Глава 10

Мешок желания не имеет дна.

Японская пословица

Ирина:

Уйдя с работы на пару часов раньше, я заранее тщательно подготовилась ко встрече. Что там Ирма в свое время говорила? Что если уважаешь мужчину, должна обязательно прийти в платье? Все верно? Я ничего не напутала? Платья я не любила и в своей взрослой жизни ни разу их не носила, предпочитая джинсы, брюки, костюмы, иногда - комбинезоны, но чутью подруги на этот раз доверилась и заблаговременно приобрела такой необычный для меня вид одежды, повесив его в гардеробе на самое видное место. И вот сегодня я с внутренним содроганием натянула на себя свою одежку. Так, теперь краска. Отлично. Макияж получился практически как у индейцев на тропе войны: черные ресницы, четко подведенные брови, зеленые тени, растушеванные практически профессионально, нарисованный румянец на щеках, алые, чуть припухшие, как будто после долгих поцелуев, губы. В общем, кукла Анюта, мейд ин СССР.

Подойдя к зеркалу, полюбовалась на свое отражение: неплохо, совсем неплохо. Атласное платье действительно выбрано удачно: с узким, полностью облегающим верхом, выгодно подчеркивающим мою грудь, небольшим, но манящим декольте и прямой, тоже облегающей юбкой. Не очень длинное, всего лишь по колено, ярко-красное, сразу приковывающее к себе всеобщее внимание. На ноги - туфли, конечно же, тоже ярко-красные, на высоком каблуке. Так ненавидимые мной Москино. Да, не самое лучшее, что есть у меня, но они идеально подходят к созданному мной образу. Чувствую, завтра ноги будут отваливаться, но это того стоит - сегодня я буду королевой.

И закончим мы драгоценностями: небольшой изящный кулончик в виде змейки - на грудь, в уши - золотые сережки с рубинами, на запястье левой руки - браслет из белого золота. Рубиново-белая змея. Бойтесь меня. Да, чувство юмора у меня довольно странное, я в курсе.

Ну и финальная нота - духи. Я обожала Ив Сен-Лоран за его пряные и часто мягкие ароматы. Вот и сейчас остановила свой выбор на флакончике этого бренда. 'Черный Опиум'. То, что надо для этого обещающего быть безумным долгого вечера. 'Вот иду я красивая по улице, а мужики вокруг так и падают, так и падают... И сами в штабеля укладываются!'

С Мишкой мы договорились встретиться уже у самой школы. Причем это предложил сам мужчина. Почему именно так, я не уточняла, хотя подозревала, что у него проблемы с личным транспортом (или же полное отсутствие этого транспорта) и нет денег на такси, и ему стыдно честно признаться в таких вещах своей успешной даме сердца. Мне, в принципе, было все равно. Дольше, чем нужно для упокоения одного настырного призрака, я общаться со своим нынешним ухажером не собиралась ни при каких условиях.

Приехав точно в срок, я поставила машину на стоянку перед школой, нехотя вылезла из-за руля и внимательно оглядела старое трехэтажное кирпичное здание. Внешне, конечно, все изменилось: вместо старых рассохшихся деревянных окон появились новые пластиковые, поставили наконец-то железную дверь с кодовым замком, само здание, похоже, несколько раз ремонтировали. Наверное, и внутри тоже будут изменения. Скорей всего. Столько лет прошло. Все течет, все меняется. Вот только заходить внутрь мне не очень-то и хотелось...

Когда твоя мать работает учительницей в той же школе, в которой учишься ты, и одноклассники, и остальные ученики, да и все школьные учителя начинают выделять тебя, смотреть на тебя косо, с подозрением. Мол, и оценки свои ты точно по блату получаешь, и знаний у тебя в голове не особо много, а переходишь ты из класса в класс исключительно благодаря протекции маменьки, да и вообще, что может вырасти путного из этого угловатого подростка, постоянно зубрящего алгебру и русский, но при этом участвующего во всевозможных пацанячьих разборках и диверсиях. На ковре у директора я бывала часто, чаще, чем остальные ученики в школе. И возможно, если бы не мать, не ее репутация первоклассного преподавателя, столь необходимого этому учебному заведению, меня действительно выгнали бы в конце концов из школы, вручив справку о прослушанных часах, или даже поставили бы на учет в детской комнате милиции.

Тем не менее я доучилась, получила в нужное время вместе со всеми свой аттестат и на выпускном вечере в задрипанном кафе на окраинах города, где большинство моих одноклассников впервые попробовало алкоголь, дала себе обещание забыть о годах, проведенных здесь, как о жутком кошмаре, непонятно почему вдруг приснившемся под утро.

- Ира?

О как. Оказывается, пока я все это время витала в мечтах и предавалась детско-юношеским воспоминаниям, за мной наблюдали. Поворачиваюсь, готовая увидеть кого угодно, даже первую красавицу школы, не дававшую мне тогда прохода. Нет, пока обошлось. Пока только Мишка. Небо, где он раскопал этот темно-серый костюм в полоску? От него же нафталином за километр несёт. Не удивлюсь, если в него облачался еще дед моего спутника в своей глубокой юности. Что, совсем туго с финансами? Зачем тогда на встречу пришел и меня с собой пригласил? Повыпендриваться, что ли, захотелось? Смотрите, мол, с какой красоткой я теперь?

