Глава 23

Мы долго сидим и разговариваем, уже практически не пьем, Тимофей расспрашивает меня о сыне. Он больше не затрагивает темы почему я ему ничего не сказала, почему скрыла беременность, он больше не угрожает мне тем, что отнимет у меня сына. Внимательно слушает меня, а потом я достаю свой телефон и показываю ему фотографии Даниила, практически с самого рождения. У меня все хранится в отдельной папке. Усталость берет свое и очередной раз зевнув, предлагаю Авдееву поспать. Не выгоняю его, квартира большая, места для двоих точно хватит. Стелю Тимофею в зале и ухожу спать в комнату. Я настолько обессилена, что как только моя голова касается подушки, я крепко засыпаю. Просыпаюсь я от ощущения того, что на меня кто-то пристально смотрит. Медленно открываю глаза и вижу, что Тимофей сидит на стуле рядом с кроватью и рассматривает меня.

— Бабушка говорила, что нельзя так пристально смотреть на спящих людей — ворчу на него. Пытаюсь приподняться, но голова безумно болит и Авдеев протягивает мне стакан с водой, в которую бросает шипучую таблетку.

— Выпей, тебе сразу полегчает. Я же обещал тебе безболезненное утро — беру стакан из его рук и жадно пью, в народе говорят утро встретило пьющего человека «сушняком».

— Вообще-то утро было немного болезненным, но сейчас действительно стало гораздо легче — возвращаю ему пустой стакан — давно ты здесь сидишь? И сколько вообще время?

— Сижу пару часов, а время половина одиннадцатого — не отводит от меня взгляд.

— Какой ужас — хватаюсь за голову — бабушка с дедушкой и Даня, наверное, меня потеряли.

— Даня звонил — спокойно продолжает бывший муж — я ему объяснил, что с тобой все в порядке. Не смотри на меня так, Эмилия. Ничего сверхъестественного он не подумал, еще пообещал что-нибудь придумать и прикрыть тебя перед бабушкой и дедушкой.

— Тимофей, не думай, пожалуйста, что я все забыла и можно вот так вернуться спустя много лет в мою жизнь. Сделать вид, что ничего не было и пытаться казаться счастливой парой. Я не воюю с тобой, но это не значит, что между нами все по-прежнему. Я просто устала, понимаешь, Авдеев, очень сильно устала тратить свою жизнь на борьбу с кем бы то ни было, с тобой или с Исаевым… Не важно, я хочу, чтобы поскорее все закончилось.

— Эмилия, я… — начинает Авдеев, крутит в руках пустой стакан и бросает взгляд в окно — с тобой словно жизнь стало не черно-белой а цветной. Не перебивай, пожалуйста, а дослушай меня. Я так привык жить работой, привык, что меня дома никто не ждет, я возвращался в свою квартиру поспать и снова шел на работу, карабкаться вверх. Ты говорила, что мечтала о нашей встречи. Я тоже мечтал, это единственное почему я не спился, Эми, и не бросил все это. Я хотел доказать тебе, хотел, чтобы ты увидела меня через много лет и пожалела…В моей жизни после тебя было много женщин, большинство из них не задерживались долго, ни одной кареглазой брюнетки — горько усмехается — ты мне душу всю вытряхнула, Эми. После той ночи, я сам намерено просился на задания самые сложные, в которых я мог погибнуть. Без тебя жизнь перестала иметь смысл, я перестал ее беречь. Помнишь Игоря Старовойтова?

— Твой лучший друг — слушаю Тимофея, затаив дыхания.

— Да, был моим лучшим другом… Он погиб из-за меня, не оставлял меня, везде со мной и в той операции прикрывал меня. Я никогда не видел столько крови, Эми — Тимофей замолкает, ставит стакан на тумбочку — я тогда ненавидел себя, тебя за то, что Игоря нет, а я есть. Может быть, если бы я в первых рядах не просился на все задания, то и Игорь был бы жив. Я тоже хочу все оставить позади, Эмилия, хочу, чтобы все скорее закончилось — Тимофей встает передо мной во весь рост — все это время меня мучал один вопрос, Эми, у тебя были чувства к Ларионову?

— К кому? — удивляюсь я — ты с ума сошел, Авдеев? — перехожу на крик — Петр Андреевич в отцы мне годится, с чего такие вопросы? Слушай, тебе лучше прямо сейчас уйти.

