Глава тринадцатая, · в которой дамы обсуждают причёски, а сыщики – младенцев

Мисс Силверстон отлично знала, с какой стороны её хлеб намазан маслом, поэтому леди Паттерсон она пригласила для беседы в свой кабинет. Оставленные без присмотра, Полина и леди Камилла переглянулись и с двух сторон подступили к беззащитной сотруднице «Правильного выбора», оказавшейся запертой за столом. Девушка – на груди её висела карточка с именем «Мэвис» – отложила газету, в которой помечала какие-то объявления, и посмотрела поочерёдно на каждую из дам.

– Вы у нас были, – кивнула она Полине. – Дня четыре назад.

– Была.

– И спрашивали о Джейн Пламптон.

– И снова не стану отпираться. Спрашивала. И ещё хочу спросить.

– Спросите. Только сразу скажу, мы с Джейн общались от случая к случаю и разговаривали о ерунде, – твёрдо заявила девушка.

– Меня не интересуют никакие серьёзные вопросы… – честно сказала Полина.

Леди Камилла тут же подхватила фразу:

– Просто вспомните, не заходила ли у вас речь об её причёсках?

Тут Мэвис фыркнула:

– Ещё бы! Когда мисс Силверстон увидела Джейн в первый раз, у неё были длинные волосы, выкрашенные в синюю и белую полоску и заплетённые в шесть кос. Ясное дело, ей попытались отказать в приёме!

– И? – поторопила неспешную девушку Полина.

– И ничего не вышло, Тьма её знает как. Я хочу сказать, Джейн Пламптон всегда знала, чего она хочет, и было совершенно невозможно ей помешать это получить.

– Мэвис, скажите, – Полина присела на уголок стола и склонилась к рассказчице, – неужели вы ни разу не попытались узнать, кто проделывает такие штуки с её волосами?

– Да я туда даже сходила! – обидчиво ответила та. – И, между прочим, стрижка мне обошлась чуть не в половину зарплаты! Правда, честно говоря, она того стоила, моего нынешнего парня я заарканила именно благодаря той стрижке. Он мне уже кольцо подарил, – она горделиво покрутила пальчиком, на котором и в самом деле сидело симпатичное колечко с небольшим бриллиантиком.

– Поздравляю! – леди Камилла не собиралась выпускать жертву из когтей. – Поделитесь адресом и именем мастера?

– Ну-у… – Мэвис откровенно смерила её взглядом. – Вам это точно не подойдёт, вы слишком… взрослая. И правильная.

– А мне?

Полине достался такой же взгляд.

– Может быть… Это надо с мастером говорить. Вот, держите визитку!

Дамы вышли на улицу Уайтфрайерс, и леди Майя нетерпеливо спросила:

– Ну?

– Вот! – Полина достала визитку, и три головы склонились над ней. – Найджел Уортингтон, Хануэй-стрит, дом пятьдесят. Это где?

– Торговый район, рядом с Оксфорд-стрит, – ответила Майя. – Хорошее место. Дорогое. Едем?

Место оказалось не только хорошее и дорогое, но и ещё и чрезвычайно популярное: стайки юных девиц толпились возле закрытой двери, рядом с которой висела подчёркнуто скромная табличка с именем парикмахера.

– Нам туда не пробиться, – вздохнула Полина. – Разорвут.

– Меня? – удивилась леди Камилла, повернулась к водителю экипажа, которым привёз их сюда, и подозвала его.

Выслушав всё, что тихим голосом проговорила ему леди, водитель взял из её рук картонный прямоугольник, кивнул и решительно прошёл к закрытой двери, отодвигая в сторону девиц, словно цветочные лепестки, плавающие по воде. Разноцветные фигурки всколыхнулись, слились в толпу и снова разбились на отдельные группки. Тем временем водитель скрылся за дверью, чтобы через несколько минут вернуться в сопровождении высокого существа в странном густо-фиолетового цвета одеянии, то ли хитоне, то ли тоге. Когда они подошли ближе, стало понятно: эльф. Длинные светлые волосы, заострённые уши, огромные глаза, которые с сомнением осмотрели леди Камиллу. Эльф приложил палец к губам и картинно задумался, потом проговорил:

– Это интересно. Пойдёмте.

Развернулся и, не обращая более внимания ни на что, проследовал назад, к двери. Толпа замерла.

