавшего внука Саши — Владислав Резанов рассылал запросы в интернаты по всей Империи.

А что писать в запросе? Граф знать не знал. Он указывал имя и отчество внука, дату рождения. Рационализм подсказывал его сиятельству, что вероятность успеха крайне мала.

Но слепая вера заставляла слать запросы год за годом.

Сперва Владислав Александрович отправлял письма в ближайшие интернаты, затем в более отдалённые, позже граф и вовсе начал отправлять письма в такие далёкие уголки страны, о которых столичный граф раньше даже и не слышал.

Ответы на эти запросы хоть и были порой написаны разными словами, имели одну и тут же суть:

«Совпадений нет. Увы, таких воспитанников у нас не числится».

В две тысячи двадцать пятом году в день, когда внуку должно было исполниться восемнадцать лет, Владислав Резанов вновь разослал письма. И вот сегодня пришло несколько ответных конвертов.

Запершись в своём кабинете, граф смотрел на них, не решаясь открыть хотя бы одно. Надежда горела в его сердце маленьким огоньком. Но он знал, как будет больно в тот момент, когда он снова прочтёт проклятое «совпадений нет».

Сжав зубы, граф создал на кончике указательного пальца металлический нож и вскрыл первый конверт. Достал свёрнутый вдвое лист бумаги, развернул и впился в него взглядом.

Канцелярская тарабарщина…

И внизу:

«К сожалению, совпадений нет».

Чертыхнувшись, граф вскрыл следующее письмо:

«… совпадений нет».

Дальше!

«… совпадений не обнаружено».

Следующее!

«… приносим свои извинения, но такой ребёнок к нам не поступал».

Его сиятельство чувствовал, что грудь будто бы сдавили тиски. Он тяжело задышал и схватился за сердце.

«Надо бы выпить лекарство… — подумал граф. Он перевёл взгляд на последний конверт и горько усмехнулся: — Но сперва закончим».

Резким движением Владислав Александрович вскрыл конверт и быстро достал листок.

Он замер, не веря своим глазам. С жадностью старый граф вчитывался в каждое отпечатанное слово, позабыв, как дышать:

'Ваше сиятельство граф Резонов Владислав Александрович,

С радостью сообщаем, что ребёнок с указанными вами именем и датой рождения действительно находился в нашем интернате. У него проявился Дар, и согласно законам Империи, мальчик был переведён в кадетский корпус для сирот-простолюдинов. Его отправили в Столицу, в кадетский корпус, который проводил доукомплектацию в то время. Также с радостью сообщаю, что за этого ребёнка нашему интернату позже было выплачено дополнительное вознаграждение, так как в нём признали дважды одарённого. Немного омрачает эту радость неполная сумма вознаграждения, говорящая о том, что Второй Дар мальчика был раскрыт не полностью. Адрес кадетского корпуса…'

Ниже стояли дата, подпись и три печати интерната.

Граф не мог сдержать улыбки. Его внук жив! У него есть Дар! Более того, он дважды одарённый! Ну и что, что второй Дар не полностью раскрыт…

Главное — Саша жив! Жив наследник рода!

А с раскрытием Дара можно будет позже поработать.

Граф Резанов с облегчением выдохнул. Он хотел уж было вскочить с кресла и немедленно ехать в корпус, как вдруг заметил, что в конверте есть ещё что-то.

Сердце графа вновь сжалось. Опытный воин предчувствовал неладное. Нахмурившись, он извлёк из конверта небольшой клочок бумаги, на котором было написано от руки:

«Ваше сиятельство, мне стало известно, что выпускников группы дважды одарённых из этого кадетского корпуса, включая Александра Ярославовича, отправили сдерживать прорыв монстров из внезапно открывшихся Проклятых Земель. Мне очень жаль, ваше сиятельство. Примите мои искренние соболезнования…»

Улыбка медленно сползла с лица графа. Его руки задрожали сильнее. Он прекрасно понимал, что означает отправиться с неполноценным Даром в Проклятые Земли.

Это означает стать смертником.

— Нет… — пробормотал он. — Не может быть… Саша… — Граф сжал листок бумаги.

Вдруг он захрипел и схватился за сердце. Такой нестерпимой боли старый граф ещё ни разу в жизни не испытывал.