Глава одиннадцатая, · в которой чиньский ресторан оказывается закрытым, а дамы находят неожиданный источник информации

Утреннее совещание в кабинете Паттерсона шло в нормальном режиме примерно минут пять. Ну, может, шесть. Словом, ровно до того момента, когда в дверь осторожно вдвинулся пожилой констебль и откашлялся.

– Говорите, Хальгрид, – разрешил глава городской стражи.

– Патруль, господин полковник. В Сохо обнаружили нештатную ситуацию, я оставил двух младших констеблей охранять место происшествия, а сам сюда, с докладом. Знаю, что для расследования это место важно… было… ну, теперь, наверное, снова будет…

– Происшествие, – выцепил Паттерсон главное. – Какое именно происшествие?

– Труп нашли, господин полковник. В ресторане «Сосна и журавль».

«Джейн Пламптон в госпитале, – пронеслось в голове Паттерсона. – Если это труп Марка, меня Лещ убьёт».

– Чей труп, Хальгрид? Опознали?

– Никак нет, господин полковник. Ребята охраняют, а я сюда…

– Та-ак… Благодарю, констебль, возвращайтесь к патрулированию. Смайт, Чжао, отправляйтесь в ресторан и разберитесь, что там случилось, с кем и почему. Мне докладывать по мере поступления достоверных сведений. Выполняйте!

– Да, сэр! – двое оперативников ответили в один голос и выскочили за дверь.

Полковник вполголоса выругался и обратил тяжёлый взгляд на своего заместителя.

– Фолхем, есть вопросы, которые сами решить не можете?

– Никак нет, господин полковник! – майор от усердия даже глаза выпучил.

Переигрывал слегка, конечно, но ему это нетрудно, а Паттерсон так редко выходил из себя, что потом с трудом возвращался обратно.

– Тогда все по местам и работайте, Тьма вас побери!

Через мгновение в кабинете наступила благословенная тишина. Дэн Паттерсон тяжело встал, подошёл к окну и долго смотрел на Королевскую площадь, полускрытую сыплющимся с небес мокрым снегом.

* * *

Двери ресторана «Сосна и журавль» были закрыты, и на левой створке висела табличка с несколькими иероглифами.

– Что тут написано? – спросил Смайт.

– Ресторан закрыт в связи с трауром, – перевёл Чжао.

– Вон как! Значит, обнаруженный труп – это кто-то из хозяев?

– Войдём – увидим, – пожал плечами сержант, и постучал по дверному косяку.

Через несколько секунд дверь отворилась. На пороге стоял младший констебль Байер.

– А, Джо, – Смайт шагнул вперёд. – Показывай, что здесь произошло.

Просторный зал ресторана был пустым, и от этого казался ещё больше. Контебль провёл оперативников по узкому коридорчику и показал на стеклянную дверь.

– Там кухня, там и обнаружили… тело.

– Кто?

– Один из владельцев, господин Ли. Его брат опознал.

– А где сам брат?

– Так там, над телом… похоже, молится.

Входить в кухню констебль не спешил. Смайт понимающе хмыкнул и толкнул дверь.

В кухне горели яркие лампы, заливая всё вокруг светом, словно операционный стол в больнице. Длинные столы из нержавеющей стали были совершенно чисты, кастрюли и сковороды составлены аккуратными стопками на полках, всякие приспособления висели на своих местах. Белый кафель, белый свет, серебристая сталь… Тем удивительнее было среди этого порядка и стерильной чистоты цветное пятно на полу: скорчившееся тело старика в коричневом халате и рядом – ещё один старик в таком же халате, стоящий на коленях.

– Господин Ли! – окликнул Смайт; чинец медленно повернул к ним лицо, и детектив-инспектор поразился его безжизненности. – Сержант, попробуйте с ним поговорить, а я осмотрю тело, пока не прибыли криминалисты и патологоанатом.

Кивнув, Чжао подхватил господина Ли под локоть и повёл в ресторанный зал, по дороге приказав констеблю принести стакан воды, а затем отправляться на патрулирование. Джо Байер кивнул и испарился.

Смайт натянул перчатки, сжал амулет, создавая воздушный коврик возле тела, и опустился на колени.

