ГЛАВА 15,

в которой происходят встречи, запланированные

и не очень

Что в Венеции плохо – так это сам город. Его ткань так причудливо соткана, что постороннему невозможно вне туристических троп найти искомое или попасть в нужное ему место, или хотя бы отыскать дом по имеющемуся адресу.

Что в Венеции хорошо – город, в первую очередь, особенно город вне туристических мест. Если вы вышли из заколдованного пятачка между Сан-Марко и мостом Риальто, то жизнь ваша станет, как минимум, интересной и насыщенной. Нужно только научиться в Венеции ориентироваться, что не так сложно, достаточно прожить в городе пару-тройку лет или бывать в нём так часто, как пожелает душа.

Есть и третий способ, самый сложный – заставить настоящего венецианца быть вам чем-нибудь всерьёз обязанным. Самый сложный он потому, что граждане этого странного, ни на что не похожего города очень не любят такого рода обязательств и всячески стараются избегать попадания в эту зависимость.

Нужно ли говорить, что леди Камилла выбрала именно третий способ врастания в Венецию?

Полине не было известно, что сделала её подруга для одного из нобилей, но он предоставил в их полное распоряжение гондолу, гондольера по имени Лино, а также сопровождающего – немолодого, ироничного синьора, не расстававшегося с моноклем и белой гвоздикой в петлице. Звали его синьор Гвидо Гримани, и по-венециански его работа называлась consigliere, консультант.

Гримани склонился перед леди Камиллой.

– Экселенца, счастлив служить вам!

Потом повернулся к Полине. Поднял бровь, уронил монокль, поймал его, водрузил на место и осмотрел Полину с головы до ног. Ей стало скучно. Коллегам по университету она ещё могла простить это павлинье распускание хвоста друг перед другом, это, в конце концов, часть университетской традиции, да и гордятся они настоящими достижениями – открытиями, успешными студентами, статьями и монографиями, в конце концов. Но чего хочет от неё этот… Единый, да это же попросту гид!

– Камилла, дорогая, – окликнула она подругу. – Знаете, у меня, пожалуй, нет настроения ходить по магазинам. Давайте встретимся с вами… ну, скажем, через два часа где-нибудь возле рыбного рынка и пообедаем, как планировали.

Камилла чуть наклонила голову, секунду подумала и повернулась к consigliere.

– Синьор Гримани, вы свободны. Лино, мы хотим прокатиться по каналам!

Гондольер, приладившийся уже было подремать, вскочил с бархатной скамейки и протянул руку, помогая дамам перешагнуть с причала на колеблющуюся узкую лодочку.

– Но, экселенца, как же так! – вскричал Гримани. – Его светлость будет недоволен…

Леди Камилла уселась, с удовольствием откинулась на спинку сиденья и кивнула гондольеру.

– Вперёд, Лино!

Был ли тому причиной талант гондольера, или сияние апрельского полдня, или сама Венеция повернулась к гостьям своим прекрасным ликом, но прогулка по каналам оказалась совершенно незабываемой. Куда бы ни поворачивал высоко приподнятый нос гондолы, увенчанный ферро, их встречал мягкий рассеянный золотой свет, скрывавший облупившуюся кое-где краску, траченые временем и непогодой росписи или не слишком чистые стёкла окон.

Через пару часов Лино свернул в один из узких каналов, остановил гондолу, упираясь подошвой ботинка в стену и спросил у пассажирок:

– Кажется, вы хотели пообедать возле рыбного рынка?

– Да, была такая мысль.

– Вам как, пафосный ресторан с белой скатертью или тратторию с хорошей едой?

– Нам хорошую еду, – рассмеялась леди Камилла. – Остальное вторично!

– Прекрасно, экселенца. Тогда… пять минут, и папаша Джузеппе подаст вам такую телячью печень и такие сарде ин саор35, каких вы не ели никогда!

После обеда дамы решили пройтись, договорившись с Лино, что он заберёт их в пять возле галереи Академии.

– Прогулка плюс живопись, – твёрдо сказала Полина. – Иначе я вернусь в Кембридж с десятью лишними килограммами, и наш преподаватель физкультуры меня загоняет тренировками!

– А что, хождение по музейным залам способствует исчезновению лишнего веса? – заулыбалась Камилла.

