Глава 3

Он уже давно ушел, а я все еще не могу прийти в себя. Меня до сих пор трясет, а кожа в тех местах, где он меня касался-горит. Авдеев теперь большая шишка в ФСБ, я даже боюсь подумать кем он мог стать за пятнадцать лет. Какое он теперь имеет влияние и что может сделать. «Я заберу у тебя сына» эта фраза снова и снова крутится у меня в голове, хватаю сумочку и вытряхиваю ее содержимое на стол, хватаю свой телефон, руки трясутся, едва ли не роняю телефон, набираю номер сына. Бесконечно долгие гудки, а потом «Телефон абонента занят». Сын сбрасывает мой звонок, я снова набираю его номер, а он снова сбрасывает. Паника накрывает меня с головой, не мог ведь Авдеев вот так заявиться к сыну, он бы так не смог… Или смог, разве я знаю этого мужчину, которого не видела вот уже пятнадцать лет?

«Мам, я в кино с Таней. Что случилось?» — прилетает мне сообщение от сына.

«Сыночек, все хорошо у тебя?»

Через пару минут после моего сообщения, телефон в руках начинает светиться, а на экране появляется фотография моего сына.

— Даня, сыночек — смахиваю зеленую иконку вправо — прости, я отвлекаю тебя.

— Мам, у тебя все в порядке? — встревоженно спрашивает сын.

— Да, да, конечно! Просто я совсем забыла, что ты сегодня идешь в кино с девушкой, я совсем забыла какой ты у меня уже взрослый. Я люблю тебя, сыночек, очень сильно люблю — тараторю в трубку. Меня отпускает, услышала бодрый голос сына и тревога убрала от меня свои щупальца.

— Ты меня напугала, мам. Тебе бы не помешало лететь на отдых вместе с нами. Я тоже тебя люблю, мам. Я тогда пойду, хорошо? Буду дома к восьми вечера.

— Тогда с меня праздничный ужин — иронизируя я, каждые выходные я пытаюсь приготовить что-то, беря за основу пошаговый рецепт.

— Мааам — смеется Даня — мой желудок еще не отошел от твоего фирменного Том-яма. Давай без экспериментов, я что-нибудь куплю по дороге.

— Беги к своей девочке — кладу трубку и выдыхаю. С моим сыном все хорошо.

Мой сын знает кто его отец, я показывала ему фотографии, ждала, когда он станет немного старше и я ему все честно расскажу или почти все. Даня знает о том, что мы развелись с его отцом до рождения, причин он не знает, я ему не говорила. Просто сказала, как есть, что скрыла его от Тимофея. Я была готова к тому, что он захочет с ним познакомиться и тогда мне пришлось бы его искать, но Даня он не по годам взрослый и мудрый. Спросил меня искал ли его отец меня после развода, я честно ответила, что нет.

— Мам, мы же вдвоем справляемся, вдруг, у него уже семья и дети. Он будет не рад мне — сказал тогда мой двенадцатилетний сын — возможно когда-нибудь я сам найду его. Больше мы с ним не возвращались к этому вопросу, жизнь пошла своим чередом, а у меня с плеч упал еще один камень, я не обманывала своего сына.

Переодеваюсь и иду к своей машине, вздрагиваю от громкого сигнала автомобиля, поворачиваю голову и снова вижу Авдеева. Ведь когда — то я любила этого мужчину до беспамятства, так любила, что отказалась от своей мечты, друзей, привычной жизни и бросила медицинский на третьем курсе, чтобы поехать за ним и его мечтой в Богом забытый закрытый город. Жить с ним в общежитии и быть бесконечно счастливой. Таять в его объятиях по ночам и волноваться каждый раз, когда он улетал на задания. Смотреть как он ест мою невкусную еду, чтобы меня не обидеть, а потом… потом быть униженной и растоптанной любимым мужчиной, за которым я чувствовала себя защищенной и неуязвимой.

— Мы не договорили — чеканит он — садись в мою машину — приказывает мне. А я так хочу расцарапать это лицо, послать его к черту. Неужели возможно такое? Неужели я до сих пор его люблю, после всего того, что он сделал. Он оставил меня одну, беременную. Без защиты. А мое сердце все еще заходит в приступе тахикардии, когда смотрю на него.

— Мы обо всем поговорили, Авдеев. Я понятливая женщина. Ты стал большим человеком, а я мелкая мошка, которую ты раздавишь и заберешь сына. Но сначала нужно сделать дело, верно? Может, еще выше вскарабкаешься. Я все поняла — нажимаю на кнопку и подхожу к двери своей машины. Открываю ее, а Авдеев ее захлопывает.