– Итак, что тут у нас? – он говорил негромко, так, чтобы запись на кристалл шла, а в ресторанном зале его всё-таки не слышали. – Время – половина одиннадцатого утра, осмотр тела. Покойный – господин Ли, один из двух братьев-совладельцев ресторана «Сосна и журавль». Тело лежит на правом боку, руки закрывают голову, ноги поджаты к животу. Закрывался от ударов? Видимых повреждений нет ни на голове, ни на тыльной стороне кистей рук, – тут он осторожно приподнял левую кисть чиньца и заглянул в лицо. – Визуально определить, который это из братьев, я не могу. Так… В углах рта следы белой пены. Трупное окоченение пока не наступило. Температура в помещении – восемнадцать градусов, температура тела… – Смайт приложил к морщинистой шее амулет. – Тридцать градусов. По формуле можно рассчитать, что с момента смерти прошло около шести часов, патологоанатом определит точнее при вскрытии. То есть, смерть наступила между четырьмя и пятью утра, – он сжал амулет, отключая запись, и тихонько выругался. – Хотел бы я знать, который из братьев лежит передо мной, и что он делал в такое время в ресторане?

Ответ на первый вопрос был получен очень быстро: сержант Чжао заглянул в кухню и кивнул. Смайт быстро поднялся с колен, стянул с рук перчатки и подошёл к коллеге.

– Господин Ли Чунг готов поговорить.

– Очень хорошо. Скажи, Чжао, ты их вообще различаешь, этих двоих?

– Конечно! – Канг чуть улыбнулся. – Для меня они такие же разные, как вы и господин полковник.

– Понятно. То есть, ты уверен, что это, – детектив кивнул на тело, – Ли Бэй, приёмный отец Марка Пламптона?

– Да, сэр.

– А там, в зале, допроса ожидает тот самый брат, от которого тянуло злорадством и предвкушением?

– Да, сэр.

– Ну, что нам теперь со всей этой кашей делать?

Не ожидая ответа, детектив-инспектор Смайт пошёл в сторону ресторанного зала, опрашивать свидетеля. Он ещё успел услышать, как Чжао тихо ответил:

– Кашу – расхлёбывать, сэр!

Но тут в двери ресторана вошли деловитой походкой эксперты, внесли носилки, зажёгся свет… Детектив сел напротив ожидающего Ли Чунга, раскрыл блокнот и задал первый вопрос:

– Итак, господин Ли, пожалуйста, расскажите об обстоятельствах обнаружения вами тела вашего брата.

* * *

Когда совещание закончилось, Паттерсон раскрыл лежащую перед ним папку и принялся вчитываться в отчёт Смайта по проверке мест работы Джейн Пламптон. Ипподром, школа, издательство – везде спокойно и чисто. Никаких сомнительных сделок, происшествий, служащих, ничего подозрительного. Бухгалтерские проводки чисты, как свежевыпавший снег. Ничего такого, что могло бы заставить временного секретаря начать раскопки. Наконец он добрался до отчёта по проверке фабрики «Бумажный журавль». Эта производство его заинтересовало особо, он отлично помнил, что ни с того ни с сего на производство упаковки стали заказывать орихалк в пластинах. Вчитался. Поднял бровь и перечитал ещё раз. Потёр затылок, выругался. Потом нашёл визитку, на которой были написаны только имя и номер коммуникатора, положил перед собой и набрал номер.

На экране почти ничего не было видно: полутьма, белые стены, какая-то поблёскивающая аппаратура… Наконец появилось лицо Марка Пламптона, и Паттерсон негромко спросил:

– Вы в госпитале? – Марк кивнул. – Сможете минуту поговорить?

– Погодите, я выйду в коридор… Ага, вот теперь могу.

– Как Джейн?

– Пока без изменений. Маги-медики говорят, что есть положительная динамика, но что-то я им не слишком верю.

– Марк… – полковник помедлил, потом всё-таки сказал. – Вы сами знаете, что в некоторых случаях при магическом воздействии на организм снять это воздействие может только тот, кто его произвёл. Ну, или смерть того мага…

– Знаю. Вы нашли его?