Заставила себя улыбнуться:

- Здравствуй, Миша. Я не опоздала?

Гулко сглатывает:

- Н-нет... Все в порядке...

Он опять начал заикаться? Э... А я точно хочу идти на этот вечер? Да еще и с таким типом?

- Мишка, ты? - низенькая, толстая, практически квадратная женщина в длинном широком балахоне до пят, который платьем можно было назвать лишь с огромной натяжкой, и с видавшей виды сильно потрепанной хозяйственной сумкой в руках, вынырнув из уже начавших сгущаться летних сумерек, раскачиваясь при ходьбе, будто беременная гусыня, быстрым шагом приближалась к нам с противоположной стороны улицы. Какое измученное выражение на круглом простоватом лице. Кто, где и чем ее пытал? Это что, тоже наша бывшая одноклассница? Что-то не припомню я такой...

- Рита? - мой кавалер между тем удивленно посмотрел на женщину, будто не ожидал встретить ее сегодня здесь, а до меня вдруг дошло, кого я вижу перед собой. Маргарита Аничкова, маленькая полненькая красавица-хохотушка, девчонка, в которую были влюблены многие мальчишки на нашей параллели. А сохла она всегда, если мне не изменяет память, лишь по толстяку Мишке. Вот только тот ни в какую не желал ее замечать, упрямо сосредоточившись на мне. Да, как кардинально жизнь меняет некоторых людей... Встретила бы на улице - даже не узнала бы.

- С кем это ты? - любопытный, немного враждебный взгляд в мою сторону. Она что, ревнует? Боже... До сих пор в него влюблена? Столько лет прошло, но, видно, чувства все еще остались. И сильные. Как все запущено-то...

- Здравствуй, Рита, - дружелюбно улыбнулась я.

Не узнала, стоит всматривается в мое лицо, хмурится и пытается понять, кто перед ней стоит. Мишка уже открыл рот, чтобы ей подсказать, когда до нее наконец дошло:

- Ира? Ира Большакова???

Угу, я. Собственной персоной.

Небо, какая фальшивая натянутая улыбка, почти оскал, и какой злобный взгляд...

- Ты прекрасно выглядишь.

Спасибо. О тебе не могу сказать того же, поэтому просто стою и улыбаюсь.

Мишка наконец оживает, неуклюже предлагает мне руку, я, преодолевая отвращение, цепляюсь за него, и мы с ним идем к гостеприимно раскрытым в этот вечер школьным дверям. Спину мне сверлит наполненный ревностью и завистью желчный женский взгляд. Так, все, я разозлилась. Мало мне Варта с его выкрутасами и тупых сотрудников, не умеющих выполнить простейшее задание, но при этом упорно метящих в мое кресло. Тихо посидеть в уголке я, конечно, не рассчитывала, но как-то не подумала, что еще и тут надо доказывать свое право на существование. Достали вы меня. Все достали. Спасибо, Ирма, за преподанные уроки женственности, как раз сейчас я их все в ход и пущу.

Оставшиеся метры до своего класса я иду походкой от бедра, напоминая самой себе модель на подиуме, а когда захожу в комнату, в которой проучилась одиннадцать лет, гул, стоявший там до моего появления, резко смолкает, и на меня с немым изумлением смотрят все. Я же скалюсь, как голодная акула:

- Добрый вечер, 'А' класс.

Они пока не понимают, кто перед ними, удивленно всматриваются в непонятную женщину, стоящую с вполне искренней довольной улыбкой на красивом ухоженном лице прямо на пороге комнаты, я же пользуюсь возможностью и с любопытством осматриваю народ: домохозяйки, мелкие клерки, бизнесмены средней руки. И только я одна поднялась немного повыше. Да уж, засада, как говорится. Теперь уж готовься, Ирочка, вечер будет жарким и не сулит тебе ничего хорошего. Твоего успеха бывшие одноклассники тебе не простят.

- Ирка! Большакова!

Ванька Торопов, когда-то - мелкий вертлявый пацан, наш первый заводила в любой придуманной гадости, теперь - солидный дядечка с уже намечающимся пивным брюшком. Быстро выходит из-за первой парты, за которой сидел до этого времени, подходит ко мне, не стесняясь, оглядывает с ног до головы, будто лошадь перед покупкой осматривает, восхищенно цокает языком:

- Ну ты даешь, мать. Была в детстве гадким утенком, и смотреть-то противно, а стала такой красавицей, прямо глаз не отвести. - Бесцеремонно, на правах давнего хорошего приятеля, практически друга детства, которому позволено многое, берет за руку, намеренно оттесняя меня от недовольного этаким маневром Мишку, тащит к облюбованной им парте, усаживает рядом с собой. - Давай рассказывай, как ты дошла до жизни такой. Настоящая Барби стала!

Наш стол окружают другие люди, пока еще не совсем узнанные мной мужчины и женщины, и начинается долгий допрос с пристрастием. Я широко улыбаюсь, не обращая внимания на уже начинающие болеть мышцы лица, активно строю глазки всем подряд кавалерам, не замечаю раздраженных и недовольных взглядов дам, хихикаю, манерно охаю-ахаю, вру напропалую. В общем, я - звезда вечера.

