Глава 22

На улице уже темно, бывший муж не убирает мои руки, стоит и терпит, сначала я его толкала, а потом стала колотить в грудь, пока обессиленно не упала на колени, чтобы скатиться в истерику. Опускается на колени рядом со мной и прижимает мою голову к своей груди. Гладит меня по спине и убаюкивает, как маленького ребенка.

— Мне нельзя в таком виде возвращаться домой — всхлипываю я — нельзя, чтобы сын меня увидел вот такой. В чужой мужской футболке, потрепанную и заплаканную.

— Ты всегда сильная в его глазах? — тихо спрашивает Тимофей.

— Стараюсь быть сильной, не хочу выглядеть жалко в глазах нашего сына — голова все еще болит, но разум уже проясняется — пора вставать, Тимофей — он встает первым и помогает мне подняться на ноги. Открывает заднюю дверь машины и достает олимпийку, надевает ее и застегивает.

— Едем ко мне — предлагает мне, но я отрицательно машу головой — ты знаешь куда меня везти, наверное, ты уже и не узнаешь тот дом. Там был капитальный ремонт.

Авдеев кивает головой и везет меня к дому, где много лет назад бабушка и дедушка купили мне комнату в коммуналке. Пять лет назад делали капитальный ремонт и я выкупила еще две комнаты, я даже сама себе не смогла объяснить для чего я это сделала. Залезла в кредит и сделала там ремонт, теперь это просторная квартира, может, однажды я вернусь и буду жить в ней.

— Прости за истерику, я не должна была столько пить. Вообще я не алкоголичка — выдавливаю из себя улыбку — это на случай, если ты, вдруг решишь использовать это против меня в борьбе за сына.

— Я не собираюсь с тобой бороться, Эмилия — Тимофей крепко сжимает руль — нам нужно заехать в аптеку, поворачивает и ищет глазами место для парковки.

— Неужели решил закупить презервативы? Можешь не стараться, я уже протрезвела, так что тебе ничего не светит, Авдеев — это слабая попытка пошутить и разрядить обстановку после того, как я познакомила его с содержимым моего желудка и закатила истерику. Пора походить к психиатру.

— Я куплю таблетки, завтра утром тебе будет плохо — спокойно говорит Тимофей.

— Авдеев, а если бы у тебя не было олимпийки на заднем сиденье, то ты пошел бы в аптеку по пояс голый — смеюсь над ним.

— Сама бы тогда пошла в аптеку. Посиди пять минут и не думай сбежать — нажимает на брелок и двери автомобиля блокируются. Я же не совсем из ума выжила, чтобы разгуливать по городу в таком виде. Кручу пальцем у виска, дескать ты совсем дурак? Куда я в таком виде побегу? Смотрю на дверь аптеки и жду, когда появится Авдеев. Рассматриваю его, красивый, хмурый, идет весь в своих мыслях, в правой руке несет пакет.

— Все, можем ехать, гарант твоего безболезненного утра — машет передо мной этим прозрачным пакетиком — не умеешь пить, нехуй и начинать — бормочет себе под нос.

— А, может, вместе выпьем, Тим? Ну а что? Научишь меня пить, раз я не умею. К тому же у нас есть гарант безболезненного утра — в голову приходит совершенно дурная мысль и я ее озвучиваю.

— Предлагаешь мне пить с тобой вино — усмехается Авдеев — или ты со мной будешь пить водку?

— Ты же теперь начальник большой, Авдеев! Водка⁈ А как же дорогой виски или коньяк или что там тебе по статусу пить? — не могу удержаться и подкалываю его.

— Ну поехали в магазин, раз решила нажраться со мной — быстро соглашается Тимофей.

— Подержишь мои волосы, если я буду обниматься с фаянсовым другом — внимательно смотрю на него, интересно, он помнит.

— Подержу, опыт уже имеется — бросает на меня взгляд и искренне смеется, впервые после нашей встречи спустя пятнадцать лет. Я впервые за много лет вижу его искреннюю улыбку, в уголках глаз собираются морщинки, но он сейчас такой настоящий и такой мой, мой Тима из прошлого. Я тоже смеюсь, мы оба вспоминаем тот случай.

* * *

Мы были уже полгода женаты, нас пригласил на день рождения друг Тимофея. Он снял дом за городом и мы поехали туда большой, дружной компанией. Было очень весело, мы с девочками готовили на стол, а мужчины жарили шашлык. Я не помню, кто из девочек привез домашнюю настойку, она шла, как компот… Мы пили, много смеялись и не замечали, что настойка слишком быстро уходит. Когда я встала, то тут же села, голова закружилась с такой силой, что я почувствовала, как земля уходит из под моих ног. В голове стало звенеть и я не знала, что мне делать. Взгляд разфокусировался и я пыталась сосредоточиться и посмотреть на девочек, неужели меня одну так сильно развезло.

— Любимая, пойдем в баню — Тима обхватывает меня за плечи и шепчет на ухо.

— Тим — пищу я — мне плохо, меня тошнит.

Он без слов подхватил меня на руки и понес в туалет, а уж там я дала волю своим чувствам, из меня выходило столько, сколько я совершенно точно не выпила. Тимофей аккуратно собирал мои волосы и держал.