* * *

Глаза Эмилии мечут в меня молниями праведного гнева, не спорю с ней сейчас. Мне действительно лучше уйти, волна злости охватывает меня снова, когда я вспоминаю Игоря и что с ним стало. Пять минут назад я говорил о том, что хочу все забыть и идти дальше с любимой женщиной, с матерью моего сына, а потом флэшбэки из прошлого выбивают из меня эту мысль и я снова ненавижу эту невозможно красивую женщину. Женщину, которая плюнула мне в душу, разве можно безумно любить и хотеть ее и одновременно с этим ненавидеть. Вчера, когда она беспомощно сидела у обочины и ее выворачивало, потом она плакала, внутри все сжималось и переворачивалось, хотелось отдать руку на отсечение, лишь бы ей не было плохо. Выхожу из квартиры, где мы провели много счастливых дней и ночей, сажусь в машину, закуриваю и впервые за пятнадцать лет в мою голову закрадываются мысли, что Эмилия не виновата. Что если это я сам все разрушил⁈ Мотаю головой, не может этого быть, просто не может, Игорь, мой лучший друг, он ведь все видел своими глазами и сказал мне. Елена Валентиновна, супруга Ларионова тоже самое мне сказала. Но разве может Эмилия так мастерски притворяться? Или я совсем ее не знал, разве может она быть такой искренней, любящей, потрясающей матерью и одновременно с этим быть последней сукой. Или я упускаю какую-то важную деталь? Я внимательно изучил материалы дела, там все есть. Справки о огромных переводах на счет Эмилии от Исаева, почему же тогда она так сильно старается убежать от этого всего? От сытой и красивой жизни, где ей можно вообще не работать? Не вяжется все это, не может она так притворяться. Еду от нее в аэропорт и покупаю ближайший билет до Питера, я что-то упускаю. Эта мысль не дает мне покоя пока я ожидаю посадки, все время полета эта мысль крепнет и крепнет. Еду в офис, чтобы не просто изучить и прочитать все, я должен послушать ее. Достаю флешку с записями разговоров Эмилии и Марии Евгеньевны, которые даже не слушал. Все материалы, которые получил при первой встречи с агентами. Записи разбиты по дням, закуриваю сигарету и включаю все с самого начала, еще не зная, что то, что я услышу станет точкой невозврата.

— Как Вы познакомились с Исаевым Леонидом, рассказывайте подробно, с момента первой встречи — узнаю голос Марии Евгеньевны.

— Я работала официанткой в ресторане, это было в июле, двенадцать лет назад. Исаев там меня и увидел на одной из своих так называемых деловых встреч. Я потом миллионы раз жалела, что не устроилась санитаркой в больницу, просто там гораздо меньше платили, а у меня на руках двухлетний сын. Вы знаете, что есть люди, которым нельзя отказывать? — я слышу, что голос Эми надломлен — позволите, я закурю. Так вот, Исаев был тем человеком, которому нельзя отказывать. А я отказала. Он мне преподал очень хороший урок — горько усмехается Эмилия — я жила с сыном в своей комнате, устроила его в детский сад, я неплохо справлялась и без бывшего мужа. У нас с сыном был свой маленький мир. Мир, в который ворвался Исаев со своими псами. Однажды ночью в мою комнату ворвались Исаев и его псы, никто из соседей даже не выглянул из своих комнат, никто даже не вызвал полицию. Я тогда очень сильно напугалась, так сильно, что даже сейчас страшно вспоминать. Но не за себя, а за своего сына, я просила их уйти, даже, кажется, умоляла их об этом. Но никто из них даже бровью не повел, им было плевать, его псы сначала рвали на мне одежду, а потом держали, пока Исаев меня насиловал. Я не кричала, в кроватке спал мой двухлетний сын, я просто не могла кричать — Эмилия начинает плакать, замолкает и собравшись с мыслями продолжает — мой бывший муж однажды пообещал мне, что меня никто пальцем не тронет. А меня тронул Исаев и никто не встал на мою защиту. Когда этот подонок закончил, встал с меня, а я свернулась калачиком, думала, что он сейчас уйдет, а эти останутся и продолжат надо мной издеваться. Но он великодушно дал мне выбор быть с ним по собственной воле и делать все, что он скажет или стать общей. Мы бываем слишком глупыми в молодости, я так мечтала, что мой муж будет единственным мужчиной в моей жизни, до той ночи все так и было. Я в ту ночь долго стояла под горячими струями душа, пыталась стереть с себя его прикосновения, но ничего не выходило. А еще, знаете, наряду с тошнотой и омерзением, я ненавидела себя за то, что меня коснулся другой мужчина, за то, что я предала Тимофея. У меня не оставалось выбора, говорят, что выбор есть всегда, но у меня его тогда не было. Знаете и в этой кромешной тьме я научилась жить… — ставлю запись на паузу, внутри меня бушует буря. Вырываю флешку и срываюсь с места, мне нельзя оставаться здесь. Еду домой, нарушая сотни правил, грудь сдавливает невидимым железным обручем, так, что мне становится тяжело дышать. Моя маленькая девочка, которую я обещал всегда защищать… В квартире я даю волю чувствам и крушу все вокруг, легче не становится боль в груди становится все острее и острее. Падаю на колени посреди того хаоса, который собственноручно устроил и ору. Теперь каждая секунда моей жизни будет превращаться в ад, мысль о том, что я разрушил все своими руками и бросил мою маленькую сильную девочку будет убивать меня каждую секунду.