ГЛАВА 11, · в которой выясняется, куда же ехал загадочный незнакомец.

Майлз Вернер в очередной раз совершил чудо, даже два: срочное и отложенное. Во-первых, к моменту, когда посетители вышли за ворота монастыря, их уже ждал экипаж. Во-вторых, как со скромной гордостью доложил своему патрону аккомпаниатор (а заодно секретарь и личный помощник), монсиньор архиепископ готов будет принять синьора Оттоленги завтра в три часа дня в своей резиденции.

– Майлз, вы сокровище, – прочувствованно сказала леди Камилла.

Вернер порозовел и потупился.

По дороге все они молчали. Лично Полине нужно было хорошенько обдумать следующие шаги, слишком уж быстро она оказалась втянута сразу в две криминальные истории. Ну ладно, в одну она влезла сама, с лапами и хвостом… Вот же Тьма, и во вторую тоже сама, никто же не заставлял их с Камиллой идти следом за городской стражей в пустой заброшенный отель? Сами пошли, вот именно. «Это я здесь отдыхаю всего неделю, – подумала Полина с весёлым ужасом. – А что будет к концу второй? Может, сбежать, пока не поздно?».

В отеле Полина внимательно осмотрела оба тома, хранившиеся в сейфе в номере леди Камиллы, и меланхолически вздохнула.

– Что-то не так? – нахмурилась Камилла.

– Нет-нет, всё так. Просто думаю о том, какая же всё-таки роскошь – иметь возможность в любой момент держать в руках и перечитывать такую книгу, пропустившую над собою века.

– Очень поэтично, – леди хмыкнула. – Завидуете?

– Конечно. Ну что ж, нужно их снова упаковать и отвезти законному владельцу.

Книги отправились каждая в свой полотняный чехол, после чего заняли место в рюкзаке Полины.

– Постойте, дорогая моя, вы не подумали об одной вещи, – остановила её леди Камилла.

– Да? О чём?

– Вы едете…

– Мы едем, – прервала её Полина самым твёрдым тоном, на который была способна.

– Хорошо, мы едем в больницу к человеку, который последние несколько дней жил в не самых комфортных условиях, ел что попало и сейчас истощён. А в больнице, в любой, кормят… по-больничному.

– Вы имеете в виду, что надо взять с собой какую-то еду? – переспросила непонятливая Полина.

– Идёмте, – вздохнула Камилла. – Сейчас разберёмся.

Спустившись в лобби отеля, она решительно подошла к портье и сказала:

– Мне нужно срочно переговорить с Альфредо.

– Прошу прощения, экселенца, но Альфредо отдыхает, он категорически запретил его беспокоить в это время.

– Мне – можно. Скажите ему, что я прошу у него десять минут его времени.

– Да, экселенца, как прикажете, – девушка прикусила губу, но взялась за коммуникатор.

Рык разбуженного шеф-повара вполне соответствовал опасениям… Впрочем, услышав голос леди Камиллы, Альфредо замолчал, откашлялся и ответил вполне человеческим голосом:

– Уже иду.

Через четверть часа дамы садились в экипаж, куда следом за ними погрузили корзину с фруктами, коробку с дюжиной разных пирожных и бонбоньерку с конфетами. Оглядев эти богатства, Полина медленно кивнула.

– Ну да, это всё не для насыщения, а для получения удовольствия. Понимаю. В конце концов, шоколад рекомендован для улучшения настроения даже вполне традиционными медицинскими школами.

– Вот именно, – усмехнулась Камилла.

***

Владелец столь полюбившихся Полине книг сегодня уже не напоминал собственное привидение: и цвет лица поменялся с бледно-зелёного на вполне себе нормальный, даже с лёгким румянцем, и глаза смотрели вполне осмысленно, и в кровати он сидел, а не лежал пластом. Ну да, конечно, сидел, опираясь на подушки, но это вполне можно было считать достижением! Главное же, он отвечал на вопросы лейтенанта Фаббри. И отвечал нормально, осмысленно, хотя периодически и замолкал, жадно припадая к стакану с водой.

– Ага, вот и ваши спасительницы! – воскликнул Фаббри. – Добрый день, экселенца, мисс Майнд!