— Ну, маленькая моя, не умеешь пить, нехуй и начинать — смеется Тимофей.

— Мне так плохо, а ты смеешься — обиженно говорю я, обессиленно опираюсь на стену, Тима вытирает аккуратно мои губы салфеткой.

— Прости, пожалуйста, любимая, но это я еще долго не смогу забыть — пытается спрятать свою улыбку, но у него это плохо получается.

— Эта настойка шла, как компот, а потом я встала и не смогла сделать и шагу — выдаю Тимофею — неужели только я одна такая слабая.

— Нет, еще Макс и Ванек держат волосы своих нимф — Тимофей продолжает смеяться, а на меня накатывает стыд.

— Хочу поскорее отсюда уехать, мне так стыдно, любимый — закрываю лицо руками.

— Вообще похуй, любимая, завтра никто ничего не будет помнить — обнимает меня — пойдем в баню, если ты уже попрощалась с этой настойкой, которая идет, как компот.

— Мне плохо, а ты все об одном, мой муж извращенец — вздыхаю я.

— Извращенец, повернутый на своей жене — Тима тоже пьян, но его не тошнит, наоборот ему очень и очень хорошо и весело.

* * *

— Это сложно забыть, Эмилия, психологическая травма на всю оставшуюся жизнь. Пьющая женщина — беда в семье — продолжает смеяться Тимофей.

— Хорошо, что у нас не семья и я не твоя женщина, так что можем спокойно пить — совершенно не подумав говорю я. Слишком поздно понимаю, что сказала лишнее, Тимофей снова мрачнеет, останавливается у магазина и возвращается спустя некоторое время с большим пакетом.

До моей квартиры мы едем в полной тишине, каждый из нас погружен в свои мысли, которые мы не хотим озвучивать. За пятнадцать лет мы оба сильно изменились, я уже взрослая женщина, не та бойкая и одновременно доверчивая девочка. Я не смогу больше прыгнуть так в омут с головой, как тогда. Не смогу больше верить безоговорочно, без сомнений, верить его словам и не ждать никаких подтверждений.

— Хорошо, что я закинула ключи в свой рюкзак, как знала — улыбаюсь я и открываю дверь — тут много что изменилось, теперь эта квартира вся принадлежит нам с сыном. Не знаю зачем я ее выкупила, когда предложили. Залезла в кредит, но знаешь как говорят? «Дорогу осилит идущий».

Тимофей проходит по квартире и рассматривает ее, заходит в мою комнату и останавливается там.

— А здесь ты практически ничего не поменяла — кажется он очень доволен этим фактом или ему все равно, я ведь не знаю этого мужчину, совсем не знаю.

— Мне так захотелось — отвечаю ему и иду на кухню. Быстро готовлю незамысловатые бутерброды, нарезаю фрукты и расставляю все на стол. Тимофей открывает вино и водку, наливает.

— За что будем пить? — спрашиваю его.

— За нашего сына, за то, что ты воспитала такого прекрасного парня — предлагает Авдеев. Хочу укольнуть его, сказать, что это действительно так Даниил классный парень, но Авдеев не имеет к этому никакого отношения, но в последний момент я передумываю.

— Давай, за нашего классного парня — чокаюсь с ним и делаю пару глотков, Авдеев же выпивает всю рюмку, закусывает и наполняет еще раз.

— Если напьешься и начнешь буянить, я тебя выгоню — предупреждаю бывшего мужа.

— Если сил хватит, Эмилия — снова смеется он, искренне, второй раз за этот вечер.

— Авдеев, а у тебя получается, знаешь? — выпиваю бокал вина и закидываю в рот виноградину.

— Что у меня получается, Эмилия? — внимательно меня рассматривает и очередной раз наполняет свою рюмку. Он не напьется, я это знаю, этому почти двухметровому медведю очень много нужно выпить, чтобы стать пьяным.

— Заново меня покорять, когда ты вот так смеешься, искренне, я почти начинаю верить, что ты мой прежний Тимофей — отрываю еще одну виноградинку от ветки и протягиваю ее Авдееву, он наклоняется и съедает ее с моих рук, его взгляд темнеет.

— Я все еще прежний — хрипит он.

— В этом я сильно сомневаюсь. Как ты жил эти пятнадцать лет? Почему не женился? Сомневаюсь, что женщины не обращали на тебя внимание — я действительно хочу знать, как он жил все это время.

— Я очень много работал, Эми, чтобы быть сейчас тем, кем я являюсь, пришлось очень много работать. У меня не было времени и желания жениться. Я больше не встретил такую, как ты.

— Когда мне было особенно плохо, я мечтала, что ты спился или женился на толстой и некрасивой женщине, что однажды мы встретимся, я вся такая красивая и успешная, а ты алкаш или у тебя жена некрасивая — говорю ему чистую правду, а Авдеев улыбается, как чеширский кот — но, когда я увидела тебя такого в своем кабинете. Я загордилась тобой, Тимофей, я рада, что у моего сына такой отец. Умеющий ставить перед собой цели и достигать их.

— Значит, я тебя несильно расстроил — продолжает довольно улыбаться.

— Совсем капельку, вот если бы у тебя была жена толстушка, то тогда бы ты меня удружил — смеюсь я.

— Коварная, кто может быть после тебя, Эми? Нет такой женщины.