– Конечно! Сами подумайте, вы при этом тренируете все мышцы сразу! Ноги – потому что ходите, руки – потому что держите каталог, а главное, глаза и мозги! Это очень, очень полезно! – тут она сладко зевнула и добавила, рассмеявшись. – Хотя иногда и лениво.

***

Права была Полина или нет, но прохладные светлые залы и встречи с великими живописцами прошлого и в самом деле взбодрили их обеих, так что на ступени музея дамы вышли, активно обсуждая, стоит ли ещё погулять и дождаться темноты, чтобы проплыть по освещённому Гранд Каналу. Вот в этот момент они и услышали знакомый голос…

Полина круто развернулась и увидела, разумеется, Джакомо Обелерио; от досады она чуть не зарычала. Леди Камилла также повернулась, поморщилась и чуть подняла подбородок.

– Счастлив нашей встрече, экселенца! – поклон леди Камилле. – Синьора!

Обелерио сиял всем организмом, начиная от подозрительно белых зубов и до начищенных жёлтых ботинок. Роскошного кроя клубный пиджак, судя по пуговицам, опять же был от Манфреди.

– Позвольте угостить вас кофе, экселенца! – не умолкал молодой человек, по-видимому, полностью оправившийся от загадочного отравления.

Вздохнув, Полина посмотрела на леди Камиллу, передавая в её опытные руки бразды правления. Камилла прикрыла глаза, сообщая, что всё поняла, и посмотрела на Обелерио.

– Кофе? Что же, это неплохая идея. Где ваша лодка?

– Но… Своей гондолы у меня пока нет. Я был здесь рядом по делам, и шёл пешком к ближайшему причалу, вот к этому, собственно говоря.

Жестом руки леди Камилла прервала его.

– Хорошо, я поняла вас! – она достала коммуникатор. – Лино? Мы закончили.

Через несколько минут Лино уже подавал руку, помогая дамам перейти с причала на лодку и разместиться на скамейке. Обелерио пришлось сесть напротив, что, впрочем, не помешало ему говорить.

– Дамы, а что, если я покажу вам мой палаццо? – воскликнул он вдруг. – Правда, зайти туда дальше холла мы не сможем, Совет нобилей пока не утвердил передачу собственности, но можно посмотреть на фасад, там прекрасные фрески учеников Тьеполо. А в холле превосходная люстра!

– Хм… Это может оказаться интересно. И где именно этот палаццо?

– Думаю, ваш гондольер должен знать. Ragazzo, ты же знаешь Ка’Обелерио?

Не поворачиваясь, Лино пожал плечами.

– Что же, тогда не станем рисковать, – улыбнулась леди Камилла. – Отправимся в кафе «Флориан» и выпьем кофе, а потом домой. Лично я устала сегодня!

Весь недолгий путь до причала Сан-Марко Джакомо Обелерио говорил, не закрывая рта. Основной темой было, разумеется, то, как он будет жить, когда получит деньги и палаццо. Камилла, слушала и иногда кивала. Вставить слово в этот поток не представлялось возможным.

Когда официант в белой куртке принёс кофе по-венециански (с кофейным ликёром и взбитыми сливками) и удалился, леди Камилла прервала Обелерио на полуслове.

– Вы говорили, что вы – обладатель водной стихии?

– Да, экселенца, это так.

– Скажите, а почему Совет нобилей не подтверждает ваши права?

Молодой человек пожал плечами.

– Старые, замшелые трутни! Они, видите ли, ждут из Пестума подтверждения, что наша семья прожила там все эти годы!

– Только подтверждения? – Камилла подняла бровь. – И что, городской маг Пестума не в состоянии отправить магвестник?

– Ну, они ещё хотят подробностей… – неохотно ответил Джакомо. – Чем занимаются члены семьи, всякое такое… Что же вы не пьёте кофе, он действительно прекрасен!

– Мы никуда не опаздываем, – и леди Камилла, противореча только что сказанному, отпила глоток.

Полина вилочкой разломила пирожное и попробовала; оно оказалось слишком сладким для неё, и она со смешком подумала, что, пожалуй, предпочла бы маринованный огурец. Сквозь распахнутые настежь двери Зеркального зала доносился звук одинокой скрипки, это один из оркестрантов в ожидании начала концерта, повторял мелодию.