– Пока нет, ищем. Проверяем не только два самых перспективных варианта, роем во всех направлениях. Но… у меня ещё новость, и тоже нерадостная. Вы ночевали в клинике?

– Да, рядом с Джейн.

– Простите, но я вынужден сообщить вам печальное известие. Дело в том, что утром в ресторане «Сосна и журавль» было обнаружено тело одного из братьев Ли.

– Вот оно что… – глаза Пламптона потемнели, он судорожно вздохнул и зажмурился.

Чтобы взять себя в руки, мужчине понадобилось несколько мгновений. Когда он открыл глаза, взгляд их был холоден, а голос прозвучал совершенно обычно:

– Отец или дядя?

– Пока не знаю, простите. Детектив-инспектор Смайт сейчас работает там, как и вся команда.

– Значит, мне нужно ехать в Сохо.

– Марк, прошу вас, прежде, чем вы туда отправитесь – мне бы с вами поговорить. Мы обнаружили некоторые важные детали по одному из направлений расследования…

– Касательно Джейн?

– Да.

– Хорошо. Откроете мне портал?

Когда в воздухе начал разгораться сиреневый овал портального окна, Марк Пламптон не стал дожидаться полного его открытия, просто шагнул вперёд. Паттерсон дезактивировал амулет, кивнул Марку на кресло и без лишних слов протянул ему отчёт по упаковочной фабрике.

Дважды прочитав материалы, Пламптон отложил их в сторону и уставился на хозяина кабинета:

– Сразу скажу, что жена ничего мне об этом не говорила. Но это не означает, что она этих странностей не заметила, просто с середины апреля по начало июня я был в отъезде. Когда вернулся, Джейн уже на «Бумажном журавле» не работала. Однако у меня есть некоторые соображения насчёт орихалка.

– Слушаю вас.

– Дорожка вырисовывается вполне логичная. Тубусы для свитков с заклинаниями делаются трёх видов: стандартные, именно их производила интересующая нас фабрика, повышенной и высшей защиты. Ну, высшая категория – это военные разработки, о них, слава Великой матери, речь сейчас не идёт. А вот для тубусов повышённой защиты как раз орихалк и используется, и создаёт их Гильдия артефакторов. Впрочем, полагаю, всё это вам известно?

– Да.

– Ну, а дальше пойдёт информация исключительно секретная. Господин Реверт Шитерсель, глава гильдии артефакторов Бритвальда… – тут Марк вздохнул, потёр затылок и продолжил уже менее казёнными словами. – Короче говоря, воруют у них. Копируют последние разработки. По нашим сведениям, чёрный рынок просто захлестнула волна амулетов и заклинаний для их создания. Мои коллеги вплотную занялись этим примерно с полгода назад, и «Бумажный журавль» у них в разработке. Запросите в магбезопасности сведения, думаю, если поджечь эту упаковочную картонку с двух концов, ребятки наперегонки побегут выкладывать всё, что знают.

– Спасибо. Так я и сделаю.

Поднявшись из-за стола, Паттерсон проводил посетителя до двери. Снова сел на место, вызвал секретаря и начал диктовать запрос в Службу магбезопасности.

* * *

Леди Камилла встала очень рано.

Что там говорить, просто неприлично рано для светской дамы: за окном было ещё совершенно темно, и стрелки часов в её спальне показывали четверть восьмого. Но спать больше не получалось; вчерашний разговор с ветеринаром вывел её из себя куда больше, чем вдовствующая графиня показала.

Она дёрнула за шнур, вызывая горничную, и сердито подпихнула себе под спину подушки.

– Нет, ну надо же такое сказать! Мы перекармливаем Бони, поэтому он потерял интерес к жизни! Тьфу! Как же я могу не поделиться с ним кусочком ветчины или паштетом? Или свежеиспечённой булочкой? Неужели я буду есть, а бедный мальчик смотреть тоскливыми глазами?

Вошедшая горничная прервала этот возмущённый монолог. Девушка раздвинула шторы и накинула на плечи леди Камиллы тёплую шаль, затем подала поднос с чаем и на цыпочках удалилась. Сладкий чай и печенье слегка примирили даму с действительностью, и даже мокрый снег за окном уже не так раздражал.