Небольшая одноместная палата показалась тесноватой, когда в неё вошли сразу трое: леди Камилла, за ней – Полина, и последним – маг-медик, несший следом за дамами ту самую корзину, из которой вызывающе пахло апельсинами.

Лейтенант продолжал торжественным голосом:

– Позвольте представить вам синьора Джакомо Обелерио, представителя древней и почтенной венецианской фамилии!

– Возможно, фамилия уже не считается венецианской, – криво усмехнулся мужчина, полусидящий в кровати среди подушек. – Слишком долго мы живём на юге. Впрочем, это неважно. Вы спасли меня, и за мной, безусловно, долг жизни.

– Принято, сеньор Обелерио, – кивнула леди Камилла. – Вы уже рассказали нашему дорогому лейтенанту Фаббрио, как оказались в такой неприятной ситуации?

– Мы как раз начали об этом говорить! Но сперва… простите, синьора…

– Экселенца, – шепнул на грани слышимости Фаббри.

– Экселенца, – послушно повторил Обелерио. – Простите, экселенца, могу ли я получить мои книги?

Полина молча достала из сумки оба полотняных чехла и протянула их хозяину. Тот взял… даже не взял, а схватил оба тома, вытащил первый – это оказался Бокаччо. Обелерио качнул головой и достал второй. Выдохнул и раскрыл книгу в самом конце, на нахзаце29 .

Погладил пальцами, что-то бормоча, и вдруг тиснёная бумага с растительным орнаментом сама собой отделилась от переплёта. Джакомо Обелерио открыл тайник и вынул из него уже знакомый Полине и лейтенанту Фаббри официальный документ – ну, или очень на него похожий, на такой же плотной, чуть кремовой бумаге, с такими же печатями и красными шёлковыми кистями.

– Цел! – произнёс Обелерио еле слышно, и в изнеможении откинулся на подушки.

Полина кашлянула.

– Простите, синьор, но… мы с лейтенантом Фаббри обнаружили очень похожую бумагу в вашей одежде. В пиджаке. Это дубликат?

– Нет, синьора, ни в коем случае. Это вторая часть договора.

– Поясните, пожалуйста, – лейтенант нахмурился. – Вторая часть аннулирует первую?

– Нет-нет! Дополняет! Да вот, посмотрите сами!

Фаббри взял документ, подержал ладонь над печатью и пробормотал заклинание. Печать засветилась жёлтым.

– Теперь соедините оба документа, – прошелестел Обелерио.

Когда лейтенант сложил два листа, цвет печатей сменился на зелёный, и поперёк каждого листа пробежала надпись: «Засвидетельствовано секретариатом Дожа республики Серениссима».

– Это означает, что семья Партечипацио должна не только вернуть нам Ка’Обелерио «в первоначальном виде», как сказано в договоре, но и выплатить ещё двести восемьдесят семь тысяч дукатов. Правда, теперь сыновья Ансельмо Кривого узнали, что я жив…

Маг-медик, до этого момента молча стоявший возле дверей, оттолкнул лейтенанта и схватил руку своего пациента.

– Так! – воскликнул медик. – Попрошу всех отсюда выйти, иначе никакие Партечипацио не понадобятся, чтобы окончательно похоронить этого человека!

– Когда мы можем вернуться? – Фаббри не торопился уходить.

– Завтра, синьор лейтенант, – ответил медик не без ехидства. – И не раньше полудня, потому что на утро у пациента назначены исследования.

– Я повинуюсь превосходящим силам, – развёл руками лейтенант.

– Нет, постойте! – воскликнул Обелерио, приподнявшись на кровати. – Я не шутил насчёт сыновей Ансельмо Партечипацио, они вполне могут явиться сюда и попросту убить меня.

– Вы сказали, что «теперь сыновья Ансельмо Кривого узнали, что я жив», – проговорила леди Камилла. – Каким образом?

– Второй документ на протяжении этих лет был скрыт. Как только я открыл тайник, они получили сигнал на парном амулете. И я уверен, что семья Партечипацио вовсе не желает расставаться ни с домом, ни с деньгами.

Леди Камилла повернулась к магу-медику.

– Синьор доктор, у меня есть предложение. Используйте любые амулеты, любые способы лечения; всем нам важно, чтобы ваш пациент имел возможность дать городской страже официальные показания. Тогда синьор лейтенант будет иметь право послать уведомление семье Партечипацио, – эту фамилию Камилла выговорила без запинки, чем её подруга восхитилась. – И, кроме того, организовать охрану палаты.