Домой я приехала поздно. Добралась с большим трудом: очень болела голова. Не будучи суеверной, я твердо знала с детства: если у тебя без видимой причины болит голова, значит, тебя обсуждают, говорят о тебе гадости или, как любит выражаться нынешнее поколение, 'посылают тебе лучи ненависти'. Сейчас же голова просто раскалывалась. Кое-как нашарив в аптечке болеутоляющее, я наконец дождалась, когда приступ боли сойдет на нет, и блаженно улыбнулась: жизнь налаживается.

С Мишкой, конечно, нехорошо получилось: по идее, мы пришли вместе, а значит, и уйти должны были так же, но нас очень быстро разделили, а потом у меня просто не было сил идти разыскивать его по всей школе. Боже, не думала, что эта встреча вымотает меня настолько сильно и физически, и эмоционально: чувствую себя, как пропущенный через мясорубку лимон...

Ирма:

К завтраку муж, как я и ожидала, не вышел. Мне подобное поведение супруга было не в новинку, а вот герцогиня сильно возмутилась и послала за сыном. Появившийся через несколько минут в обеденном зале мажордом с почтительным поклоном сообщил, что хозяин этой ночью дома не ночевал. 'Матушка' грозно прищурилась и, взмахом руки отпустив слугу, требовательно повернулась ко мне:

- Собирайся, Ирма. Вартариус, я смотрю, совсем от рук отбился, ведет себя отвратительно. А ведь какой послушный мальчик в детстве был. Ну ничего, все поправимо. Будем перевоспитывать. И начнем уже сегодня. Надень тот дорожный костюм, что мы тебе так удачно недавно сшили, возьми по минимуму вещей и спускайся вниз. Поедешь в гости. Ко мне. Заодно и обстановку наконец сменишь. Не дело это - здоровой молодой женщине постоянно в четырех стенах сидеть. И не бойся, ничего тебе мой ненаглядный сынок не сделает. Давно уже пора было его на место поставить, слишком он обнаглел. Жду тебя в холле.

Спорить с уверенно говорившей свекровью я, как обычно, не решилась. Поднявшись к себе в комнату, я отослала горничных, самостоятельно переоделась в темно-коричневый женский костюм, сшитый для прогулок верхом, потом, найдя в старых вещах большую вместительную сумку, с которой восемь лет назад переехала в этот дом, сложила туда несколько смен белья, пару платьев, косметичку со средствами для ухода, духами и косметикой и две приключенческие книги, чтобы не скучать в дороге. Через полчаса я без помощи слуг спустилась в холл. Герцогиня уже была там. Оглядев меня, она благосклонно кивнула и вышла во двор. Слуга подал к ступенькам экипаж. Мы сели, и карета плавно покатила по дороге.

- Ирма, ты когда-нибудь путешествовала? - поинтересовалась герцогиня, наливая ягодный морс в два хрустальных бокала и один из них подавая мне.

- Нет, матушка, - я с благодарностью приняла напиток и с удовольствие его пригубила. - Ни родители, ни ваш сын не вывозили меня никуда, дальше столицы.

Моя собеседница участливо покачала головой:

- Да уж, это никуда не годится. Ну ничего, всегда надо начинать с малого. Поживешь сначала недолго у меня, вдали от своего благоневерного супруга. Ну что ты смотришь с удивлением? Думаешь, все женщины в нашем кругу одобряют увлечение своих мужей дамами полусвета? Нет, есть, конечно, и наивные дурочки, которым лишь бы их поменьше трогали, а так пусть где угодно муженек гуляет, хоть неделями домой не заявляется. Но в основном-то нам, умным хорошо воспитанным женщинам, эти постоянные измены поперек горла. Да еще и выродков их многочисленных воспитывать вместе со своими детьми нужно, смотреть на них каждый день и заставлять себя скрывать истинные чувства! Если бы была хоть какая-то возможность что-то с этими кобелями поделать, давно бы моногамия у нас была. Но ведь клятва, чтоб ее, ничего поменять не позволяет. А Вартариус женщин любил всегда. Еще до женитьбы на тебе частенько твердил, что лучшее, что могла придумать магия в этом мире, - это родовая клятва. Вот и наслаждается жизнью сейчас. Как же, самый сильный маг империи. Самомнения выше крыши. А на деле - просто избалованный глупый мальчишка, не ценящий такое сокровище, как ты. Не красней. Я комплиментами не разбрасываюсь. Раз сказала, значит, так оно и есть.

За беседой, хотя практически постоянный монолог 'матушки' беседой назвать было трудно, дорога летела незаметно. Мы очень скоро выехали из города, проехали его пригород и поехали по проселочной дороге. Вот-вот должна была наступить зима, на улице уже чувствовались и холод, и сырость, наблюдать в окно за засыпавшей природой было скучно, и герцогиня, сменив тему, начала расспрашивать меня о моем привычном распорядке дня и жизни с ее сыном. Я послушно рассказывала все, что ей хотелось знать, опуская интимные подробности. Женщина недовольно хмурилась:

- Он все больше начинает походить на отца. Я всех богов возблагодарила, когда мой муж, Доринеран, наконец-то к Шурху ушел, надеюсь, там он и остался, и уж никак и подумать не могла, что старший сын, любимец мой, станет такой же жестокой бездумной сволочью.