Покончив с первым завтраком, умывшись, одевшись, она дёрнула за шнур дважды и спросила у немедленно появившегося дворецкого:

– Гривс, как сегодня чувствует себя Бони?

– Отказался от каши со сливками, миледи.

– Тьма знает, что такое! Вот что, Гривс, вызовите другого ветеринара, и пусть обследует как положено! Может, даже в стационаре.

– Как прикажете, миледи, – дворецкий, как и было положено слуге старой закалки, удержал лицо и не показал, что он думает о гадкой собачонке.

Леди Камиллу же захватила новая идея. Она подошла к зеркалу, провела рукой по волосам и спросила у своей камеристки:

– Биддер, ты не считаешь, что мне пора подстричься?

– Нет, миледи, – сухо ответила та.

– А на мой взгляд – пора, да! Скажи, чтобы второй завтрак подали в кабинет, и до тех пор пусть никто меня не беспокоит.

Идея, пришедшая в голову Камилле, была чем-то похожа на причёски миссис Пламптон: эксцентрична, но при этом удобна. В самом деле, судя по описаниям, Джейн меняла стрижку и цвет волос примерно раз в месяц-полтора. А есть ли на свете хоть одна женщина, которая не поделилась со своей парикмахершей заботами или радостями?

Значит, всё очень просто: нужно узнать, кто занимался волосами Джейн, и сходить туда.

Посмотрев на часы, леди Камилла вздохнула – только половина десятого, беспокоить кого бы то ни было неудобно. Придётся заполнить время всякой скучной ерундой… И она занялась написанием писем, расходными книгами, составлением списка гостей к балу на Двенадцатую ночь и прочими важными делами.

Биг-Бен торжественно отзвонил полдень, за первым его ударом вступил хор колоколов из близлежащих храмов; напольные часы в кабинете тоже поддержали перезвон, выговорив свои «бом-бом» густым басом. Леди Камилла дождалась последнего удара и достала коммуникатор, чтобы договориться с подругами о встрече.

Полине было всё равно: конференция закончилась, и она могла считать себя абсолютно свободной на ближайшую неделю. А вот леди Майя с сожалением покачала головой:

– Никак не смогу раньше пяти. А знаете что, приезжайте обе ко мне! Выпьем чай вместе и поговорим.

На том и порешили.

Камилла вызвала Гривса и вопросительно подняла бровь.

– Ветеринар вызван, миледи, – почтительно отвечал тот. – Будет в ближайшее время.

– Хорошо. Сразу проведите его ко мне, я хочу сперва удостовериться, что на сей раз мы не промахнулись!

Приглашённый специалист, назвавшийся Джоном Макдональдом, выглядел таким молодым, что леди Камилла осторожно поинтересовалась:

– А вы… э-э-э… закончили колледж? Или у вас другое образование?

– Я закончил университет в Клакаманншире, миледи, два года назад, – ответил юноша с достоинством. – И практиковал в качестве помощника ветеринара в Лоулвэнде.

– Хорошо-хорошо, я поняла! И вам, разумеется, доводилось лечить не только коров и овец, но также и домашних питомцев?

Джон открыл было рот, чтобы рассказать, что он и перебрался в Люнденвик именно для того, чтобы целиком посвятить себя именно врачеванию собак, кошек, попугайчиков и прочей мелкой живности… Потом закрыл его и только кивнул.

– Прекрасно, – сказала леди Камилла с несколько преувеличенным энтузиазмом. – Тогда Гривс проводит вас к пациенту.

– Простите, миледи, но я бы просил вас пройти вместе со мной, – твёрдо сказал ветеринар. – При первичном осмотре для собаки очень важно присутствие хозяина.

Осмотр оказался долгой и чрезвычайно подробной процедурой. Бони закатывал глаза и мученически сопел, Камилла держала его за лапу, поглаживала морщинки на лбу и шепотом рассказывала, куда именно они пойдут гулять. Напоследок мистер Макдональд чрезвычайно ловко сбрил на задней лапе часть шерсти и взял кровь на анализ так быстро, что Бони не успел ни испугаться иглы, ни возмутиться.

– Превосходно! – сообщил он всем присутствующим. – Завтра, миледи, мы с вами будем точно знать, что именно мешает жить вашнму бульдогу.

