Глава 5

Я жадно рассматриваю своего повзрослевшего сына, Даниил вытаскивает из пакета коробки с едой.

— Я не знал, что ты здесь — пожимает плечами и растеряно улыбается — взял только две коробки лапши, но сейчас все исправлю — выкладывает все в сковородку и перемешивает, достает три тарелки и раскладывает лапшу. То же самое сын делает и с салатом.

— Мама же не умеет готовить — сын даже «мама» говорит с какой-то нежностью и придыханием — по выходным она берется воплощать в жизнь какие-то супер рецепты.

— Но у нее это плохо выходит — заканчиваю за сына и в голову лезут непрошенные воспоминания о нашей семейной жизни, Эмилия и раньше так делала — я все равно все съедал и хвалил ее.

— О, я тоже, можешь в этом не сомневаться — смеется сын — правда потом желудок спасибо за это не говорит, но для мамы так важно научиться вкусно готовить.

— Я хотел тебя спросить — смотрит на меня сын.

— Спрашивай, раз хотел.

— Почему ты не искал маму после развода? Ты не любил ее? Или в твоей жизни появилась другая? — у Даниила много вопросов ко мне, а я хочу отвечать на них честно.

— Сын, мама рассказывала тебе кто я? — пытаюсь считать ответ по его реакции, вижу, что рассказывала. Она действительно сказала правду сыну. — Так вот, мы тогда с ней крепко поссорились, очень сильно. Я стал проситься на всевозможные задания, сам. Прошел месяц, год и мне казалось, что меня отпустило, я даже не мог предположить, что ты появился на свет.

— Значит, ты просто не любил ее? Ну ведь если мужчина любит, то он не оставит так легко любимую женщину.

Его вопрос попадает прямо в цель. Я любил его мать, любил, как сумасшедший, готов был волочиться за ней щенком. Меня и сейчас трясет рядом с ней, контроль летит к чертям и единственное, что я хочу, когда мы остаемся наедине — это трахнуть ее. Она стала другой, взрослой, у нее изменился взгляд и я думал, что больше нет той Эмилии в которую я влюбился без памяти. Но ее жалобное «Тима, не надо, умоляю» всколыхнули во мне все, что казалось давно умерло. Я всю неделю следил за ней, эффектная брюнетка на которую оборачиваются мужики. Ровная спина, высокие каблуки и макияж. Я вспоминаю Эмилию пятнадцатилетней давности, мой котенок, которая ждала меня всегда дома, домашняя. Я не успеваю ответить на вопрос сыну, я не любил его мать, я люблю ее до сих пор.

— А вот и я — Эмилия появляется перед нами и возвращает меня опять в прошлое, она смыла всю косметику и переоделась. Вместе с косметикой она словно убрала лет семь от своего возраста. Она все такая же, волосы собраны в аккуратный пучок, а я смотрю на нее и, наверное, осталось только начать пускать слюни — Даня, ты уже все приготовил? — улыбается сыну и ерошит его волосы. Она всегда так делала, я клал ей голову на колени, а она перебирала мои короткие волосы своими изящными пальчиками и улыбается она сыну по-другому, той улыбкой, которая принадлежала мне много лет назад.

— Так, раз ужин почти готов, то с меня кофе. Уж с кофемашиной я разговариваю на ты. Данечка, тебе сделаю горячий шоколад — я внимательно наблюдаю за ней, достает кружки и начинает готовить. Американо, с молоком, два кубика сахара, перемешивает. Неужели она помнит⁈ Горячий шоколад для сына, а для себя она сделает капучино с одним кубиком сахара. Все именно так.

— Ты так странно смотришь на маму — слышу голос сына, моргаю и отрываю взгляд от Эмилии — как будто первый раз ее видишь.

— Прости, сынок, просто задумался — вру Даниилу и отвожу взгляд от его матери, лучше не смотреть на нее.

Мы ужинаем и разговариваем, в основном говорим я и сын. Он спрашивает меня о моей жизни, я спрашиваю его. Я боялся, так сильно боялся, что будут неловкие паузы или Даниил скажет, что не хочет меня видеть, но все происходит по — другому. Он умный, рассудительный, с прекрасным чувством юмора, иногда по-доброму подшучивает над Эмилией, а она показывает ему язык. Рядом с ними мне невероятно хорошо, мы, как полноценная семья, которой нас лишила Эми.

— Мам, кажется, твой телефон звонит — мы замолкаем и действительно из спальни доносится мелодия. Мы уже поели и просто сидели и пили кофе, Даня свой шоколад. Ревность внутри меня встает на дыбы, под предлогом, что мне нужно в туалет, я иду к спальне Эми.

— Леонид, я не могу сегодня — слышу ее приглушенный голос. Наверное, она молчит с минуту, слушает, что ей говорят на том конце провода.