'Тю. Не видела твоя 'матушка' настоящих сволочей. Поверь мне, Ирма, по сравнению с теми, кого я знаю в своем мире, Варт ангелом покажется'.

Ира.

'Добрый день'.

Лениво:

'Привет. Куда это вы намылились?'

'В родовое поместье. Свекровь считает, что мне сейчас необходимо сменить обстановку и немного пожить у нее. Муж сегодня к завтраку не вышел, вот она и рассердилась'.

Смешок:

'Мировая женщина. Взяла невестку под мышку, посадила в карету и решительно увезла подальше, чуть что не по её. Представляю, как твой чернокнижник взбесится, когда обо всем узнает'.

Через какое-то время карета остановилась, дверь широко распахнулась, и внутрь заглянул высокий статный пожилой мужчина, одетый в ливрею дворецкого:

- С приездом, госпожа.

- Благодарю, Мир, - царственно кивнула герцогиня, выплывая из кареты. - Прикажи слугам подготовить комнату для моей невестки на четвертом этаже и перенести туда ее вещи.

На меня взглянули с плохо скрытым любопытством, поклонились и повторили, на этот раз уже лично мне:

- С приездом, госпожа.

Ирина:

Это родовое поместье? Нет, это не поместье, это непонятно что, какое-то непонятное нагромождение огромных камней на разных этажах: внушительное серое каменное здание, четырехэтажное, выстроенное русской буквой 'ж'. Посередине - большая башня, от нее в разные стороны отходят четыре крыла. Внутри, правда, все обставлено так же безвкусно, как и в городском доме, так что только зайдя, я уверилась, что с внутренним пространством этих двух зданий мудрил один и тот же человек. Ну или, как в случае с данным родом, двое: мать и бабка.

В холле башни бестолково суетились слуги, уже предупрежденные о внезапном возвращении хозяйки. Не обращая на них внимания, женщина подошла к огромной колонне, непонятно для чего возвышавшейся прямо среди холла, побарабанила по ней пальцами, будто играла незатейливую мелодию, и я уронила челюсть на пол: колонна раскололась надвое, внутри была платформа с разными кнопочками. 'Матушка' и Ирма зашли внутрь, хозяйка нажала на пару кнопок, и дверь закрылась, а у меня появилось ощущение, что нас куда-то несет. Да это же лифт! 'Я сошла с ума, какая досада!' Откуда в этом захолустье лифт???

Тихо хмыкнула Ирма:

'Мы называем его подъемником. Подобная вещь есть только у пяти-семи семей во всей империи, включая Императора, у самых влиятельных аристократов и невероятно сильных магов'.

Блин, все время забываю, что этот оболтус, надоедающий мне со своей женитьбой, на самом деле - сильный маг... Да еще и черный...

Тем временем мы куда-то приехали. Этот самый подъемник остановился, дверь раскрылись, и обе женщины вышли наружу.

- Ирма, вот моя комната. Мир уже доложил мне, что поселил тебя рядом, через одну.

'Когда он успел-то?'

'У нее специальный браслет на руке, видишь? Да, темно-серый, с аметистами. Это для мгновенной ментальной связи с некоторыми слугами. Специально разработан для удобства немагов. Маги обходятся без таких украшений'.

В нужной нам комнате нас уже ожидала худенькая маленькая девочка небольшого росточка с ошейником на шее. Опять рабы! Поприбивала бы этих зажравшихся аристократов! Дети - и те в рабстве!

- Добро пожаловать, госпожа. Меня приставили служить вам.

- Пока свободна, - царственно кивнула Ирма. Девчонку как ветром сдуло. Дверь аккуратно закрылась с той стороны. Подруга присела на мягкую постель рядом с уже разобранной сумкой.

Как много у меня вопросов накопилось.

'Рассказывай!'

'Что именно?'

Да все.

'Для начала, почему такой громадный дом и что значит 'для связи с некоторыми слугами''.

Ирма улыбнулась:

'Ты, наверное, заметила, что по именам мы здесь зовем не всех слуг, а только старших и личных. Две моих горничных просто вызываются колокольчиком, по именам к ним никто не обращается: рангом не вышли. А вот мажордома мужа или дворецкого свекрови зовут по имени, так как они стоят выше по социальной лестнице. Рабам вообще имен не дают, только личные номера присваивают, чтобы не перепутать, как раз на ошейнике номер и выгравирован. Так вот, браслет - это магический способ для герцогини связаться со старшими слугами, с тем же дворецким или собственной личной служанкой. Кстати сказать, у них работает и обратная связь: если что-то случится, они в любой момент обязаны доложить об этом своей непосредственной хозяйке. Насчет дома... Это только в крупных городах есть закон - больше трех этажей дома не строить. В личном же поместье каждый изощряется в меру своих возможностей и социального положения. Поместье рода Антариониус уступает своими габаритами только императорскому пятиэтажному особняку. Все остальные аристократы живут в строениях поскромней'.