– Только завтра?

– Я могу предполагать, что это аллергия, галльские бульдоги вообще к ней чрезвычайно расположены. Но на что именно – покажут анализы. Пока же могу рекомендовать строгую диету – никакой говядины, яиц, молочных продуктов, ничего сладкого и, разумеется, никаких копчёностей! – и он с суровым видом вытянул из-под собачьего матрасика спрятанный там кусочек превосходного шропширского окорока.

– Помилуй нас Великая Матерь! – воскликнула миссис Гривс. – Да чем же его кормить тогда?

Её супруг сдвинул брови и ответил строго:

– Половина страны завтракает овсянкой на воде, и ничего, нация не вымерла!

* * *

Леди Майя разлила чай, сдёрнула салфетку с блюда, на котором горкой были выложены булочки, и аккуратно её сложила пополам, потом ещё раз пополам, потом старательно разглядела сгибы.

– Наверное, приглашение на чай было с моей стороны некоторой самонадеянностью, – сказала она. – За время замужества я совершенно разучилась готовить!

Полина, как раз добравшаяся в булочке до совершенно восхитительной начинки, запротестовала с полным ртом, а леди Камилла слегка улыбнулась.

– Дорогая, я бывала в ресторане, где вы работали шеф-кондитером, и должна сказать, что это было незабываемо! Поэтому прекратите кокетство и скажите лучше, что случилось, и почему вы вернулись к плите и духовке?

– Потому что я уволила кухарку, а новую ещё не нашла! И если новая кухарка не появится ещё неделю, я… я сама отсюда уволюсь!

На этой фразе, произнесённой с совершеннейшим отчаянием, Полина фыркнула:

– Прекрасный образчик настоящей женской логики!

– То есть?

– То есть, вы забыли, что у нас есть координаты прекрасного агентства, занимающегося подбором персонала? Если мисс Силверстон и её «Правильный выбор» не помогут в этой ситуации, то я уж и не знаю, кто сможет помочь!

– А… – Майя посмотрела на одну гостью, на другую и медленно кивнула. – И в самом деле…

– Итак, я хотела рассказать вам о прекрасной идее, осенившей меня сегодня, – леди Камилла поставила чашку на блюдце. – Я знаю, где мы можем выяснить, что волновало Джейн Пламптон перед её исчезновением!

– Где? – спросили дамы в один голос.

– У её парикмахера! – только настоящее воспитание истинной леди приглушило победные нотки в голосе вдовствующей графини.

– Это интересный ход, – кивнула Полина. – Мудрый. Но… в Люнденвике, полагаю, несколько тысяч парикмахеров. Как узнать, к кому именно ходила стричься Джейн? Боюсь, даже если мы исключим самые шикарные салоны и эльфийские vanima coa*, остальное будем перебирать года три.

– Надо выяснить. Спросить у кого-нибудь, ей близкого!

– У кого? У мужа? Мы его не знаем, да и с какой стати он стал бы нам отвечать?

– Вряд ли Марк Пламптон был в курсе, кто выкрасил шевелюру его жены в синий или розовый цвет, – покачала головой леди Майя. – Мой муж, я уверена, замечает мою новую причёску только после того, как я спрашиваю.

– Согласна, – присоединилась к ней Камилла.

– А больше мы никого из её близких не знаем! Ну, ещё господин Ли, но… – и Полина выразительно пожала плечами.

– Вот интересно, не вы ли мне пять минут назад советовали обратиться к миссис Силверстон? – усмехнулась Майя. – Джейн там работала, и не один год. Может быть, задушевных подруг она и не завела, но причёска – это не то, что обсуждают только и исключительно с самыми-самыми. Уверена, и имя мастера было упомянуто, и даже рекомендации давались!

– Очень хорошо, – леди Камилла подхватила председательский молоточек. – В таком случае, завтра с утра мы с вами, леди, отправимся в «Правильный выбор»! Принято?

– Единогласно!

И дамы выдохнули.