Пары минут молчания оказалось достаточно, чтобы Обелерио заёрзал.

– Экселенца, скажите… а вы знакомы с главой Совета нобилей?

– Понятия не имею! А кто сейчас его возглавляет?

– Николо Морозини.

– А! Да, конечно, знакома.

Камилла смотрела на него с ожиданием. В общем-то, ход разговора она могла предположить заранее, и сейчас убеждалась в том, что была права: их случайному знакомому от них что-то нужно. И похоже, что он намерен получить это «что-то» любой ценой. Она перевела взгляд на Полину и кивнула.

– Знаете, я всё же хотела бы вернуться к вопросу о водной стихии, – сказала Полина оживлённо. – Дело в том, что мои аспиранты в Кембридже готовят диссертации, и вот как раз одна из них посвящена математическим расчётам для прокладки курса кораблей нового поколения. Вы ведь, как маг воды, знаете их характеристики?

– Э-э-э… Ну…

– А где вы учились? В Неаполе? Там ведь не слишком сильный водный факультет, как мне кажется!

В глазах молодого человека читалась злость.

– Нет, – ответил он резко. – Не в Неаполе! У меня было домашнее обучение!

– Вот как… – Полина обиженно надула губы. – Ну, этого явно недостаточно для Венеции… А скажите мне, вот вы маг-водник, но почему-то в отеле не смогли найти действующую линию водопровода и напиться. Как это так получилось?

– Я… мне было плохо!

– Но ведь, насколько мне известно, вся алхимия базируется на водной магии! И все известные мне водники чувствуют подходящие и неподходящие вещества в составе жидкостей. А вы…

– Довольно! – Обелерио сунул руку в карман своего модного пиджака и достал небольшой густо-лиловый кристалл, сжал его и бросил на стол. – Теперь будете слушать меня! Выходим из кафе, садимся в лодку. Ты, – он под столом ткнул пальцем в леди Камиллу, – приказываешь гондольеру отвезти нас всех в Ка’Обелерио. Потом делаешь то, что я скажу. А ты, – он сверкнул глазами на Полину, – ты молчишь! И расплатиться за кофе не забудь, я не собираюсь поить вас непонятной бурдой по цене самого дорогого коньяка!

Полина ослепла, оглохла, потеряла все пять чувств сразу.

Много лет назад, когда она впервые пришла в Тауэр, ей позволили примерить настоящий рыцарский шлем времён Генриха VIII. И вот тогда она поняла, что видеть противника бедняга рыцарь мог только через узенькую щёлочку, всё, что вокруг, было и вовсе недоступно, да и слышать он не мог практически ничего.

Сейчас ей показалось, что на неё снова напялили тот самый шлем. Глядя прямо перед собой, Полина выложила на стол всё, что было в кошельке, пару десятков двойных дукатов, потом встала и пошла к выходу. Руки и ноги двигались сами собой, совершенно помимо её желания; по каким-то отголоскам шагов она поняла, что следом за ней идут Камилла и гнусный Обелерио.

Официант с поклоном распахнул перед ними дверь. Полина повернула в сторону причала Сан-Марко, до него оставалось пройти каких-нибудь две-три сотни шагов.

В лодке, всё так же не глядя ни на кого, она села на бархатную скамью – с прямой спиной, как когда-то учили в школе, – и уставилась вперёд. Гондола покачнулась, потом рядом села леди Камилла и сказала гондольеру:

– Лино, в Ка’Обелерио, пожалуйста.

Лино пожал плечами и, ни слова не говоря, оттолкнулся веслом от причала.

Полина сложила руки на коленях. Правду говоря, правая рука лежала неудобно и начала затекать, но без команды того, кто управлял сейчас её сознанием, она ничего не могла сделать, а Обелерио, разумеется, не было никакого дела до её удобства или неудобства.

Он уселся напротив и приказал:

– Смотри на меня! – покосился на Лино, прищурился, покрутил в пальцах тот самый кристалл…

Пока он всё это проделывал, леди Камилла подсунула под правую ладонь Полины какой-то предмет, дождалась, пока их похититель отвернётся и своими пальцами сжала этот предмет в руке подруги.