'Да уж... Круто, ничего не скажешь... А почему тот дворецкий с таким уважением сразу посмотрел на тебя, когда герцогиня упомянула четвертый этаж?'

'Все просто: два крыла из четырех предназначены исключительно для хозяйственных нужд, плюс там, конечно же, есть библиотека, спортивный корт и прочие нежилые помещения, ну и комнаты для прислуги. В оставшихся двух - только жилые комнаты для хозяев и их гостей. Чем выше этаж, на котором поселят гостя, тем престижней для него. То есть, если бы меня поселили на первом этаже, то приравняли бы к рабам и слугам, и в таком случае я должна была бы делать все сама, помощницы мне не полагалось бы. А так мне оказана честь войти в семью герцогини и жить с ней на одном этаже'.

Я присвистнула:

'Как все запущено...'

'Как прошла твоя встреча?'

Какая еще встреча? О чем она?

'Выпускников, что ли? Да лучше бы я на нее не ходила. Упыри сплошные, а не люди. Не удивлюсь, если на днях кто-нибудь из бывших одноклассников припрется с просьбой помочь им в личных делах или в бизнесе. И да, Ирма. Как только ты у меня появишься, мне нужна будет твоя помощь. Мы с Мишкой неудачно расстались: меня от него просто оттеснили, а муж мне все еще нужен, так что тебе придется звонить ему и заново этого чурбана очаровывать'.

Недовольно:

'Как скажешь...'

'Угу, именно так. По голосу слышу - не одобряешь. Но жить в таких склепах с твоим муженьком и его кучей любовниц под боком я точно не собираюсь'.

Вздыхает:

'Я понимаю...'

Ирма:

Вечером мы со свекровью ужинали одни. Мой супруг, естественно, появиться не изволил. Думаю, ему было хорошо и удобно одному в городском доме без вечно ноющей жены под боком. Обеденный зал практически как две капли воды походил своим убранством и расстановкой мебели на ту же комнату в городском доме. Кормили здесь мясом, рыбой, кашами и свежими овощами.

После ужина герцогиня, не дав еде времени перевариться, позвала меня на теннисный корт, расположенный на втором этаже. Доехали мы туда, свернув в нужное нам крыло, на подъемнике. В своем доме свекровь предпочитала постоянно экономить время и силы при передвижении между нужными ей комнатами.

В теннис играть меня, конечно, учили, но очень плохо, так как отец не видел особого смысла тратить время и силы на эту игру. Да и ракетку я довольно давно в руки не брала, уже успела отвыкнуть от подобных развлечений. Выиграв без труда очередную партию, 'матушка' озабоченно покачала головой:

- Физическая подготовка у тебя, Ирма, просто отвратительная. Нельзя так себя запускать.

Я лишь покаянно вздохнула. Да, Ира мне твердила то же самое, но никто и никогда, кроме этих двух женщин, не думал о необходимости моего физического развития. Наоборот, и отец, и муж не давали мне заниматься физически активными видами времяпрепровождения.

Перед сном я, выпив стакан кефира, отправилась в домашнюю библиотеку и выбрала себе один из многочисленных любовных романов, правда, дочитать так и не смогла из-за глупых ляпов в тексте и твердой уверенности автора, что представители таких разных рас, как эльфы и драконы, могу жить вместе и обязательно будут счастливы. Ну да, конечно. Эльф в темной драконьей пещере - сразу обзаведется клаустрофобией. Или дракон в светлом эльфийском лесу - несколько раз повернется на месте, и половины леса не будет. Глупость и дикость. Заснула примерно на середине этого 'шедевра'.

Ира пила очередную чашку кофе у себя за столом, лениво просматривая какие-то непонятные мне бумаги. Почувствовав меня, он мгновенно оживилась:

'Привет вынужденным переселенцам. Муженек тебя еще не хватился?'

Я хмыкнула:

'Ты же знаешь, что нет. Зато я в теннис вечером со свекровью поиграла'.

Заинтересованность в голосе:

'Да? И как? Герцогиня сильно была недовольна твоими проигрышами? Не дуйся давай. А то я не знаю тебя: ты ж в такой форме, что и ракеткой с трудом размахивать будешь. Ладно, вот номер. Это домашний, без определителя, надеюсь, так что он не поймет, кто ему звонит, пока не услышит тебя. Звони. Мол, Миша, ты меня прости, я не хотела тебя бросать и прочее, и назначь новую встречу сегодня или завтра вечером. Надо уже его к свадьбе склонять'.

- Слушаю. - Сухой мужской голос.

- Добрый день, Мишенька, - в юности у меня был непродолжительный, но крайне интересный опыт общения с одной из любовниц отца, какой-то довольно известной в то время молоденькой оперной певичкой. Она же тогда и научила меня говорить таким тоном, чтобы от каждого произнесенного слова у моего собеседника бегали галопом мурашки по всему телу. Естественно, отцу ни она, ни я о нашем недолгом знакомстве не проговорились.

