Глава 9

Глядя на этого напыщенного индюка, проректора Киреева, я чувствовал, что начинаю закипать.

— Артефакт подготовила ваша сторона, — процедил я. — И, если считаете, что здесь какой-то подлог, разбирайтесь со своими коллегами.

— Что? — выпучил глаза мужчина с впалыми щеками, Малиновский Макар Семёнович. — Вы смеете обвинять нас в некомпетентности, юноша⁈ Да что б у вас язык отсох за такие слова! Артефакт вполне соответствует всем заявленным требованиям! Я лично его…

Малиновский заткнулся под недобрым взглядом проректора. Я уже ухмыльнулся и вежливо указал в его сторону:

— Видите, подлога нет и быть не может. Это же МАУД. Здесь ведь всё честно и кристально чисто, верно, Тимофей Денисович?

Проректор скрипнул зубами и раздражённо кивнул.

— Господа, — подбежала к нам единственная дама в нашей компании. — Я не вижу причин для конфликта. Александр Ярославович блестяще выполнил условия вступительного экзамена. Так отчего же вышла эта ссора?

— А всё потому, что Тимофей Денисович не в восторге от того, что в МАУД может поступить простолюдин, — усмехнулся я.

Пусть я держался уверенно, в тот момент экстренно просчитывал свои дальнейшие ходы. Я не привык отступать от своих целей. Но порой приходится немного менять направление. Сейчас тот случай?

Бодаться с аристократами, пока я сам простолюдин, лишний раз мне точно не с руки.

Но и сдаваться не стоит. Как ни крути, если я смогу поступить в такой известный и элитный ВУЗ, как МАУД, и обзавестись здесь ценными знакомствами среди высшего общества, мне будет гораздо проще стать аристократом.

Да, голову в стычках со снобами вроде Киреева тоже будет легче сложить…

Но риск — дело благородное. Особенно если он оправдан. Я не собираюсь до старости ходить в простолюдинах.

Киреев яростно выдохнул и уставился на меня, не произнося ни слова. Он не знает, что сказать? Не думал, что простолюдин окажется таким упёртым?

И уж точно он не рассчитывал на то, что я смогу пройти его непроходимый экзамен.

— Вы полагали, я не смогу справиться с вашим заданием. Но я с ним справился на глазах у комиссии. Вряд ли такие достойные люди, как вы, привыкли лгать. — Я благодушно улыбнулся. — Поэтому, Тимофей Денисович, я ожидаю вашего честно вердикта.

Он начал вновь тяжело дышать, скривился и махнул рукой. Я увидел принятие в его взгляде и торжествующе улыбнулся.

Однако вслух свой вердикт проректор МАУД озвучить не успел.

— Браво! — по полигону разнёсся громкий и уверенный голос. — Блестящая работа, Александр Ярославович! Я издали видел, как вы справились с этим испытанием! Да не с одним, а сразу со всеми.

Члены приёмной комиссии изумлённо смотрели через моё плечо мне за спину. Я не спешил поворачиваться, внимательно изучая лицо проректора.

Киреев был в шоке — весь спектр недоумения отразился на его напыщенной роже. Он явно не рассчитывал здесь и сейчас увидеть того человека, который быстро приближался к нам сзади и энергично аплодировал.

Я развернулся и успел заметить холодный взгляд статного высокого мужчины в светлом костюме, приближающегося к нам. Правда, через миг, когда он понял, что я смотрю на него, взгляд мужчины вмиг стал радушным.

— Добрый день, Аркадий Сергеевич, — вежливо кивнул я вновь прибывшему, мгновенно узнав его. Правда, на фотографии ректор МАУД выглядел ещё более утончённым и грациозным.

— И я рад вас приветствовать, — благодушно ответил он и изящно взмахнул рукой в белой перчатке.

На мизинце его левой руки перчатка оттопыривалась. Боярин Аркадий Сергеевич Скоробогатов носил перстень на том же пальце, что и двое представителей приёмной комиссии.