Краски, звуки, запахи, жизнь вернулись все разом.

Полина с трудом задавила в горле восторженный вопль, чуть сдвинула затекшую руку и уставилась на Обелерио. Тот ухмыльнулся.

– Вот так-то лучше! Тут ходу минуть двадцать, а уж в моём доме вы сделаете всё, что я захочу! Можно было бы и тут приказать, но нам спешить некуда, так ведь? Экселе-енца! – пропел он издевательски.

Потом Полина долго пыталась вспомнить и разложить по полочкам произошедшее, но все события склеивались в один яркий ком, словно шёлковые платки в руках фокусника. Лино свернул в узкий канал, с силой оттолкнулся от стены здания, потом изогнулся так, словно все его кости стали вдруг гибкими, и тем же самым веслом ударил Обелерио по голове. Обелерио закатил глаза и сполз на дно гондолы, Лино перехватил весло и одним движением направил лодку к причалу – старому, такому замшелому, что на столбиках уже невозможно было различить, каким цветом нарисованы полосы… Выскочив на причал, гондольер рванул верёвку висящего у двери колокола и ударил несколько раз, выдерживая некий темп. Тем временем леди Камилла, двигаясь с нехарактерной для неё быстротой, сдёрнула с шеи длинный и тонкий шёлковый шарф и сноровисто связала руки и ноги пока не пришедшего в себя негодяя. Связала, надо заметить, безо всякой жалости, стянув конечности в узел за спиной. Потом полюбовалась получившейся композицией и обернула остававшийся свободным конец шарфа вокруг шеи связанного.

За всё это время Полина успела только моргнуть несколько раз.

Леди Камилла улыбнулась ей, ладонью отряхнула юбку и сказала:

– Сейчас всё пройдёт. Следы недолгого ментального воздействия, ничего страшного. Навредить всерьёз он вам не успел, да и мой амулет быстро нейтрализовал эту пакость.

Дверь здания распахнулась, оттуда вышел широкоплечий немолодой синьор, до странности похожий на Лино. Вернее сказать, это Лино был похож на него. Синьор посмотрел на странную компанию в лодке и перевёл взгляд на потомка.

– И? – спросил он густым басом.

– Дедушка, нам нужна небольшая помощь.

– Вижу. Вот что, синьоры, проходите-ка в дом, нечего топтаться на пороге и развлекать соседей. Ты, мальчик, разгрузи лодку и убери её в док.

Он подал руку леди Камилле и помог ей выйти из гондолы, потом так же высадилась и Полина. Вслед за патриархом семейства она вошли в дом.

Здесь не было ни мраморного чёрно-белого пола, ни статуй, ни разноцветного стекла в каждом углу, под потолком и по стенам, ничего, что они видели раньше в венецианских домах. Плиты известняка на полу, скромные светильники и лестница с коваными перилами, уходящая вверх.

Лино свалил уже пришедшего в себя Обелерио на пол, не особо заботясь о сохранности организма, и вернулся на причал. Тот попытался дёрнуться, выражая протест, но петля, захлестнувшая шею, моментально прекратила эти попытки; связанный затих, только мрачно сверкал глазами. Хозяин дома склонил голову:

– Мой правнук не успел меня вам представить, так что я сделаю это сам. Лука Руффо, глава артели гондольеров сестьеро Дорсодуро.

Камилла любезно улыбнулась.

– Я – леди Камилла Конвей, вдовствующая графиня Торнфилд. Это моя подруга синьора Полина Разумова. Благодарю вас за помощь в сложной ситуации, синьор Руффо.

– Не стоит благодарности, экселенца! Надеюсь, вы поделитесь со мной…

– Историей о том, как мы утратили бдительность? – Камилла усмехнулась. – Непременно. Но мне хотелось бы пригласить к разговору ещё одного участника, если вы не будете возражать.

– Кого же?

– Джан-Марко Торнабуони. Мне кажется, это дело по его части.

Обелерио что-то промычал сквозь слои ткани, но леди Камилла не глядя пнула его острым носком сапожка.

– Вы имеете в виду совершение магического преступления? – синьор Руффо потёр подбородок. – Не скажу, что мне очень хочется видеть Джан-Марко в своём доме, но… Если Лино привёз вас сюда, значит, иначе не получалось. Давайте-ка пройдём в гостиную и присядем!