В своей семейной жизни я ни разу этим трюком не пользовалась - не видела смысла, так как искренне считала, что подобные действия - чистой воды манипуляция, они унижают обоих партнеров. А теперь вот навык неожиданно пригодился, пусть и в другом мире. Я почувствовала, как на том конце провода сразу же напрягся и тяжело задышал мой собеседник. Если до этого он и злился на Иру, то после сказанных мной двух-трех слов эта злость уже должна была пройти и забыться, но все же следовало доиграть роль кающейся женщины до победного конца. И я продолжила.

- Я надеюсь, ты не сердишься на меня за наш вечер встречи выпускников... Я, правда, никак не ожидала, что у нас все так неудачно получится...

- Н-ну что ты, И-и-рочка, в-все в пор-рядке, пра-авда.

'Опять заикается, ну вот что ты будешь делать!'

'Не отвлекай'.

- Отлично. - В моем голосе появилась легкая улыбка. - Тогда, может быть, мы с тобой снова встретимся? Скажем, поужинаем вместе сегодня вечером?

- Д-да, кон-нечно. Г-де и к-когда?

'Блин, он так навсегда заикой останется. Ирма, кафе 'Три окуня' в восемь вечера. Он должен знать это место'.

Ирина:

На встречу-свидание я на этот раз пришла в своем брючном костюме, в том же, который надела утром на работу. Хватит с меня впечатление производить. Мишка и так уже на крючке, так что можно больше и не стараться особо.

Кафе 'Три окуня', построенное несколько лет назад в нашем городе хозяином-греком, располагалось неподалеку от моей фирмы, так что добраться туда можно было пешком, быстрым шагом - минут за десять, чем я и воспользовалась, решив не брать машину. В этом тихом уютном местечке бывали лишь клерки нижнего звена, обедавшие здесь каждый день по вполне приемлемым ценам. Я, разумеется, есть здесь не собиралась, ни сегодня, ни когда-либо в другой день. Скорее мне было интересно, сможет ли финансово потянуть такое свидание мой кавалер, или и на этот вечер у него денег не хватит?

- Ирочка! - Мишка все в том же сером костюме (он эту одежду на каждое торжественное мероприятие надевает, что ли? Больше ничего подходящего нет?) сидел, вольготно откинувшись на спинку стула, у столика возле окна. Не самое удобное место, вообще-то, ну да ладно. Даже если кто из знакомых и увидит с улицы, всегда можно сослаться на необходимую деловую встречу.

Увидев меня, мужчина вскочил и растерянно улыбнулся:

- Присаживайся, пожалуйста, - мне галантно выдвинули стул, а затем последовало неожиданное признание. - Я не думал, что ты снова мне позвонишь.

Так. Он что, виноватой меня не считает? Что ж тогда Ирма извинялась? Вот же дурень.

Я улыбнулась в ответ:

- Ну почему же. Мне нравится с тобой общаться. Вот то, как повели себя мои бывшие одноклассники, на самом деле, было для меня большой неожиданностью. Я с трудом потом от них вырвалась.

И ведь не соврала. Ну... Почти...

Тем временем подошел официант. Мой собеседник взял себе чай, я попросила кофе.

Вот и заказ. Я попробовала свой напиток. Не супер, конечно, но пить можно.

- Миш, а чем ты занимаешься? - полюбопытствовала я, внимательно глядя на собеседника.

Мужчина смутился:

- Да так, можно сказать, частный предприниматель. То одно, то другое...

Понятно, не расскажет. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось. Я вернулась к разговору о вечере бывших одноклассников:

- Давно мы не виделись, столько времени пролетело, а народ мало изменился. Ванька такой же и остался, Настя Горохова тоже вполне узнаваема. Да, кстати, Миш, ты вроде как поддерживаешь отношения со многими из нашей параллели, так? Почему я на встрече Андрея Зорова не увидела? Он же любитель подобных сборищ.

На меня удивленно посмотрели:

- Я думал, что ты в курсе, что тебе сказали. Нет больше Андрюхи. Умер год назад...

Я вздрогнула и чуть не подавилась кофе.

- Как - умер? Он же мой ровесник... был... Это что, получается, ему двадцать девять было?

- Двадцать восемь. Пару месяцев до Дня Рождения не дожил.

Кошмар какой... Даже не верится, что такое возможно...

- От чего?

- Тромб оторвался. Вышел от матери и прямо на лестнице, на ступеньках, Богу душу отдал...

Боже... Вот так планируешь свою жизнь, думаешь, мечтаешь, стараешься, работаешь, душу свою во что-то вкладываешь, все ждешь чего-то, а потом - раз - и оторвался тромб... И ты лежишь на ступеньках и смотришь мертвыми глазами в равнодушное синее небо... А рядом рыдает безутешная мать... Он же у нее один только сын, единственный свет в окошке... был...

- Ира? Ты что? Побледнела вдруг сильно.

Я? Правда? Даже не заметила...

- Ничего... Просто... Это ужас какой-то... Я и подумать не могла, что кого-то из наших уже нет... Такой же молодой...

- Все мы под Богом ходим...

Спасибо, я знаю эту фразу, только сейчас она совершенно неуместна.

- Это философия, Миш. Просто обывательская жестокая философия. А вот Андрюхи нет - и это реальная жизнь. И матери никто сына не заменит... Он был женат?