– Амулеты…

– Если нужно оплатить… – начала леди Камилла, но маг-медик так сверкнул на неё глазами, что она поневоле замолчала.

– Вы поймите, у любого организма есть граница истощения, пересекать которую нельзя, за ней – смерть. Пациент опасно к этой границе приблизился. Никакие амулеты не помогут его крови и тканям, его органам моментально стать полноценными, на это нужно определённое время. Вы можете выучить орочий язык за три часа, воспользовавшись амулетом, но будет ли это знание полноценным?

– И кто вылечит потом мою головную боль, – усмехнулась леди Камилла. – Да, такой опыт мне доводилось как-то получить, повторять не хочется. Хорошо, тем не менее – что нужно сделать для того, чтобы обезопасить синьора Обелерио?

Трое посетителей были выдворены из палаты с приказом вернуться не ранее, чем через час. Закрывая дверь, Полина слышала, как маг-медик командовал кому-то по коммуникатору принести амулет Бейнбриджа, капельницу и прочие страшные для здорового существа устройства.

– Лично я бы поела, – сказала леди Камилла. – Вино и сыр – отличное сочетания, но не в качестве единственного блюда за обедом.

– Тут за углом есть неплохая траттория, – сообщил лейтенант. – только…

– Что?

– Она такая… Простенькая, понимаете? Там в основном студенты едят, а у них чаще всего вкусы незамысловатые, пицца и паста.

– Ну и хорошо, – сказала решительно леди Камилла. – Если пицца хорошо приготовлена…

– В дровяной печи! – ответил лейтенант.

Полине показалось, что он готов был форменную куртку на груди рвать, чтобы удостоверить высокое качество печи, используемых в ней дров и выпекаемой пиццы, и она заботливо взяла его за локоть.

– Ведите нас, наш герой! – продекламировала она.

***

В пиццерию стояла очередь. Настоящая, не слишком длинная, но вполне убедительная, человек из десяти-двенадцати. Леди Камилла подняла удивлённо бровь, на что лейтенант пожал плечами.

– Популярное место, ничего не поделаешь. Кроме того, все остальные уже закрылись, почти половина четвёртого.

Полина огляделась: да, и в самом деле двери кафе, ресторанов, магазинов и даже табачных лавочек были закрыты. Приглашающе распахнутой оставалась дверь кафе-мороженого, ну, и та самая пиццерия, возле которой они остановились. Как раз в этот момент пятеро молодых людей в зелёных накидках факультета целителей покинула заведение, и туда мигом втянулась половина очереди.

– Ну вот, думаю, минут через десять войдём и мы, – радостно сообщим лейтенант.

Он оказался прав: довольно скоро их усадили за столик, и официант в белом длинном фартуке, бело-синей полосатой футболке и красном шейном платке спросил:

– Кого из наших пиццайоло ²⁹⁾ вы сегодня предпочтёте?

– Не поняла, – посмотрела на него Полина. – Обычно выбирают блюдо, а не повара!

– О, у нас принято вот так. Дело в том, что Бруно готовит только пиццу в стиле Наполи, на толстом тесте, – и он жестом шпрехшталмейстера указал на высокого рыжего парня, ловко подбрасывающего и раскручивающего в воздухе комок теста. – А Тони – исключительно римскую.

Второй молодой человек, жгучий брюнет с тонкими усиками, поклонился дамам, не прекращая точно так же обращаться с тестом.

________

²⁹⁾ Пиццайоло – специалист, владеющий искусством приготовления пиццы. Он не только знает рецепты и техники готовки, но и имеет чувство пропорций и вкуса, чтобы создавать идеальные сочетания начинок и теста.

– Ага, а пицца в римском стиле – на тонком тесте, правильно?

– Совершенно верно, синьора! – просиял официант.

– Тогда… – Полина взглянула на леди Камиллу. – Тогда я, пожалуй, попробовала бы то, что делает Тони. А какие есть варианты начинок?

– Наши пиццайоло безошибочно определяют, что подойдёт каждому гостю в данный момент!

– Однако… – иных слов у Полины просто не нашлось.

