Глава 6

— Значит, у тебя сегодня день свидания с любовником — зло ухмыляется Авдеев, помолчать его хватило минут на двадцать.

— Понятно — пытаюсь встать, но Тимофей не дает мне этого сделать, наваливается сверху. Внимательно разглядывает меня, а я смотрю на него, заглядываю в его синие глаза и не удержавшись провожу ладонью по его щеке. Авдеев прикрывает глаза и тяжело дышит, это все из нашей прошлой жизни. Невероятно красивый мужчина, был когда-то моим. И это когда-то было для меня самым счастливым временем — я хочу по-другому, Тимофей — шепчу ему.

— Как по-другому — так же шепотом отвечает мне.

— Хочу, чтобы ты был нежным, хочу, чтобы ты меня любил, а не драл, как последнюю шлюху — обхватываю его за шею и заставляю приблизиться ко мне, покрываю его лицо поцелуями. Все мы хотим любви, хотим, чтобы нас любили и оберегали.

— Да, я драл тебя, как последнюю суку, но ты кончала — шипит Авдеев.

— Разве когда-то не кончала? — ступаю на опасную тропу — с самого первого раза с тобой, помнишь.

— Ничего не помню — упирается Авдеев, но лицо не убирает от меня, начинает в ответ покрывать поцелуями мои нос, губы, щеки — ничего блядь не помню, хочу все вытравить из памяти.

— Не получится, Тима, есть Данечка.

Он целует меня нежно, обхватывает нижнюю губу, посасывает. Спускается поцелуями ниже, сжимает своими ручищами мои груди, целует пупок и проводит пальцами по шраму от кесарево сечения.

— Тебе было больно? — шепчет и начинает покрывать поцелуями шрам, который оставил его сын.

— Нет, это же наш сын, я так радовалась, когда увидела его. Он не мог по-другому, больше четырех килограмм был — смеюсь я — ничего не изменилось, ты видел, он весь в тебя.

— Наш сын — повторяет за мной, словно боится, что это окажется неправдой. Тимофей поднимается и садится между моих ног, обхватывает колени и плавно разводит их в стороны, его взгляд снова становится темным и порочным, грудь вздымается. Большим пальцем начинает массировать клитор, я выгибаюсь, хочу его ощутить в себе, переворачиваюсь, встаю на колени и выгибаю спину.

— Хочу сзади, Тима — хриплю. Он проводит ладонью по половым губам, я такая мокрая, что дополнительной смазки не потребуется. Приставляет головку ко входу и медленно входит, на всю длину, кожа к коже, я чувствую его так остро, что по телу бегут мурашки, сжимаю простынь в ладонях, подстраиваясь под его глубокие, жадные толчки.

— Тима мой — пищу я. Он обхватывает мои груди и продолжает вбиваться в меня, только теперь все иначе, он делает это по-другому.

— Еще раз скажи, Эми — несильно сжимает мою грудь, я вскрикиваю.

— Тима мой, я так скучала по тебе — чувствую приближение оргазма, а вместе с этим ощущением, чувствую, что я живая. Чувствую себя живой, когда внутри разливается его горячее семя, а он не выходит из меня, толкается еще несколько раз и подняв меня на руки несет в ванную. У меня совершенно не осталось сил. С ним всегда было так остро, сладко.

Ночь сменится днем и все вернется на круги своя, я не прощу Авдеева за то, что он оставил меня с сыном, за то, что я пережила после. Но сейчас ночь и во время секса можно говорить все, мы обнажаем друг перед другом души, но это не значит, что мы друг друга прощаем. Я слишком долго чувствовала себя наполовину женщиной, Авдеев всего лишь моя отдушина, от трахает меня, а я трахаю его. Одну он меня не отпускает, снова садится за руль моей машины, сгибается в три погибели, но молчит. И я молчу, за окном машины мелькает ночной город, не хочу смотреть на Авдеева, мы оба взяли то, что хотели. Я уже давно перестала быть наивной девочкой, это всего лишь секс. Тимофей паркуется на том же самом месте, откуда мы с ним уезжали.

— Я провожу — говорит он.

— Авдеев, прекрати играть в рыцаря — горько усмехаюсь — мы просто потрахались, не так ли? Я уже давно взрослая девочка и до двери квартиры прекрасно дойду.

— Значит, тебе без разницы с кем трахаться — злится Авдеев — сегодня в расписании был трах.

— Получается так — пожимаю плечами, а внутри все кипит, как он может так говорить, мерзавец. Знал бы ты насколько мне «без разницы».

— Эмилия — хватает он меня за локоть и заставляет посмотреть в его глаза — не надо так со мной себя вести. Не веди себя как последняя шлюха — выплевывает он.

— Понравилось трахаться со шлюхой? — не унимаюсь я. Всегда так было, в ссорах никто из нас не хотел уступать, в какой-то момент Авдеев просто хватал меня и вытрахивал всю злость на него. На стуле, полу, кровати или на столе, для него это было неважно.

— Мам — мы синхронно поворачиваем головы на сына, который стоит и смотрит на нас ошеломленным взглядом. Авдеев ослабевает хват, но не отпускает — все в порядке?

— Да, конечно, сынок — улыбаюсь ему. Ненавижу врать сыну — просто разговариваем. А ты почему не спишь?

— Разговариваете в три часа ночи? — удивляется сын — ты не отвечала на звонки и я решил, что должен тебя найти.

— Со мной все в порядке, Даня, поднимайся и ложись спать, я скоро приду.

— Я тебя тогда подожду — не собирается меня слушать сын.

— Даня, меня папа проводит до двери, посмотри на него, я за ним, как за каменной стеной — говорю сыну.

— Тогда идемте все вместе сейчас — не унимается сын — дома поговорите.

— Идемте — очень быстро соглашается Авдеев и так и не отпустив мой локоть тащит в квартиру — Дань, уже поздно, я же могу у вас остаться, мы все равно завтра договорились вместе день провести.

— Да, конечно, у меня большая спальня, еще есть диван. Мам, ты же не против? — уточняет у меня сын. Все что я могу сделать, это только помотать головой.