— Жаль, я не успел прибыть к началу вашего экзамена, Александр Ярославович, — непринуждённо защебетал ректор МАУД. — Должность накладывает на меня множество различных обязанностей. Но мне так хотелось посмотреть на ваш экзамен, что я быстро завершил свою встречу и вернулся в Академию. Блестяще! Вы смогли справиться и с артефактом, и с неожиданной обстановкой… признаюсь, отправить вас готовиться к теоретическому экзамену, но вместо него устроить экзамен практический — часть испытания. Поздравляю, Александр Ярославович. Я с радостью объявляю вас студентом Московской Академии управленческого дела.

Скосив взгляд, я приметил, как продолжает недоумевать Киреев. Весь его вид будто бы кричит: «Что? Как так? К чему тогда был этот цирк?».

О, вдруг Киреев расслабился и отвернулся. Понял, должно быть, что сам уже был готов плюнуть на всё и принять меня. А теперь ему хотя бы не придётся перед начальством объясняться за это.

— Благодарю, — обозначил я поклон. — Поступить в МАУД — честь для меня. Полагаю, теперь мне стоит отправиться в моё временное пристанище, любезно предоставленное вами, и собрать вещи для переезда в свою постоянную комнату в общежитии для студентов?

Я внимательно уставился на ректора. Он же состроил скорбное выражение лица и горестно вздохнул:

— Увы, вам предстоит ещё немного пожить в вашем, как вы выразились, временном пристанище. Некоторые комнаты общежития для студентов сейчас находятся в состоянии ремонта, а все остальные заняты. Вы так внезапно к нам поступили… сами понимаете, нужно время, чтобы подготовить для вас достойные условия.

Ректор продолжал изображать вселенскую грусть и великое раскаяние, а вот проректор и парочка его прихвостней едва заметно ухмылялись.

Что ж… всё понимаю — решили таким странным образом указать простолюдину, что его место среди персонала? Думаете, унизили меня?

Глупцы, я прибыл сюда учиться и обзаводиться знакомствами, а не разлёживаться в удобной комнате в общаге. А если думаете, что сейчас предоставили мне отвратительные условия для жизни, то вы глупцы в квадрате. Тридцать лет назад в моём мире, после начала Апокалипсиса, нам приходилось выживать в старых землянках и в катакомбах. На фоне них отдельная комнатка площадью почти двадцать пять квадратных метров с санузлом и окном смотрится хоромами.

Хотя и в настоящих хоромах мне жить доводилось, и комфорт я люблю.

— Полагаю, ремонт в скором времени закончится? — спросил я строго.

Ректор несколько секунд неотрывно смотрел на меня. Он смог сохранить свою улыбку, но в его взгляде мелькнула жгучая неприязнь.

— Разумеется, Александр Ярославович. И тогда вы обязательно сможете приехать в общежитие для студентов. А теперь желаю вам всего хорошего, нам с членами приёмной комиссии нужно ещё многое обсудить.

Он властно махнул головой и пошёл в сторону главного корпуса. Преподаватели поспешили за ним. Лишь одна из них остановилась на секунду рядом со мной и тепло произнесла:

— Поздравляю с поступлением, Александр Ярославович. Блестящий результат.

— Елизавета Петровна, не отставайте, пожалуйста, а то уйдём без вас! — окликнул преподавательницу недовольный проректор.

Женщина кивнула мне и поспешила за мужчинами.

Что ж…

А я пойду посплю.

* * *

Я проспал до самого вечера! А потом поел, помедитировал и вырубился до шести утра. Оказалось, за те дни, что прошли после моего перерождения, я довольно сильно устал — сперва поход в Проклятые Земли, затем жёсткая зубрёжка теоретического материала… Ну а в перерыве — постоянные разборки с людьми, которые хотят обидеть скромного меня. И вроде бы всё по мелочи… Но как-то не привык мой нынешний организм к таким нагрузкам.

