Глава 6

Назар. К стоянке я несусь так, словно мчит за мной по пятам стая адских гончих. Мотор черного джипа уже ревёт, колёса с хрустом катятся по асфальту, по нарастающей разгоняя тушу тонированного танка. – Стоп! – Выбегаю перед машиной и раскидываю руки в стороны. Водитель резко жмёт на тормоз, я по инерции валюсь на бампер. Рёбра трещат. Рывком открываю дверь и выдёргиваю мужика наружу. Он в растерянности, на лице полное недоумение. – Ты ахренел, ублюдок? – Рычу ему в морду. – Чего?! – Ты куда дочь мою тащишь? – Какую твою дочь? Это моя дочь! – В полиции это расскажешь! – Не отпуская мужика, лезу свободной рукой в карман брюк, вытаскиваю телефон. – Сейчас здесь будет и наряд, и моя служба охраны. Вот ты всё им и расскажешь! Мира, зайка, я сейчас! – Слушай, крутой, ты адресом ошибся! – Округляет глаза амбал. – Какая ещё Мира? – Дверь открой! – командую. Он распахивает заднюю. Внутри – рыжая девочка в платье с единорогами… Но кудри у неё чуть короче, да и возрастом помладше будет. Не Мира… Замираю как вкопанный. Сердце, набравшее скорость, резко тормозит. Чёрт… – Прости, – хриплю, опуская руку. – Думал, это моя. Я свою потерял. – Думал он, – уязвлённо. – Зачем же на людей так бросаться? – А чего она у тебя так брыкалась? Не похоже, что она рада с тобой куда-то ехать, – прищуриваюсь подозрительно. – Ты точно её батя? Мужик лезет в карман за телефоном, тычет мне в морду заставку. На ней он, рыжеволосая девушка и вот этот маленький рыжик, правда, чуть более счастливый чем сейчас. – Я тебе ещё тонну таких показать могу, надо? А что ревёт она… Так это же дети! Они вечно недовольны всем. Меня вот жена отправила «развлечься», пока она к приезду гостей дом драит. Ну, вот и развлеклись. Все нервы бедному бате вытрепала, да? – Косится на дочь. Та сопит обиженно и отворачивается к окну. – Видите ли, не купил ей питона! – Что тебе, жалко игрушку для дочери? – Мужик, дак она живого хотела, – усмехается. – Кстати, ты на второй этаж в контактный зоопарк свою не води. А то тоже решит какую-нибудь гадость домой уволочь. – Понял, – вздыхаю. – Мне б свою найти сначала. – Сбежала? – С досадой. – Сбежала… Амбал чешет рассеянно затылок, потом вдруг брови его взлетают на лоб. – О, а ты на третьем искал? – А что там? – Да там огромный аквариум, моя вечно на этих рыб по полчаса залипает. – Спасибо, – бросаю потерянно и иду обратно к торговому центру. На эскалаторе вверх поднимаюсь в смешанных чувствах. Всё еще не могу догнать, что напал на ложный след и чуть невиновного не раскатал по асфальту. Нужно сказать, Мирослава просто виртуозно переводит отношения на иной уровень. Ещё пару часов назад я считал её лишь занозой в пятой точке, сейчас же внутри кипят какие-то отцовские инстинкты. Моя – не моя. Какая к чёрту разница, когда ребёнок пропадает? Тут уже не до кровного родства. На третьем этаже полумрак. Мерцает стеклянная стена аквариума. Вода подсвечена голубым, рыбы мечутся живыми неоновыми огоньками. Перед стеклом – десяток детей с открытыми ртами. Среди ребятни узнаю и кучерявый рыжий затылок. Мира стоит ближе всех: стекло запотело от дыхания, ладони плотно прижаты к стенке аквариума, взгляд серьёзный. Есть что-то в ней… взрослое. В этом проницательном взгляде. В этой гордой осанке, явно доставшейся от матери. Вот и Васька такая же – как что стрельнет в голову, ни у кого ведь не спросит, ни с кем не посоветуется. Сама решит, сама сделает. Выдыхаю с облегчением. С плеч словно падает тяжеленная гранитная плита. Достаю телефон. – Саня, отбой. Нашлась пропажа. Встаю рядом с Мирой, просто смотрю на рыб вместе с ней. Несколько секунд мы молчим, хотя я уверен, что она знает о моём присутствии. – Красивые? – Она первая нарушает тишину. – Очень. – Мы с мамой сюда приходили каждый раз, когда гуляли здесь. Она могла смотреть на рыб долго-долго. – Я знаю, мама твоя очень воду любит, – ловлю себя на том, что улыбаюсь. – А знаешь, как она плавает хорошо? Как русалка. – Она обещала, что если всё пройдёт хорошо, мы улетим далеко, на острова, и будем плавать в бирюзовом море. Что-то тревожное колется внутри. – Обязательно улетите. Мира вдруг разворачивается лицом ко мне. – Я боюсь, что мама умрёт. Присаживаюсь на корточки. – Почему ты так думаешь, Мира? – Мама мне не рассказывает, думает, что я маленькая ещё, но я знаю, что она болеет. Я слышала, как она говорила со своим психологом. У неё в голове что-то сидит, и это маму беспокоит. Ей больно. Хмурюсь. И худший расклад обретает совершенно реальные очертания. Василиса серьезно больна. Почему помощи не попросила у меня? Знает ведь, что у меня есть и деньги, и связи. Я мог бы подсуетиться, подёргать за нужные ниточки – это вопрос одного дня. Мира словно читает все по моему выражению лица. – Мама не хочет, чтобы ты помогал. Она в тебя разочаровалась. – Почему? – Откуда я знаю? – Мира с раздражением передёргивает плечиками. – Я же ребёнок! Да, верно. Она всего лишь ребёнок, и не должна тащить на себе проблемы взрослых. – Ладно, ребёнок, пошли съедим ещё мороженого, мне нужно заесть стресс. Протягиваю свою ладонь. Мира смотрит на неё пару долгих секунд, но всё же вкладывает свою маленькую ручку в мою лапу. – Пошли. Я буду шоколадное. – А я фисташковое, – увожу её к эскалатору. – А ты не знаешь случайно, в какой клинике лечится мама? – Я не знаю. Но ты ведь найдешь, да? Улыбаюсь. – Обязательно найду.