— Я тебе сказал, что мы не договорили! — повышает на меня голос. Спокойно, Эмилия, спокойно. Он больше не имеет над тобой влияния, над тобой, твоим сердцем и телом. Он человек из прошлого, и он не заберет у меня сына, Даня уже совсем взрослый, он сможет сам сделать выбор.

— Послушай — складываю руки на груди и разворачиваюсь к нему — я очень устала, у меня была шестидневная рабочая неделя, мне нужно домой, приготовить ужин и дождаться сына.

— Приготовить ужин — зло выплевывает он — научилась за пятнадцать лет?

— Это не твое дело, Тимофей. Это уже давно не твое дело, умею я готовить или нет.

— Тогда пригласи меня на ужин — нагло заявляет мне — я все съем, обещаю. Я ведь помню как ты меня благодарила после ужина. За то, что я съедал всю твою стряпню, ты была очень изобретательной и благодарной.

— Окей — стараюсь быть спокойна внешне, но внутри меня буря, те счастливые дни он смешивает с грязью, те счастливые дни в один из которых у нас получился наш сын — будешь трахать меня при сыне?

— Я хочу познакомиться с ним — взгляд Авдеева меняется — что ты ему обо мне сказала? Я погиб или улетел в космос на сто лет? Или я в экспедиции на крайнем Севере? — сокращает расстояние между нами и нависает надо мной огромной скалой.

— Я сказала ему правду, Авдеев, такого варианта в твоей голове не было? Знакомься, я тебе не мешаю — выдыхаю устало — теперь позволишь мне сесть в машину?

Он обходит машину и садится рядом, на пассажирское сиденье. Нагло разваливается, хочет отодвинуть кресло назад, но кресло уже сдвинуто на максимум.

— Уже итак на максимум сдвинуто кресло — комментирую его попытки — обычно здесь сидит Даня, ему тоже маловато места.

Молчит, испепеляет меня взглядом. Плавно трогаюсь с места и вливаюсь в поток машин. Мы едем молча, Авдеев без стеснения меня разглядывает.

— Ты хочешь увидеть во мне что-то новое? — уточняю у него.

— Ничего нового — ухмыляется он — ты все такая же красивая сука.

— Едва ли тебе добавляет офицерской чести оскорбления в адрес матери твоего сына. Хочешь ты этого или нет, но у нас общий сын, это уже свершившийся факт — останавливаюсь у своего дома — мы, кстати, приехали.

— Сын дома? — его напыщенность и злость, как рукой сняло.

— Нет, он в кино с девочкой, придет к восьми вечера — спокойно отвечаю ему, думая, что он сейчас выйдет из машины и вернется к приходу сына.

— Хорошо, значит, у нас есть два часа до его возвращения. Расскажешь мне о нем.

— Сложно будет уместить четырнадцать лет в два часа — усмехаюсь, забавный какой краткий курс о жизни четырнадцатилетнего сына.

— Тебе напомнить, кто виноват в том, что я не знал о существовании сына.

Не хочу с ним оставаться наедине, не хочу с ним разговаривать два часа, но Авдеев со своей настойчивостью не оставляет мне шансов.

— Думал, что ты живешь в центре Питера, с панорамными окнами. А тут все достаточно скромно — Авдеев расхаживает по моей квартире — по мои данным, денег у твоего покровителя хватит на половину города.

— Ты хотел поговорить о сыне — пропускаю его колкость мимо ушей — Даниил перешел в девятый класс, занимается биатлоном, входит в состав олимпийского резерва. Чай или кофе? — предлагаю ему. Бессмысленно с ним ругаться, пусть он узнает о Данииле как можно больше, пусть Данечка его примет. То, во что меня ввязали — очень опасно, что если Леонид обо всем узнает? Он точно не простит, я уж точно знаю. А у Даниила будет отец, Авдеев совершенно точно сможет защитить нашего сына. Я без устали рассказываю о сыне, его достижениях, друзьях, что он любит. Иногда перескакиваю с темы на тему, но Авдеев меня не останавливает, внимательно слушает.

— Мам! Я пришел — доносится из прихожей голос сына. Я напрягаюсь, как и Авдеев. Сын заходит на кухню, Авдеев вскакивает из-за стола, как школьник.

— Даниил, я… — это точно Авдеев? Голос дрожит и он не знает куда деть руки.

— Я знаю кто ты — совершенно спокойно говорит Даня, внимательно рассматривая отца.