Полина поспешно сунула водителю несколько монет – потом оказалось, что примерно вдвое больше, чем следовало, – и они с Майей поспешили за влекомой в неизвестность подругой.

Оказалось, что спешить следовало ещё сильнее: леди Камилла уже сидела в кресле, обмотанная тканью, смотрела в зеркало и слушала, что говорит ей мастер. Найджел Уортингтон оказался вполне обыкновенным человеком средних лет, небольшого роста, с бритой головой и внимательными цепкими глазами. У Полины промелькнула мысль, что она вовсе не удивилась бы, увидев его в сапожной мастерской или среди банковских клерков, или, например, в роли чьего-то камердинера.

Экзотический же эльф в фиолетовом сидел за обычным письменным столом и проворно печатал что-то на компьютере. Майя подошла и села напротив.

– Скажите честно, наша подруга сможет вернуться домой, или ей придётся жить в отеле, пока волосы не отрастут?

Эльф смерил её взглядом.

– Мастер ещё ни разу не сделал причёски, которой клиенты были бы недовольны, – строго ответил он. – Но, как вы догадались, работает он не со всеми. Все эти юные существа там, на улице, мечтают попасть к нему на приём, но они нам неинтересны.

– Да уж… – Майя помедлила и решила действовать напрямую. – Мистер Уортингтон стриг и красил Джейн Пламптон, вы помните такую?

– Разумеется. Почему вы спрашиваете? У Джейн неприятности?

Даже странно было увидеть на высокомерном прекрасном лице искреннее волнение.

– Можно сказать и так, – уклончиво ответила Майя. – Мы пытаемся выяснить… – тут она запнулась, пытаясь сообразить, как бы попроще объяснить извилистый путь, приведший их на Хануэй-стрит.

Нить разговора перехватила Полина. Опыт преподавателя всё же даёт некоторые жизненные преимущества, и она в нескольких фразах рассказала о событиях последних дней. Эльф задумался.

– Во время работы мастер не разговаривает, – сказал он. – Так что ему Джейн ничего рассказать не могла. Но когда она была у нас последний раз…

– А когда это было, кстати? – живо спросила Полина.

– Вот! – длинный палец ткнул в экран. – Вот её запись на одиннадцатое декабря. Она решила вернуться к своему натуральному цвету волос, пришлось магически наращивать длину. Я, помню, удивился: Джейн ходила к нам больше пяти лет, и такую обычную причёску ей не делали никогда. Ну и спросил, отчего такая идея возникла. Вы ж понимаете, магическое наращивание – это часа три минимум…

– Да-да, конечно! И что она ответила? – Полина снова перебила рассказчика и даже не устыдилась этого.

– Что ей предстоит важная встреча, – ответил эльф, нимало не обидевшись. – Что у неё никогда не было родственников, настоящих, кровных, и она очень волнуется. И хочет выглядеть скромно и достойно.

– А Джейн не сказала хоть что-нибудь о том, как она их нашла? – Майя подалась вперёд.

– Э-э-э… Помнится, она рассказывала, что обращалась в специальное агентство, занимающееся магическим поиском родни. Давно обращалась, ещё в начале ноября, и они провели поиск по крови. Но что-то там пошло не так.

– Что?

Эльф пожал плечами.

– Простите, не помню. Вроде бы был слишком слабый отклик… А вот в последний раз, когда Джейн приходила, она прямо сияла вся: ей пришло письмо, магвестник, и была назначена встреча. Вот с кем именно – уже не вспомню, не то дядя, не то дедушка?

Тут фиолетового позвал мастер Уортингтон, он извинился и оставил подруг. Они переглянулись, и Полина сказала:

– Родственники, ага.

– И сами отыскали, – кивнула Майя. – А потом тюкнули по голове, такие милые. Ну, не может же Джейн Пламптон оказаться наследницей какого-нибудь огромного состояния или редкого дара? Такое уже даже в плохих романах не пишут!

– Она пока не пришла в себя?

– Нет. Ну, по информации на сегодняшнее утро…

Тут ей пришлось замолчать, потому что Полина больно схватила её за руку. Обе женщины невольно встали, чтобы приветствовать идущую к ним леди Камиллу.

Вообще в последние годы вдовствующая графиня, как и большинство немолодых светских дам, носила ту же причёску, что и её величество: уложенные крупными локонами волосы средней длины. Седина давно её не смущала, и, глядя на какую-нибудь молодящуюся ровесницу, леди Камилла лишь посмеивалась и цитировала Оскара Уайльда: «С тех пор, как умер её третий муж, волосы леди Н. стали совсем золотыми от горя…».