— Хорошо, только ненадолго, я не собираюсь оставлять сына одного.

Настроение меняется за секунду, теперь я снова ее ненавижу, эту лживую суку. Хочу ее задушить, сжимаю кулаки и снова возвращаюсь к столу. Через пару минут подходит Эмилия, ее настроение тоже теперь другое или я хочу так думать, что на ней лица нет.

— Ты сейчас уедешь? — спрашивает сын, он тоже недоволен.

— Ненадолго, сынок — бросает на меня короткий взгляд.

— Я тогда пойду — лучше мне сейчас действительно уйти, пока весь мой контроль не полетел к чертям — Даня, запиши, пожалуйста свой номер — передаю ему свой телефон — может, завтра куда-нибудь сходим вместе?

— Я только за — сохраняет свой номер и возвращает мне телефон — у меня не было планов на завтра.

Выхожу из квартиры этой змеи, в голове пульсирует, что она сейчас поедет трахаться к своему любовнику. Не может ему отказать, я готов крушить все вокруг, ревность съедает изнутри, самоконтроля уже давно нет, трясущимися руками достаю из кармана пачку сигарет. Сука! Я ведь не курю, только, когда нужно выдохнуть, привести нервы в порядок. Затягиваюсь, сильно, чтобы легкие обожгло, выпускаю сизый дым, спокойно, Борз, она уже давно не твоя Эми. Ее давно трахает другой мужик, за деньги. То, что было только твоим уже не твое. Мне надо уходить отсюда, но я не ухожу, жду, когда эта сука выйдет, за ней приедут? Или она поедет сама? Эмилия выходит спустя сорок три минуты. Спортивный костюм и кроссовки? Она нажимает на кнопку и открывает свою машину. Не знаю чем я думаю в этот момент, побегаю сзади, закидываю ее на заднее сиденье и забираю ключи от машины, завожу машину и резко трогаюсь с места. Блядь! Какая же маленькая машина.

— Ты с ума сошел, Тимофей? — орет на меня Эмилия, но я уже ничего не слышу, в ушах шумит кровь и я везу ее к себе, нарушаю десяток дорожных правил, прежде чем паркую машину. Так же молча вытаскиваю ее из машины и закидываю на плечо, она что-то кричит и пытается бить меня, но она слишком хрупкая и маленькая, чтобы бороться со мной. Заношу ее в квартиру и бросаю на кровать. Эмилия отползает от меня, тяжело дышит.

— Ты что творишь, Авдеев⁈ — зло смотрит на меня. Я не слушаю ее, набрасываюсь на нее с поцелуем, вгрызаюсь в ее рот, она сначала сопротивляется, но потом обмякает подо мной. Отрываюсь от нее, хочу проверить, что она не плачет. И вижу, что она не плачет, ее глаза горят, щеки раскраснелись.

— Ненавижу тебя Авдеев — сама притягивает меня к себе и целует. Стаскиваю с нее штаны вместе с трусиками. Расстегиваю ремень, еле как расправляюсь с ширинкой. Просто блядь вытаскиваю член и вхожу в нее, потому что нет сил терпеть. Она выгибается дугой и кричит.

— Сука! Всю душу мне отравила — вбиваюсь в нее, она что-то мычит бессвязное и царапает мои руки.

* * *

Я думала, что больше никогда не захочу близости, я уже забыла как это хотеть мужчину. После того, что сделал со мной Леонид. Но мое тело на Авдеева реагирует, он врывается в меня, а я выгибаюсь дугой, так хорошо, что я хочу кричать и я кричу. Он трахает меня, входит так глубоко.

— Еще, Тима, еще! Прошу тебя — умоляю его, не хочу, чтобы он останавливался. Я чувствую приближение оргазма, тело бросает в дрожь и я начинаю сокращаться, Авдеев это чувствует.

— Скорострелка блядь! Такая же скорострелка — кончает следом за мной и падает на грудь.

Нет мы не останавливаемся, он берет меня по-разному. Дикий, необузданный, желанный…

После очередного раза я сбегаю в ванную комнату, незаметно хватаю телефон, в голове крутятся мысли, как объяснить Леониду, но удача на моей стороне, я вижу сообщение от Леонида, чтобы не приезжала, ему нужно срочно уехать. Облегченно выдыхаю и возвращаюсь к Авдееву. Он полусидит на кровати, совершенно не стесняясь своей наготы. Курит, хлопает ладонью по простыне около себя.

— Иди ко мне — порочно шепчет мне. Я ложусь рядом такая же совершенно нагая, кладу ему голову на грудь и закидываю на него ногу.

— Какая же ты сука, Эми — выпускает дым и яд Авдеев.

— Заткнись, пожалуйста, я немного полежу и поеду к сыну.