Глава 4

Назар. Просыпаюсь в гостевой комнате на кровати, которая, похоже, была создана как орудие пыток, но по какой-то трагической случайности оказалась в моём доме предметом мебели. Меня всю ночь словно били табуретом! Мышцы затекли, шея ноет, нога онемела так, что если пилить начнут – не замечу. Я – человек, который не капитулирует в войнах с шестилетними девочками. Если бы это было правдой… Кряхтя, встаю. Разминаю тело, возвращая ему хотя бы частичную подвижность. Шаркая ногами, как старый дед, выхожу на кухню. Мира уже там, сидит на высоком барном стуле, болтает ногами в воздухе. – Чего сидим, кого ждём? – Завтрак, – сухо. – Сама приготовь, взрослая уже. – А вдруг возьму что-то не то? – Поджимает губы. – Вчера, кажется, ты трогала всё, что хотела, – ворчу, открывая дверцу холодильника. – И ничего. Внутри пейзаж апокалипсиса: полтора огурца, банка маслин, кусок сыра «Дор Блю» и бутылка соуса терияки, в дверце лайм и пара яиц. Ну вот что я могу выжать из этого набора? Смотрю на Миру. Она явно ждёт провала. – Омлет? – Фу. – Яичница? – Я вообще не люблю яйца, – кривится. – Чем тогда кормить тебя? – Мама по утрам мне кашу готовит. Рисовую. На молоке. С сахаром. Вздыхаю. Я не ел рисовую кашу лет пятнадцать, а варил её примерно никогда. Но выбора под прицелом этих строгих глаз у меня нет. Достаю кастрюлю, засыпаю рис. Ищу сахар. Вспоминаю, что последний раз покупал его к Новому году для глинтвейна, в шкафчике нахожу только заменитель. Мира смотрит на мои мучения с любопытством патологоанатома. Следуя всем законам жанра, каша эпично пригорает снизу. Получается вязкая субстанция. – Ешь, – ставлю перед заказчицей миску. – Это каша или клей? – Ковыряет ложкой с отвращением. – Ближе к инновациям. Это хай-тек, еда будущего. – В будущем человечество от голода вымрет? – Со скепсисом вздёргивает рыжую бровь. – Можно хотя бы немного варенья? – Варенья нет. Хочешь соус терияки? – Фу, – Мира морщится, но съедает пару ложек из чувства уважения к моим страданиям. Варю себе кофе, сажусь напротив и тут же понимаю: с ней дома я не высижу ни минуты. За ночь мои ресурсы совсем истощились, так что придётся эвакуироваться отсюда. – Доедай и одевайся. Поедем развлекаться. – Куда? – В торговый центр. – Батуты? – Батуты, кино, мороженое и прочие пытки. Плюс заедем сдать кровь для теста. Через час мы уже в лаборатории. Мира держится молодцом – руку подставляет без истерик, даже не морщится. Я заполняю бумажки, машу паспортом в окошко, жду. Медсестра кивает: результат будет вечером. Вот и отлично. Проживу этот день с легальным правом на полное отрицалово, а уже к вечеру верну маленькую рыжую бестию рыжей бестии-маме. В торговом центре жизнь бьёт ключом. Дети визжат, взрослые тащат пакеты, с фудкорта тянутся ароматы кофе, попкорна и булочек с ванильным кремом. Если есть ад для интровертов, то это он. Пресекаю порыв развернуться и сбежать домой. Мира тащит меня по магазинам. Телефон в кармане не перестаёт брякать от входящих уведомлений из банка, извещающих меня о том, что в моей жизни снова появилась женщина. Маленькая, вредная, упрямая женщина. Я словно мул обвешан пакетами. Грустный осёл, гордо тянущий свою ношу. – Ты довольна теперь? – Спрашиваю свою капризную даму, удерживая один из пакетом зубами. – Довольна! – Надеюсь, с одеждой мы закончили? – Закончили, – кивает, и тут же взвизгивает: – Единороги! Прилипает к витрине, за которой красуется детский манекен в пёстром платье с единорогами. – Мира, мы купили тебе достаточно платьев. – Ну, пожа-а-а-алуйста! – Сводит она бровки над переносицей, ладони складывает лодочкой на груди, а глазки становятся круглыми, огромными. Где учат их этому? Есть какие-то экспресс-курсы, да? – Нет, Мира! – Отрезаю сурово. – Ну, папочка-а-а… Внутри, где-то под рёбрами, щелкает микропредохранитель. Словно током прошибает короткий всполох гордости, будто меня внезапно повысили до должности, о которой я не просил, но… Звучит чертовски солидно. Папочка… Это вам не какой-то «дядя», и даже не «мужик с пакетами». Привычный сарказм вязнет в патоке, которой заполнен мозг. Вздыхаю. – Ладно. Но это последнее! – Уи-и-и! – Визжит Мира и пулей влетает в бутик. Черкасов, какой ты жалкий! Меньше суток прошло, а ты уже пластилиновый! В магазине нас встречает улыбающаяся девушка-консультант: – У нас новая коллекция, костюмчики и платья с котиками, зайчиками, совами, единорогами – дети в восторге! Я сглатываю. – Выбирай, – бросаю обречённо.