Теперь причёска её отливала цветом истинного серебра. Даже под угрозой лишения десертов до конца года Полина не смогла бы сказать, что именно в причёске леди Камиллы изменилось, но она выглядела выше, стройнее и моложе лет на десять.

– Тьма меня побери… – с трудом выговорила Майя. – Знаете, дорогая, вы должны немедленно бросить всё и заказать свой портрет!

Неслышно подошедший мастер Уортингтон улыбнулся смущённо и сказал:

– Ваше сиятельство, укладка будет держаться две недели, потом её нужно будет подновить, и вы сможете забыть обо мне… Ну, скажем, на пару месяцев. Вы позволите вас записать на начало января?

* * *

Утро в доме супругов О’Мэлли всегда начиналось рано. Даже теперь, когда дети – а их было шестеро, спасибо святой Бригите! – разъехались кто куда. Так что декабрьское солнце ещё даже не задумывалось, стоит ли выползать из-за горизонта, а в двери комнаты, отведённой Крису Спенсеру, постучали.

– До завтрака пятнадцать минут, вода в душе горячая, – проговорил женский голос.

– Иду, спасибо! – воскликнул Крис.

Ещё минуту назад он собирался чуть-чуть понежиться под одеялом, но сейчас вспомнил как-то всё разом: визит в приют вместе с майором О’Мэлли, старая колыбель с загадочным гербом, Стэмфорд… Тьма, в особенности Стэмфорд! Крис вовсе не был уверен, что улучшение их отношений, вроде бы начавшееся вчера, не будет сегодня забыто…

Ровно через четверть часа он сбежал по лестнице и вошёл в кухню. Пахло кофе, выпечкой, жареной колбасой – словом, всем тем, чем полагается пахнуть утреннему завтраку в счастливом доме.

– Яичницу или омлет? – поприветствовала его хозяйка дома.

– Яичницу! – выбрал Крис.

– Тогда садись.

Напарник уже сидел за столом, сосредоточенно намазывая масло на хлеб.

Двери приюта при монастыре святой Варвары открылись для них далеко не сразу.

Сперва пожилой гном, дежуривший у входа, придирчиво проверил у всех троих документы: шевеля губами, прочёл имена и должности, внимательно всмотрелся в лица и в снимки, просканировал сияющую зелёным печать. Наконец привратник неохотно кивнул и чуть отодвинулся в сторону, как бы давая понять: проходите, но я за вами присмотрю.

В приёмной, правда, их мариновали не долго. Почти сразу же быстрым шагом вошла монахиня в чёрной рясе, подпоясанной верёвкой, посмотрела на О’Мэлли и расцвела улыбкой:

– Киф, старый проказник! Неужели это ты?

– Я, матушка Лиадан.

– А эти молодые люди?

– Наши коллеги из Люнденвика.

– Ага! Тогда, я чувствую, меня ожидает интересная история, – монахиня потёрла пухлые ручки. – Пойдёмте в библиотеку, там сейчас никого нет!

Она пошла вперёд, а майор подождал Криса и Стэмфорда и сказал тихо:

– Расскажите, но без подробностей.

– Я всё слы-ышу! – пропела матушка Лиадан.

Библиотеке было лет пятьсот, судя по виду шкафов и выглядывающим сквозь мутные стёкла корешкам книг. Она действительно была пуста в этот час. Монахиня села в потёртое кожаное кресло, похлопала по сиденью напротив и сказала:

– Садитесь, дорогие мои, и рассказывайте.

Историю Джейн Пламптон матушка выслушала молча и без комментариев, но меж её бровей на гладком белом лбу по прорезалась морщинка. Да и вообще Крису показалось вдруг, что эта женщина намного, намного старше, чем он подумал вначале. Старше майора, старше леди Гертруды, старше, кажется, даже самой этой библиотеки…

Когда Стэмфорд договорил, она помолчала и проговорила тихо:

– Вот, значит, как… – вроде бы матушка Лиадан ничего не делала, но в библиотеку почти вбежала молоденькая девушка, лет пятнадцати, в обычной городской одежде. – Бебхинн, сходи в архив и попроси сестру Урсулу найти папку с делом Джейн О’Хара.

– Да, матушка, – пискнула девушка, присела в книксене и испарилась.