А вот прошлое моё тело было гораздо более выносливым. И это неудивительно, учитывая, как именно в прошлом мире зародилась магия. Её появлению предшествовал долгий безмагический период. Мир шёл по пути технического прогресса. Духовные практики существовали, но большинство людей считали их мракобесием. Хотя некоторые люди так же относились и к биохакингу — улучшению своего тела с помощью различных биодобавок. Собственно, высокоуровневый биохакинг, который богатые семьи практиковали по несколько поколений, привёл к неожиданным мутациям. В двадцать третьем веке люди до того наизменяли свои тела, что стали ощущать энергию внутри собственных клеток. А вскоре после этого научились управлять этой энергией — выпускать её из себя. Тогда же некоторые из таких людей обратились к древним энергетическим практикам и в итоге развились ещё сильнее. Особенно когда научились объединять свою энергию с энергией окружающего мира.

— О, Егоров, а ты куда это в такую рань? — Комендантша, встретившая меня на своём посту, хлопнула ресничками, а затем не удержалась и зевнула во весь рот.

— На пробежку! — легко ответил я. — В здоровом теле — здоровый дух!

С хитрым прищуром она осмотрела меня с ног до головы и, довольно цокнув, проговорила:

— Здоровое у тебя тело — не поспоришь. Портить не хочется. А вот подкормить, чтобы оно стало ещё более крепким, можно. — Она многозначительно хлопнула ресничками.

— Вот поэтому после тренировки я сразу и направлюсь в столовую, — весело ответил я и показал ей большой палец.

А потом побежал к выходу. Быть умным — значит вовремя притвориться тупым. Я всегда знал эту прописную истину. А моя жена часто повторяла, что мужчины не понимают намёков…

Я бегал по мощёным дорожкам Академии около часа. Бежал в медленном темпе, бежал в быстром, практиковал челночный бег… затем остановился на спортивной площадке, облюбовав турники и брусья.

Для себя решил каждое утро выделять минимум час на тренировки. А то с этим перерождением и экзаменами я довольствовался лишь лёгким разминочным комплексом.

Приведя себя в порядок, я переоделся и спустился в столовую, взял большой завтрак и занял удобное место, чтобы просматривался весь зал.

Я приметил рыжую уборщицу — на сей раз она сидела за одним столом с лысеньким щупленьким мужчинкой в очках, который, смешно сбиваясь, рассказывал девушке своё видение текущей ситуации на биржевом рынке.

Рыжая ему лучезарно улыбалась. Изредка. А в остальное время с самым серьёзным видом кивала и даже что-то выстукивала на экране смартфона.

«Как я и думала», — прочитал я по её губам после очередного вывода мужчинки.

Да уж… Вспоминая вчерашнюю делегацию, могу с уверенностью сказать, что и преподаватели в МАУД не равны. Те, кто вчера был с проректором, скорее всего, коренные москвичи — никого из них в общежитии я не видел. Полагаю, они уж точно смотрят свысока на приезжих специалистов, если даже местный охранник не постеснялся использовать слово «понаехавшие».

О! А вон за дальним столиком мой старый знакомый в одиночку сидит. Тот, что пакет с мусором донести не смог. Его фотографии на сайте МАУД нет — судя по всему, он новенький. А при этом смотрит на окружающих свысока. И нет-нет, да остановится взглядом на рыженькой уборщице.

О, на меня посмотрел.

Я улыбнулся и помахал ему куском тоста. Он же вздёрнул нос и отвернулся.

Фу, как грубо.

Вернувшись в номер, я залез в глобал и погрузился в изучение всевозможных видов бизнеса, которым здесь может заняться простолюдин. Оказалось, что ограничений не очень много. Но есть огромная проблема: высокая арендная ставка. А всё потому, что простолюдины не могут владеть коммерческой недвижимостью. Ну и землёй, и домами, если на то пошло. Простолюдин себе может купить лишь квартиру и то площадью не более пятидесяти квадратных метров на члена семьи.

Получается, развивать оффлайн-бизнес для меня не лучший вариант. А если учесть, что он требует большого личного внимания, а у меня учёба, тренировки и, надеюсь, походы в Проклятые Земли, то вообще о таком сейчас думать не стоит.

Нужно бы получше изучить возможность заработка в глобале.

Примерно к таким выводам я пришёл за целый день исследования всемирной сети. А затем, перекусив, уселся в позу для медитации прямо посреди комнаты.