Леди Камилла тоже остановилась на пицце от Тони, а лейтенант махнул рукой и выбрал Бруно.

Тесто, которое так немилосердно раскручивали и растягивали в воздухе, словно само собой превратилось в большие круглые листы, на которые два пиццайоло, то и дело поглядывая на гостей, стали раскладывать начинку. В результате леди Камилла получила пиццу с грушей и горгонзолой30, Полина – с креветками, мидиями и кольцами кальмаров, а перед лейтенантом торжественно поставили деревянную доску, на которой золотилась толстая, в два пальца, лепёшка, по которой были разложены тонко нарезанные кружочки колбасы, полоски ветчины, оливки и иные гастрономические радости. Уже ни о чём не спрашивая, официант поставил перед Полиной бокал белого вина, такого холодного, что стеклянные стенки бокала запотели и истекали каплями. Фаббри получил красное, а леди Камилле принесли розовое.

Когда они, сытые и немного сонные, вышли из пиццерии, туда по-прежнему стояла очередь.

– А вы говорили – простенькая траттория, только для студентов, – лениво протянула Полина. – А тут вон какие изыски.

– В Падуе почти треть населения – студенты, – ответил лейтенант. – Так что любое недорогое заведение автоматически становится студенческим. А через пару месяцев, когда начнутся защиты дипломов, вообще никуда будет не попасть, потому что каждую защиту полагается праздновать со всей семьёй, начиная с прабабушки в кресле-каталке и заканчивая месячной племянницей.

Полина обернулась на очередь: да, в ней видны были накидки всех цветов, положенных учащимся четырнадцати факультетов падуанского университета – пиццы хотели маги и инженеры, целители и экономисты, юристы и актёры…

Взглянув на часы, леди Камилла предложила вернуться в клинику, и они неторопливо пошли вперёд. Их ждал разговор с последним представителем рода Обелерио.

***

Джакомо Обелерио выглядел значительно лучше, чем полтора часа назад. Пожалуй, встретив его где-нибудь на улице, Полина и не предположила бы, что этот высокий худощавый молодой человек был совсем недавно спасён от смерти, стоявшей уже на пороге. Медик посмотрел на них строго и предупредил:

– Пятнадцать минут, не больше. И напоминаю, синьор лейтенант, вы обещали охрану!

После чего исчез, словно и не стоял возле постели больного.

Лейтенант придвинул к кровати два стула для леди Камиллы и Полины, а сам устроился на подоконнике и уставился на Обелерио.

– Итак, синьор, расскажите, как вы оказались в этой опасной ситуации?

Джакомо кашлянул.

– Вы видели документы и знаете, что мой дед, тот самый Аньелло, пятьдесят два года назад отдал в заклад кровному врагу наш дом…

– Кровному врагу? – переспросила леди Камилла.

Джакомо усмехнулся.

– Ещё какому! Вражда началась больше тысячи лет назад, в те времена, когда Венеции в нынешнем виде ещё не существовало. В самом начале девятого века, когда Венецию попытались захватить галлы под предводительством Пипина, сына Карла Великого. Десятый дож, Аньелло Партечипацио, перенёс резиденцию с материка, из Маламокки, на остров Риальто.

– Получается, именно он основал нынешнюю Серениссиму?

В ответ на этот вопрос Джакомо нахмурился, пожевал губами, потом неохотно кивнул.

– Ну да, можно сказать и так. Но дело в том, что дожами были и сын Аньелло, и его внук, Джованни. Три поколения подряд! Это уже становилось попыткой установления наследственной монархии, против чего выступил мой предок, Антренорео Обелерио. Он был убит…

– Кем?

– Ну разумеется, Джованни Партечипацио утверждал, что разбойниками! Но мы-то знаем, что если это и были разбойники, то подкупленные самим Джованни. Моя семья восстала против дожа, и вечером двадцать девятого июня 836 года благородные граждане Венеции, возмущенные действиями семьи Партечипацио, устроили засаду на дожа у выхода из церкви Святого Петра в Оливоло. Они арестовали его, обрили наголо и вынудили принять духовный сан.

– С ума сойти… – выдохнула Полина.

Леди Камилла покачала головой.

– Давайте всё же вернёмся к дням сегодняшним. Итак, ваш дед заложил дом. Почему?