– Поиски документов займут какое-то время, – монахиня повернулась к мужчинам. – Может быть, предложить вам чаю?

– Если позволите, матушка, – сказал Крис, шалея от собственного нахальства, – мне бы хотелось покопаться в библиотеке.

– Покопаться – не позволю, – глаза её смеялись. – А осторожно посмотреть книги вот в этих шкафах разрешаю.

Ждать пришлось недолго: минут через двадцать девочка вернулась, прижимая к себе довольно солидную папку. Матушка Лиадан ласково кивнула ей, отпуская, и раскрыла обложку.

– Здесь всё о жизни Джейн в нашем приюте с момента, когда она к нам поступила, и до выпуска, когда ей уже исполнилось восемнадцать. Днём её рождения решили считать тот, когда она была найдена.

– А что сказали медики, сколько ей было к тому моменту? – спросил Стэмфорд.

– Всего несколько дней от рождения, пупок только-только стал подживать.

– Такая кроха, – покачал головой О’Мэлли. – Неужели мать могла её бросить?

На это монахиня лишь пожала плечами:

– Джейн была спасена, это уже причина, чтобы благодарить богов. Что же до матери… Могу предположить, что её нет в живых, но розысков мы не проводили. Итак, здесь можно найти записи о здоровье, об учёбе, о поведении девочки. Ежегодные отчёты психологов, касающиеся её интересов и характера. Результаты магической проверки дара. И, как я понимаю, всё это вам не слишком нужно?

– Нет, матушка, – твёрдо ответил Стэмфорд, закрывая папку. – Если миссис Пламптон захочет, она сама нам об этом расскажет. Нас же интересует лишь один вопрос: есть ли что-то, что бы помогло найти сведения о её происхождении?

– Когда Джейн привезли сюда, – задумчиво проговорила монахиня, – с ней вместе доставили вещи, с которыми её нашли.

– Нам говорили о колыбели…

– Да, верно. Ещё были пелёнки и одеяло, всё это хранится в кладовой. Идёмте! – и пожилая дама легко вскочила, словно на плечи её не давил груз лет…

Одеяло и пелёнки оказались самыми обычными ветхими от времени тряпками, а вот колыбель…

Колыбель они обследовали со всех сторон, герб зарисовали и зафиксировали на кристалле.

– Дерево необычное, – сказал Крис задумчиво. – Смотри, какая серебристая древесина, и плотная… Миссис Финли, – он повернулся к кладовщице, наблюдавшей за ними поверх очков. – Мне бы хотелось взять щепку от этого предмета для анализа.

– Не уверена, что я могу это позволить, – поджала губы пожилая дама. – Наше дело – сохранять, а не разрушать.

– Вы же понимаете, мы получим в городской страже ордер и вернёмся. Но это потеря времени… – Крис ангельски улыбнулся. – Я возьму щепку со дна, с самого незаметного места! И обещаю, что это никак не скажется на прочности… изделия.

Полученный образец он тщательно упаковал в коробочку, после чего взглянул на Стэмфорда. Тот вежливо поблагодарил миссис Финли, и сыщики откланялись. Уже выйдя на улицу, Стэмфорд спросил:

– Зачем тебе образец дерева, думаешь, что-то сможем вытащить?

– Тьма его знает… Нам, в общем, ничего не удалось узнать определённого, может быть, эта щепка перевесит чашу весов?

– Колыбель может и не иметь никакого отношения к семье младенца. Хотя это, конечно, вряд ли, вещь дорогая, явно старая, и о ней заботились… Ну что, попрощаемся с коллегами, и домой?

– Что удастся найти, перешлите нам, – сказал майор О’Мэлли. – Тем более, если удастся выяснить, кто посмел бросить новорожденного ребенка, этот преступник будет отдан под суд. Если его вообще доведут до здания суда…

* * *

Сведения леди Майи о том, что Джейн так и не пришла в себя, были несколько устаревшими.

Примерно в то время, когда преображённая леди Камилла с удовольствием рассматривала себя в зеркале, в одной из палат госпиталя святого Варфоломея, случилось небольшое чудо.

Хотя – с чьей позиции смотреть.

Для Марка Пламптона это чудо было огромным, потрясающим: жена открыла глаза, увидела его и слабо улыбнулась.

– Марк… – прошептала она.

Потом снова закрыла глаза и уснула, но это уже был нормальный сон человека, начавшего выздоравливать.