Местная магия отличается от магии моего старого мира. Как минимум потому, что здесь она появилась совсем иначе. «Официально» произошло это после того, как Османская империя под руководством султана Селима I в шестнадцатом веке завоевала Египет, и турки решили помародёрствовать внутри Египетских пирамид. Как итог — появление первых Проклятых Земель вокруг пирамид, а некоторые турецкие воины обрели сверхспособности…

Правда, примерно в то же время и в других странах по всему миру начали появляться одарённые. В основном в семьях потомственных аристократов. Полагаю, из-за того, что аристократы испокон веков участвовали в войнах, а стало быть, всегда были в центре бурления мировой энергии.

Обо всём этом я думал, когда медитировал поздно вечером и изучал свой источник. Забавно вышло: графиня Самоцветова приняла мой Персональный Дар за чей-то Родовой Дар, связанный с металлом. Ошиблась графиня — никакой «лишней» магии у меня нет…

Сказал бы я твёрдо. Да не уверен в этом, потому что среди завихрений своего первого сердечника я обнаружил какие-то странные участки. Прикасаясь к ним, я ощущаю совсем иной отклик, нежели от своей стихии — ветер — или от Персонального Дара.

Надо бы найти укромное местечко и попрактиковаться…

Открыв глаза, я резко вскочил на ноги и посмотрел на часы. Восемь вечера доходит, а значит, у меня ещё есть три часа на прогулку по окрестностям. На карте я приметил одну любопытную локацию неподалёку — стоит сходить проверить.

В коридоре на моём этаже стояла привычная тишина. Я пошёл к лестнице, размышляя о предстоящей тренировке. Зашёл на лестничную площадку…

Услышал какой-то шум сверху.

Секунду спустя я смог разобрать обрывки фраз:

— … Пустите… Что вы себе позволяете!

Стараясь ступать бесшумно, но быстро, я начал подниматься на третий этаж и достал из кармана телефона.

— Нет, это что ты себе позволяешь? — зашипел в ответ мужчина. — Ты отказываешь мне? Не понимаешь, что я могу круто изменить твою жизнь, а? Ты такая красивая! Такая желанная! Негоже такой прелестнице полы драить! Пойдём ко мне, Марина, уверяю тебя, ты не пожалеешь!

— Я уже жалею, что назвала вам своё имя! Немедленно отпустите меня! Никуда я с вами не пойду!

Я всё ещё поднимался по лестнице, но уже смог увидеть, как рыжая уборщица попыталась оттолкнуть своего обидчика.

Но он схватил её за запястье. Это гад прижимал девушку к стене и сейчас удерживал обе её руки.

Я поморщился, поняв, что домогается девушки всё тот же высокомерный преподаватель-новичок. Но сейчас он хотя бы без мусорного пакета.

— Я только что спас тебя, Марина, от тяжёлого преступления, — заискивающе прошептал он ей на ухо. — Ты чуть не ударила аристократа. За такое у тебя были бы очень большие проблемы, моя девочка. И теперь ты должна отблагодарить меня за спасение! Ты хорошенько послужишь мне, моя дорогая! Я сделаю тебя своей приближённой и дарую честь стать Слугой моего рода.

— Я не хотела вас ударить! И не буду я вам Служить! Отпустите меня! — что было сил дёрнулась она и…

Невольно врезала ему лбом в переносицу.

— Ай! — выпалил аристократ, отпустив девушку и накрыв ладонью нос. — Ты! Дрянь! — взревел он.

— Простите! — побледнела уборщица. — Я не специально, я…

— Ты будешь наказана! — заорал он ещё громче и врезал ей по лицу.

Почти…

Теперь уже я успел схватить его за запястье через рукав куртки. А затем резко дёрнул, развернув к себе лицом, а к девушке задом.

— Ну, сударь, что вы на этот раз потеряли? — холодно спросил я, глядя в его обезумевшие от злости и вседозволенности глаза. — Явно не дорогу до мусорных контейнеров. Полагаю, свою честь? Достоинство? Совесть? А может быть, инстинкт самосохранения?

Я невольно сжал его запястье так, что напыщенный аристократ ойкнул и побледнел.

Он злобно скрипнул зубами, и я ощутил, как забурлила мана в странном артефактном медальоне, который этот мерзавец носил не снимая.