– Видите ли… Вы знаете, наверное, что в Венеции больше всего магов воды? Это и понятно, вода – кровь города. А в нашей семье уже лет двести рождаются преимущественно маги земли. Да, конечно, эта специальность незаменима при строительстве защитных дамб, да и дом построить без мага земли трудно. Особенно классический венецианский каза, сами понимаете, кто и как вбивает и укрепляет в болотистом грунте сваи. Но дед родился с исключительно неудобной специализацией. Садоводом. Маг земли со специализацией на выращивании растений.

– Да уж, садов в Венеции немного… – усмехнулась леди Камилла.

– Именно так. Поэтому… Ка’Обелерио ветшал, дошло до того, что не на что было заказать новую гондолу. И дед решил, что за пятьдесят лет он создаст на terra ferma нечто, приносящее доход, после чего он или его потомки вернутся в Венецию.

– И?.. Удачно?

– В общем, да, – Джакомо усмехнулся. – Правда, во владениях Венеции ему не удалось купить земли, Кривой Ансельмо этому помешал…

– Кривой – это Партечипацио?

– Да, Ансельмо Партечипацио. Так вот, в результате наши виноградники расположены на юге Лация, недалеко от Пестума. Могу сказать вам, что мы производим не что-нибудь, а настоящее «Фалерно»31, да такое, что его и Понтий Пилат не отказался бы пить!

– Так вы энолог? – поинтересовалась Полина рассеянно.

«Если скажет, что да, значит, это никакое не совпадение!» – подумала она. Судя по тому, как шевельнулась левая бровь леди Камиллы, та же мысль пришла в голову и ей.

– Нет, что вы! – воскликнул Джакомо. – Энолога дед нанял тогда же, когда купил виноградники, синьор Пирелли и по сей день работает в нашей винодельне, и его сын там же, и внучка уже вернулась после института. А мне, словно в насмешку, досталась водная магия, представляете? Четыре поколения ни у кого в семье не было на неё даже намёка, и вот, стоило покинуть Серениссиму…

– Ну, зато благодаря наличию водной магии вы легче впишетесь в венецианское общество.

– Надеюсь…

В комнате воцарилось молчание, потом лейтенант Фаббри откашлялся и спросил:

– Так всё же, синьор Обелерио, каким образом вы оказались в таком неприятном положении?

– Дело в том, что я не всё помню… – Джакомо Обелерио потёр лоб. – Мы с дедом решили, что я остановлюсь в Абано Терме как турист, съезжу в Венецию, опять же как турист. Посмотрю на Ка’Обелерио, послушаю, что говорят в городе, а потом запишусь на приём к дожу.

– Это не очень легко… – покачал головой лейтенант.

– Но всё же возможно, – Джакомо улыбнулся. – И я ведь не с пустыми руками ехал. У меня были письма к некоторым… представителям семей. Письма от деда, я имею в виду. И деньги, разумеется, потому что доброе слово и тугой кошелёк в ряде случаев действуют куда лучше, чем просто доброе слово.

– Некоторые предпочитают добавлять к доброму слову пистолет32, – усмехнулась Камилла.

– Это просто разные стороны одной монеты! Так вот, когда-то дед отдыхал в «Grand hotel Del Sole», и упомянул его, когда мы обсуждали мою поездку. Я добрался до Наполи и сел в поезд. Дорога предстояла довольно долгая, больше восьми часов, да ещё с долгой пересадкой в Риме. На пересадке я решил поесть. Ресторан на вокзале был почти полон, но столик для меня нашёлся, а минут через десять официант с извинениями попросил разрешения посадить со мной ещё одного клиента. Сказал, что это последнее свободное место…

– И вы согласились? – с досадой воскликнул Фаббри.

– И вы бы не стали возражать, я думаю! Мы разговорились, он сказал, что едет в Падую. Мне нечего было скрывать, и я ответил, что еду на курорт, в отпуск, лечить травму. У меня и в самом деле был неприятный перелом несколько лет назад, – Джакомо поморщился. – Собственно, на этом чёткие воспоминания заканчиваются, дальнейшее я помню урывками.

– Опишите, пожалуйста, что именно вы помните.