- Да нет. Вроде встречался с одной девушкой, но о свадьбе они не говорили.

- Вот видишь. И потомство оставить не успел. Прервался след человека...

- Ир...

Смотрит как-то непонятно. И еще эти его глаза цвета застоявшегося гнилого болота... Б-р-р... Жуткий оттенок. Что? Что я опять не так ляпнула-то?

- Что, Миш?

- Выходи за меня, а?

Ой... Нет, я, конечно, ждала это предложение, но как-то резко все получилось...

- Зачем, Миш?

Изумление во взгляде, потом хмыкает:

- Ты всегда была странной, даже в детстве. Вместо того чтобы согласиться, или отказать, ты сейчас спрашиваешь, зачем. Ну хотя бы затем, что ни ты, ни я тоже не успели еще оставить потомство. Чем не подходящая причина.

Детей иметь? От него? Да не в жисть. Проще застрелиться. Ну или его... застрелить... А замуж... Замуж я выйду. Сама ж хотела. И привечала его только ради свадьбы.

- Хорошо, согласна. Я выйду за тебя.

Квартира встретила меня просто-таки могильным молчанием и жуткой тишиной. Нет, я не суеверна, но тут... После Варта и сожженных им рабынь я стала по-другому смотреть на многое в нашей жизни, а после появления призрака собственной маменьки начала допускать и проделки сверхъестественных существ. Так вот, тут явно была связь с чем-то потусторонним, нереальным, а значит, заразный чернокнижник в очередной раз оказался прав: мать уже набралась сил в этом, немагическом мире. Только как-то быстро очень это случилось...

Раздеваясь и приводя себя в порядок, я всё время крутила головой во все стороны, ожидая атаки и гадости, сделанной из-за угла, но проблемы начались только на кухне, после того как я села ужинать. Рассыпавшаяся сама по себе соль, весело порхавшие в воздухе белые салфетки, взбесившееся кухонное полотенце, все время пытавшееся меня придушить, - родительница развлекалась по полной.

Когда на пол упал кусок черного хлеба, нахально выскользнув у меня из рук, я не выдержала и поднялась, собираясь выйти из комнаты:

- Сейчас экзорциста вызову, или священнику знакомому позвоню, - пригрозила я.

Дверь в кухню захлопнулась сама собой, не давая мне выполнить угрозу, но зато наступила долгожданная тишина: матушка, видно, была согласна на временное хрупкое перемирие.

Ирма:

Утро встретило меня шумом и криками. Сонно поморгав, я позвонила в колокольчик. Приставленная ко мне рабыня появилась буквально в ту же секунду, быстро забежав в комнату и плотно закрыв за собой дверь. Какая-то она испуганная.

- Что случилось?

- Ваш муж, госпожа... Он не может найти общий язык со своей матерью.

'Ругаются они, если на нормальный язык перевести. Давай собирайся. Будем развлекаться'.

Голос такой... Просто пропитанный горечью...

'Ира? А у тебя что случилось?'

Мрачно:

'Одноклассник бывший умер. Двадцать восемь лет парню было. Раз - и нет человека. Настроение отвратное'.

Когда я наконец вышла из комнаты, наряженная в одно из взятых с собой платьев и ярко накрашенная, моим телом уже руководила подруга. И надо сказать, я была этому рада, так как не хотела встречаться с разгневанным супругом.

'Ирма, вот в кого ты такая трусиха? Да он скорее найдет тысячу и один способ мне по шее дать, но тебя при этом и пальцем не тронет. Козлина он, я согласна, но уж точно не сволочь'.

В ответ я лишь вздохнула: из всех мужчин только Тоша не вызывал во мне страха.

Ира фыркнула, услышав эти мысли:

'Вы идеальная пара'.

Я знаю... И я думаю, что была бы с ним счастлива...

До покоев свекрови мы дошли всего лишь за минуту. Гремело за дверью знатно.

'На поле танки грохотали... Как бы в молодого командира не превратиться... Попадешь еще под руку одному из них... Забей, Ирма, это из моего фольклора'.

Мое альтер-эго все-таки намного решительней меня. Не знаю, сколько я простояла бы под дверью, боясь зайти внутрь. Подруга же решительно потянула за ручку.

Мужчина и женщина стояли друг напротив друга, что-то громко кричали, размахивали руками, а над ними то и дело гремел гром и сверкала молния.

- Да здравствуют голливудские спецэффекты, - пробормотала задумчиво Ира.

Странно, но ее услышали. Спорщики мгновенно замолчали и повернулись к нам.

- Ирма, детка, мы тебя разбудили? - заботливо, уже нормальным тоном, поинтересовалась свекровь. Супруг не стал ничего спрашивать. Он в два шага пересек комнату, поднял мой подбородок и заглянул в глаза, потом удовлетворенно улыбнулся и повернулся к 'матушке':

- Мама, мы сейчас же возвращаемся к себе. Порталом. Вещи жены я заберу позднее. И впредь, пожалуйста, предупреждайте заранее, когда соберетесь нас навестить.

Герцогиня хотела что-то ответить, но муж уже открыл портал, и мы оба оказались в моей комнате.