Чтобы перевести дух и прийти в себя, леди Камилла позволила себе ещё одну булочку. Доев её и тщательно промокнув губы салфеткой, она сказала:

– Боюсь, это ещё не всё. Вы, дорогая, не в курсе ещё одного нашего с мисс Майнд небольшого приключения…

Не удержавшись, Майя хмыкнула:

– Почему у меня такое впечатление, будто вокруг вас события закручиваются смерчем, стоит вам выйти на улицу?

– Не знаю… Покойный лорд Конвей утверждал, что я слишком энергична, и даже, что моей энергией можно было бы заряжать кристаллы для отопления и освещения дома.

Вдовствующая графиня не стала вспоминать, что её супруг всегда добавлял к этому фразу своей матушки, что такая активность совершенно не подобает истинной леди.

Полина махнула рукой:

– Пройти мимо и не ввязаться было совершенно невозможно. Но в результате мы обе в растерянности.

– Так в чём же дело? – леди Майя начала терять терпение.

Дамы переглянулись, и слово взяла Полина. Просто потому, что леди Конвей не чувствовала в себе достаточной решимости, чтобы быть краткой. Супруга полковника Паттерсона дослушала историю странного шантажа, не задав ни единого вопроса, потом извинилась и вытащила коммуникатор.

– Дэн, когда ты собираешься быть дома? А пораньше нельзя? А прямо сейчас? Нет, Джайлс совершенно здоров. Нет, больше никого из слуг я не уволила. Тьма тебя побери, дослушай до конца то. что я пытаюсь сказать! – очевидно, полковник поспешил заверить жену в своей неизменной любви, потому что голос её смягчился. – У меня есть сведения, которые могут тебя заинтересовать, но… м-м-м… источник этой информации может… утечь. Хорошо, мы ждём.

Она нажала на кнопку, прерывая разговор и сказала:

– Мой муж будет дома через пятнадцать минут. Полагаю, пока мы можем обсудить, как вы, мисс Майнд, планируете провести оставшееся время в Люнденвике. Вы уже были в театре «Глобус»?

Пятнадцать минут, конечно, были некоторым преувеличением. Полковник Паттерсон вошёл в гостиную, где расположились гостьи его жены около шести часов вечера, то есть, через три четверти часа после разговора. Первым делом леди Майя налила ему свежего, только что заваренного чая, придвинула поближе блюдо с булочками и маслёнку. Более того, хотя на языке у неё вертелось много слов, она героически молчала до того момента, пока полковник не допил вторую чашку.

– Ты ещё занимаешься поисками Джейн Пламптон? – спросила она.

Гостьи переглянулись и вжались в спинки стульев, стараясь стать невидимыми.

– Миссис Пламптон была найдена вчера, – коротко ответил Паттерсон.

– Где?

– В районе доков, в заброшенном доме. Жива, в себя пока не приходила.

– И что с ней произошло?..

– Выясняем.

– Хорошо, – Майя улыбнулась. – Леди Камилла, расскажите, пожалуйста, с чем вы столкнулись в школе Уотфорд.

Историю странного шантажа Паттерсон выслушал молча, не задав ни единого вопроса. Потом протянул руку.

– Адрес молодого человека, – пояснил он.

Полина вложила в ладонь листок с адресом незадачливого Бобби Смита, он же Максимилиан Сэвидж, и спросила кротко:

– Но вы нам хотя бы расскажете, в чём там дело?

– Скорее всего, вы правы, и это заход на адмирала, потому что любые другие варианты выглядят глупо. Ну, или мы пока чего-то не знаем.

– Или директриса школы что-то скрывает, – внезапно проговорила леди Майя. – Надо съездить туда и узнать, как обстоят дела с персиками.

– Нет, – сухо ответил Паттерсон. – Персики или абрикосы, но до тех пор, пока не станет ясно, чего добивались шантажисты, ни одна из вас в школу Уотфорд не поедет, не станет кого-то посылать за информацией или связываться по коммуникатору. Я достаточно ясно выразился? Отлично. А теперь, дамы, я вас покину. Рад был новой встрече.

Когда за полковником закрылась дверь, леди Камилла подняла брови и сказала совершенно нейтральным тоном:

– Жалость какая, насчёт парикмахерской мы господину начальнику городской стражи так и не успели рассказать…

_____________________________

* Vanima Coa (квенья) – дом красоты.