– М-м-м… Помню вагон в поезде, почему-то второй класс, хотя у меня был билет в первый. Помню невыносимо гадкий кофе там же, в вагоне. Ещё помню комнату, где я лежал на кровати. Я пришёл в себя от того, что очень хотел пить. Но графин на столе был пуст, я взял его и пошёл искать воду. Спустился на первый этаж, нашёл большую пустую кухню, но воды там не было, и я пошёл искать дальше. Что это за здание, совершенно не помню… Наверное, это всё, потому что следующая картинка – лицо доктора Нери.

– Надо попросить у Нери результаты всех ваши анализы, – пробормотал лейтенант, и быстро вышел.

Камилла проводила его взглядом и повернулась к Джакомо.

– Синьор Обелерио, а вы заказывали номер в отеле?

– Конечно!

– В каком?

– Ну уж точно не в «Дель Соле»! Мы как раз примерно за неделю до моего отъезда обсуждали с дедом историю отеля, как он стоит много лет закрытый, так что я, конечно, об этом знал. В «Мариньяно», он совсем недавно открылся. Я не люблю старые отели.

– Это дело вкуса, – дипломатично кивнула Камилла. – Но нашли мы вас именно в «Дель Соле».

– Боюсь, это может означать только одно: что меня отравили во время обеда, привезли в Абано, и именно в закрытый отель. То есть, тот, кто это сделал, как минимум был в курсе, что в здании никого нет.

– Да, вы правы… – леди Камилла встала. – Ну что же, мы не станем более утомлять вас, синьор Обелерио. Желаю вам как можно скорее прийти в себя и… успешно использовать имеющиеся документы.

– Надеюсь, мы ещё увидимся, синьоры? Простите, не могу встать, чтобы проводить вас…

Полина молча поднялась со стула, молча улыбнулась и кивнула, и всё так же молча вышла следом за леди Камиллой из палаты. Они спустились в большой пустой холл клиники, вышли во двор, и только здесь Полина позволила себе высказаться.

– Он же врёт! – воскликнула она. – Не добросовестно ошибается, а просто врёт, глядя в глаза!

– М-м-м… История насчёт тысячелетней вражды и в самом деле несколько… литературна, – Камилла повернулась к подруге. – Но остальное звучало вполне правдоподобно.

– Вот как раз в давнишней вражде я не сомневаюсь. Это ж Венеция, сиятельные скорпионы в золотой банке! И вообще, скорее всего эта вражда тщательно декларировалась, но до смертельных случаев не доходила, – махнула рукой Полина. – Меня как раз смутило остальное. Ну сами посудите: синьор Джакомо Обелерио – маг воды, чем он очень гордится. Как мог он не найти воды для питья? Тем более, что в отеле вода не отключена, вы же помните? За садом ухаживают, поливают, и уборку внутри здания хоть изредка, но делают!

– Мы же не знаем, чем его отравили. Есть препараты, подавляющие магические способности. Они запрещены, но кому надо – найдёт, уверена.

– Подавляющие – да. Но не отключающие вовсе. У меня был хороший приятель, водник… – тут Полина запнулась, потому что печальную историю своего романа ей рассказывать не хотелось. – Н-да, в общем, приятель… Так вот, ему по медицинским показаниям пришлось провести двое суток в орихалковом браслете, а орихалк, вы знаете, отрезает магические потоки намертво. Он не мог вызвать ливень или управлять водным потоком, даже струйку воды не в состоянии был призвать. Но воду чувствовал, как и раньше!

– Ладно, – леди Камилла кивнула. – Предположим, синьор Обелерио нам соврал. Зачем? Мы ему никто, вполне возможно, больше и не увидимся…

– Вполне возможно. Но кроме нас в палате был ещё и лейтенант городской стражи. Может быть, ложь была не для нас, а для Фаббри?

– Очень может быть. Но сейчас, – Камилла взглянула на часы, – уже почти шесть вечера. Самое время вернуться в отель, немного отдохнуть и отправиться на ужин. Вы ведь помните, что завтра наш бесценный синьор Оттоленги встречается с монсиньором Гвискарди? Мне кажется, стоит заранее обсудить круг вопросов…

Полина фыркнула.

– Всё равно же бесценный синьор всё сделает по-своему! Но вы правы, действительно, сколько можно тратить собственное время на чужие дела?

И она помахала едущему мимо экипажу такси.