Ирина:

Настроение у меня было боевое: хотелось разнести на камешки несколько городов подряд. Едва оказавшись в знакомой комнате, я схватила первую попавшуюся под руку подушку и запустила в мага. Тот, естественно, увернулся и довольно хмыкнул:

- Чему ты мою жену учишь, а, Ира?

- Сдачи тебе давать. Вырастил тут цветочек аленький, - буркнула я, рыская глазами по постели. Подушка, к моему удивлению, была одна, и я просто не знала, что бросать на этот раз.

Чернокнижник покачал головой и с безопасного расстояния поинтересовался:

- У тебя что-то случилось?

- Какой догадливый! - язвительности мне было не занимать. - Или ты сам развеиваешь этого призрака, или ищу в своем мире человека, способного справиться с нежитью!

- Ты путаешь: призрак - инфернальное тело, а не нежить.

А то мне от этого легче!

- Да мне как-то по барабану - тело там какое или нежить! Когда меня начинает душить собственное полотенце для рук, я не смотрю, кто именно его держит!

- Даже так? - задумчиво посмотрел на меня черный маг. - Я не ожидал, что твоя мать так быстро освоится в твоем немагическом мире. И что еще она делала?

- Из серьезного - пока больше ничего. Но мне, знаешь ли, и этого хватило!

- А чем был вызван подобный поступок? - Нет, этот вопрос был адресован не мне. Чернокнижник подошел к тому несчастному косметическому столику, с которого и летели все предыдущие 'снаряды', и уставился в пространство. Я, понимая, что кидать в этого гада больше нечем, уселась на кровать. Через какое-то время мужчина 'отмер' и, мрачный, повернулся ко мне:

- Ира, ты не выйдешь за него.

- Да ладно? И кто мне сможет помешать? Ты, Варт? Сам придешь мой мир, чтобы с неугодным расправиться? Да даже если и не за него. У меня богатый выбор. Не один, так другой мужем станет. Или не этого вы с матерью моей хотите?

Вы ж на него подивитесь. Он что, и правда пытается напугать меня своим грозным видом? Так я - не тихая забитая Ирма, дрожать, как лист на ветру, не собираюсь.

- Ира, не глупи. Ты ведь презираешь его.

Ну вот ему какое дело? Не его же замуж на коротком поводке тащат! Ирма, брысь. Ты своим хихиканьем и яркими фантазиями на эту тему меня отвлекаешь.

- И что? Варт, солнце, разве в вашем совместном ультиматуме было хоть слово о чувствах? Да я могу хоть отвращение к нему питать, но чтобы вернуть ненаглядную родительницу на тот свет, принесу себя в жертву и выйду замуж.

От вернувшейся ко мне подушки я удачно уклонилась. Плохо у вас с фантазией, господин призрак.

Ирма:

После очередного исчезновения Иры супруг, против обыкновения, остался в моей комнате и подробно расспросил, чем мы занимались в течение суток с герцогиней и что конкретно я делала в мире Иры. Рассказывая о своем звонке Мишке, я покраснела до корней волос, муж же заинтересованно на меня посмотрел и попросил поговорить с ним так же, как и с женихом подруги. Мне было очень стыдно, но я подчинилась.

- Да, Ирма, ты просто клад, - задумчиво пробормотал муж, когда я, краснея от стыда, наконец-то закончила. - Ира, конечно, твое умение оценила?

Угу. И очень быстро.

- Да... Можно и так сказать.

- То есть, и здесь пошлость придумала, на это она мастерица, - понятливо хмыкнул супруг, любуясь алыми пятнами на моих щеках. Потом, посерьезнев, уточнил. - Этот Мишка. Он действительно такой безмозглый болван, каким его описала мать твоей подруги?

Мишка? Да вроде нет...

- Я бы так не сказала. Он не глуп, но очарован Ирой. А еще, мне кажется, он не прочь был бы поправить свое финансовое положение за ее счет.

Супруг прикрыл глаза, о чем-то размышляя.

- Вот в последнее мне верится больше. Тем более, если он настолько беден. У них есть разводы?

- В ее мире? Да, конечно. Они там очень частые: не понравилось что-то, сразу разрывают и отношения, и брак. Тем более, Ире и связи, и деньги позволят развестись практически безболезненно.

Муж недовольно поморщился:

- Боги, какой жуткий мир... Женщина, едва выйдя замуж, не принося никакой клятвы, не думая о потомстве, сразу же выступает инициатором развода с собственным мужем, считай, совершенно беспричинно... У них там всё с ног на голову перевернуто...

Помолчав немного, супруг вдруг спросил:

- Если бы у тебя была возможность, не причиняя вреда своей подруги, навсегда остаться в ее мире и в ее теле и выйти за того парня, который тебе так нравится, ты бы пошла на это.

Я? В мире Иры? Замужем за Тошей? Да я бы ни минуты не раздумывала!

Муж проницательно улыбнулся:

- Можешь не отвечать. Я по твоим глазам уже все понял. Он любит тебя, Ирма?

О ком он?

- Кто? Тоша? Не знаю. Говорит, что да. И сияет каждый раз, когда я появляюсь...