– А?.. – Камилла указала на тело на полу.

– А его посторожит Лино.

Вернувшийся молодой человек сумрачно кивнул, выдвинул на середину холла табурет и сел.

Гостиная в этом доме тоже мало напоминала те парадные комнаты в венецианских палаццо, в которых доводилось леди Камилле бывать раньше; она была скромнее, проще, и явно использовалась для жизни.

Два окна выходили на неширокую rio, между ними располагалось очень старое зеркало в облезлой золочёной раме; зеркало опиралось на мраморную консоль и, говоря откровенно, мало что отражало. Ещё в комнате имелись диван и два кресла с вычурными подлокотниками, обтянутые потёртой зелёной тканью, потемневший от времени буфет с резными дверцами, журнальный столик с мозаикой на столешнице. Камин был обложен терракотовыми неглазурованными плитками, огонь в нём горел и сейчас, несмотря на тёплый апрель; на каминной доске несколько сверкающих кубков. Кивнув на них, хозяин сказал с гордостью:

– Я выигрывал гонки гондольеров дважды, один раз – мой сын Луиджи, и дважды Лино. Правда, первый приз только один, вот этот, – он погладил кубок из золотого стекла с алыми вставками. – Остальные за второе место.

– Ого! – Полина восхитилась. – Я недавно читала статью об этих гонках, там писали, что победить в них очень сложно. А у вас здесь целых пять побед!

Тут синьор Руффо спохватился.

– Прошу прощения, синьоры, присаживайтесь вот сюда, на диван! Может быть, кофе?

Полина вспомнила густой сладкий кофе, недопитый во «Флориане», и поёжилась.

– Спасибо, пожалуй, нет.

– Тогда красного вина, – решительно заявил Руффо. – У нас есть небольшой виноградник в предгорьях, рядом с Вероной, так что делаем настоящую «Вальполичеллу», без обмана!

Он вышел и почти сразу вернулся с графином из молочно-белого и ярко-зелёного стекла; плескавшаяся в нём жидкость казалась почти чёрной. Поставил графин на низкий столик перед диваном, достал из буфета бокалы в тон графину и разлил вино.

– Прошу вас!

Леди Камилла взяла бокал и улыбнулась.

– Я рада нашему знакомству и благодарна за вашу помощь! – пригубила и вскинула брови. – Отличное вино! Значит, в вашем семействе талантливы не только гондольеры?

– Ну, можно и так сказать… Экселенца, прежде чем мы свяжемся с Джан-Марко Торнабуони и впустим в мой дом Службу магбезопасности, расскажите мне хотя бы, в какую историю втравил меня Лино?

Камилла задумалась, и первой ответила на вопрос Полина.

– Мне кажется, что это история о мелком мошеннике, который захотел выглядеть благородным наследником старого семейства. Ну, и ещё немножечко о давней вражде и вреде её для всех участников этого… процесса. И о пользе тоже.

– Красиво говорите, синьора, – Руффо заухмылялся во всю пасть, как бультерьер. – А поподробнее можно?

– Вы что-нибудь знаете о таких семьях, Партечипацио и Обелерио? – ответила вопросом леди Камилла.

– Знаю только, что тыщу лет назад были у нас дожи из обоих семейств, да и всё, пожалуй. Ну, так мы в школе список дожей учим, не так их и много было. А эти фамилии совсем не на слуху, и уже давно, – ответил хозяин дома, хорошо подумав.

– Тогда, уж простите, мне не хотелось бы всю длинную историю рассказывать дважды. Могу лишь заверить вас, что человек, которого Лино помог задержать – преступник. По всем законам гражданским и магическим.

Синьор Руффо вздохнул и вытащил коммуникатор.

– Ладно, – буркнул он и ткнул пальцем в экран.

Джан-Марко Торнабуони выглядел… обыкновенно.

Нет, конечно, он был хорош собой, отлично подстрижен и выбрит, и одежда не только соответствовала моменту, но и явно немало стоила. Но можно ли было ожидать меньшего от представителя одного из самых родовитых венецианских семейств? И тем не менее Полина была слегка разочарована, Локи знает, почему.

Леди Камилла поглядывала на неё и посмеивалась, пока синьор Руффо короткими рублеными фразами объяснял причину вызова.

Наконец глава венецианской Службы магбезопасности кивнул и повернулся к дамам.

– Экселенца, синьора, – короткий поклон. – Я сейчас спущусь и посмотрю на вашу добычу, а потом вернусь, и мы с вами побеседуем. Если не возражаете.

Впрочем, возражений он ждать не стал, вышел следом за синьором Руффо, и слышно было, как простучали по лестнице его ботинки.

– Вы заметили, как он открыл портал? – спросила леди Камилла задумчиво.

– Нет, а как?

– Навёл его по нашему гостеприимному хозяину. В этом доме он явно не бывал раньше, так что перейти в знакомое место не мог. Очень… многообещающий молодой человек.

– В одной старой книге после такого определения герой интересовался: это одно слово или два?

– Два?.. А, поняла! – леди Камилла рассмеялась. – Определённо одно!

И она отпила глоток вина.

Осмотр «добычи» много времени не занял, синьор Руффо вместе с гостем вернулись куда раньше, чем дамы успели допить свои бокалы.

Джан-Марко Торнабуони сел напротив леди Камиллы, положил на столик записывающий кристалл и сказал:

– Ну что же, давайте поговорим.

– Для начала, синьор Торнабуони, позвольте вас познакомить с моей подругой. Синьора Полина Разумова, мы вместе приехали на отдых в Абано Терме.

– Рад знакомству.

– Началось всё с того, что нас поселили в номера, окна которых выходят на закрытый ныне «Гранд Отель дель Соле». Думаю, вам известна история, отчего этот отель так долго не работает? Так вот, сперва мы увидели, что поздним вечером в окнах отеля мелькает свет, а потом мой пёс проскочил на территорию, и нам пришлось туда войти…

Камилла неторопливо рассказывала историю их знакомства с… тут она замялась, и Торнабуони немедленно переспросил:

– Что вас смущает, экселенца?

– Молодой человек представился как Джакомо Обелерио. Более того, он хотел отвезти нас в Ка’Обелерио, чтобы добиться своего, но…

Полина покачала головой.

– Он врал, – сказала она резко. – Как минимум, в двух случаях. Во-первых, когда рассказывал, как не смог найти воду в здании закрытого отеля. А за пять минут до этого сообщил нам, что он – маг воды.

– Согласен, это противоречие. А ещё где? Вы сказали, два случая…

– А вот тут мне сложнее сформулировать, – Полина облизнула губы. – История давней вражды семей Обелерио и Партечипацио правдива, я покопалась в источниках. И винодельня «Tenuta Storice del Falerno» действительно существует недалеко от Пестума. Правда, нигде не указывается фамилия владельца или владельцев…

– Это обычная практика, – пожал плечами Торнабуони. – Такие вещи не афишируются.

– Да ради бога! – отмахнулась Полина. – Тот, кто лежит связанным внизу, в холле, никак не может быть наследником знатной фамилии, привыкшим жить, не задумываясь о деньгах. Он вырос на фаст-фуде, а не на большой ферме, и вообще – он горожанин. Понимаете?

– Кажется, да, – ответил Торнабуони осторожно.

– А я понял, о чём говорил синьора, – сказал вдруг Руффо. – Думаю, молодой человек или бастард, причём непризнанный, или из боковой ветви семьи, не имеющей отношения ни к винодельне, ни к палаццо, ни к Венеции вообще.

– И тогда у меня вопрос, – подхватила Полина. – Настоящий наследник Обелерио вообще существует?

Торнабуони покачал головой.

– Синьора, мне кажется, вы придумали какую-то очень романтическую историю…

– Ничего и не романтическую! – воскликнула Полина раздражённо. – Самую что ни на есть практическую. Смотрите, вариантов-то всего два. Первый: настоящий Джакомо Обелерио в самом деле ехал, чтобы предъявить права на дом и деньги, но его перехватили и заменили на другого. Послушного. И я не поверю, что нынешний глава семьи предварительно не списался со всеми, с кем должен был – с главой дома Партечипацио, с канцелярией дожа, с какими-то ещё бюрократическими структурами. Списался, и ещё как, и обо всём договорился! А вот то, что нам рассказал наш найдёныш – это как раз романтические сладкие слюни, рассчитанные на дамочек.

– Это легко проверить, – пожал плечами Торнабуони, вытаскивая коммуникатор. – Вы позволите?

Спустя четыре коротких разговора он отложил аппарат.

– Канцелярия дожа получила письмо от городской стражи Падуи…

– Да-да, гранд-майор Фаббри! – кивнула леди Камилла.

– Именно. Более никто из, как вы сказали, бюрократических структур не в курсе обратной рокировки названных семей.

– Значит, мы можем рассматривать второй вариант. В семье Обелерио обсуждалось возвращение к истокам, и данный молодой человек при этом обсуждении присутствовал. В этом случае всё последовавшее – его личная инициатива. Думаю, настоящий Джакомо ещё не полностью готов к принятию полной ответственности… Не знаю, ждёт третьего совершеннолетия, заканчивает обучение или ещё что-то, – прищурившись, Полина добавила со злостью. – И они должны быть похожи хотя бы фигурой, найдёныш и наследник. Потому что пиджаки от Манфреди нашему пленнику чуть великоваты!

– Это очень… интересные рассуждения, – проговорил Торнабуони медленно. – И вы можете не сомневаться, мы всё выясним и не оставим камня на камне, пока не докопаемся до истины!

Леди Камилла вздохнула.

– Будьте осторожнее, пожалуйста. Стоит начать переворачивать камни, и остановиться будет очень трудно. А у ваших венецианских старых семей… никогда не знаешь, что из-под камней выползет.

***

Когда все формальности были закончены, у Полины оставалось только одно желание: уползти в норку и накрыться одеялом. Можно с головой. Леди Камилла держалась стойко, но явно тоже очень и очень устала. Об этом говорили и синяки под глазами, и осунувшееся бледное лицо, и слегка замедленная речь.

Амулет, тот самый фиолетовый кристалл в медной оправе, который применил лже-Обелерио, Джан-Марко забрал, осмотрел внимательно и покачал головой.

– Делал, судя по всему, артефактор-самоучка, не поставлена защита в критических точках, после использования амулет разряжается часов на восемь. Да и плетение оправы нужно было делать иначе, в таком виде у любого, подвергшегося воздействию, должна появиться сильная головная боль.

– Ах, так вот почему у меня голова раскалывается! – воскликнула Полина. – Ну надо же, какая скотина этот фальшивый Обелерио! А вы не можете что-нибудь сделать с этой головной болью, синьор Торнабуони?

– Да у меня с лечебной-то магией не очень… – смущённо ответил Джан-Марко. – Я же боевик, раны лечить могу, а мигрень или насморк – увы.

– Насморк магически никто вылечить не может, – заметила леди Камилла. – Будем надеяться, маг-медик в отеле ещё будет на месте…

– Позвольте, я попробую, синьора, – вмешался в разговор глава семьи Руффо.

Его ладони были твёрдыми, с бугорками вовсе уж каменных мозолей, заработанным многими годами с веслом. Эти ладони на висках показались Полине успокаивающими, словно треклятая головная боль испугалась их и спряталась. Не ушла совсем, но скрылась куда-то в затылок, свернулась там в комок и затихла.

– Ну как, немного лучше? Не то, чтобы я был целителем, увы, нет. Но кое-какая доля магии жизни у меня есть, – сказал синьор Руффо довольным голосом. – Однако я рекомендовал бы вам, синьора, поесть поплотнее, выпить бокал красного вина и рано лечь. И непременно вымойте голову самой горячей водой, какую сможете вынести!

– Спасибо, синьор Руффо, – улыбнулась Полина.

Торнабуони посмотрел на леди Камиллу.

– Экселенца, вы позволите, я приеду к вам в отель завтра? Или послезавтра? Очень хочется кое-что обсудить!

– Я даже примерно предполагаю, что именно, – вздохнула Камилла. – Конечно, на завтра я планировала исключительно dolce far niente на весь день, и по-моему, госпожа Разумова меня в этом поддерживает, – Полина истово закивала. – Но… что с вами поделаешь? Приезжайте. Завтра. Потому что я даже не возьмусь предполагать, что произойдёт послезавтра, но определённо что-то да произойдёт!