Глава 8

Неделю спустя. Василиса. Клиника эта не клиника вовсе, а филиал ада на Земле. Я, конечно, и не рассчитывала на «люкс», но надеялась, что моих сбережений хватит хотя бы на заведение без облупившихся стен и скрипучих кроватей. Реальность неприятно удивила. И это мне ещё невероятно повезло, ведь в двухместной палате я сейчас одна. Обидно до жжения в груди. Здоровье стало роскошью, которую я не могу себе позволить. Сверлю взглядом телефон. Вот бы позвонить Мире, услышать её голос, расспросить, как дела, а потом слушать бесконечные рассказы про их с Назаром похождения. Вчера звонила, и они оба болтали наперебой: кино, цирк и даже выставка пауков… Та самая, до которой я так и не добралась, хотя давно Мире обещала. Оказывается, Назар вполне неплохо справляется с ролью папы. Я ведь знаю свою дочку, она далеко не всегда бывает простой, особенно с теми, кому не доверяет. Моя маленькая колючка, моя девочка-ёж, почему она так просто открыла ему своё сердце? Что он такого сделал, что Мира так быстро приняла его в свою жизнь? Каким заклинанием приручил эту ершистую, свободолюбивую девочку? Скучаю. Очень скучаю. До боли, до жжения в груди. Разблокирую экран. На заставке наше с Мирой фото. Солнечный день, ветер, рыжие кудряшки щекочут мою щёку. Глажу большим пальцем её улыбающееся личико. Сердце рвётся в лоскуты. Господи, дай мне хотя бы на минуту увидеть её снова, почувствовать её рядом, обнять, вдохнуть запах волос, услышать бойкое сердечко, искупаться в лучах тёплой улыбки и почувствовать губами прохладную мягкую щёчку… Всё отдала бы ради этого сейчас. – Мам! – Слышу где-то далеко за дверью. Приподнимаюсь на локтях, уверенная, что это слуховые галлюцинации от обезболивающих. Но звонкий голос вновь рвёт больничную тишину: – Ма-ма! Дверь распахивается. Неизвестно откуда взявшаяся здесь Мира бросается мне на шею. Её руки мгновенно обхватывают меня, пальчики впиваются в кожу, дыхание горячее, прерывистое. – Мамочка! – Мира! – Крепко обнимаю в ответ. Сердце барабанит о рёбра так, словно вот-вот вырвется наружу. Целую её в лоб, волосы, щёчки. Обнимаю так крепко, словно хочу впитать её обратно, спрятать в самое сердце. – Как ты… как… Мира! Моя девочка… – Мамочка, я так соскучилась! Тебя уже вылечили? – Нет, ёжик, еще нет… Как ты здесь оказалась? На пороге палаты появляется внушительная фигура Назара. В своём дорогущем и наверняка дизайнерском костюме он выглядит крайне неуместно в этом больничном антураже. – Что за дыра, Вась? – Морщится недовольно. – Нас полчаса сюда не хотели пускать! Отстраняюсь чуть-чуть, ловлю его колючий, раздражённый взгляд. – Конечно, вас не хотели впускать, время посещений давно закончилось. Как вы вообще… Но не могу закончить мысль. Снова целую Мирославу в щёчки, вдыхаю аромат её волос. Назар скрещивает руки на груди. – Нам всем очень повезло, что наша дочь оказалась умнее мамы. Вась, ты почему не сказала, что у тебя проблемы? – Потому что я в твоей помощи не нуждаюсь. Сама справлялась до, справлюсь и сейчас, и после. – Знаю, ты супер-вумен настоящая, но может сейчас не время геройствовать? Горло сжимается. Злюсь, но стараюсь сохранять спокойствие. – Назар, ты все равно ни на что повлиять не можешь. – Как это не могу? У меня деньги, связи, я любого врача купить могу, а ты что? Сидишь в этой… коморке. – Назар… – Так, всё, слушать ничего не хочу. Собирай вещи. Мы уезжаем. – Куда? – Снимаю с колен Мирославу. – Я подыскал другую клинику. Тебя уже ждут. – Ты ведь даже понятия не имеешь, что со мной! – Я знаю всё, – голос твёрдый, раздражённый. Сжимаю челюсти. Вечно ему что-то не так! Вечно он вламывается в мою жизнь с претензиями! Назар никогда не отличался особенным уважением к чужим границам. Вращал он само понятие границ, если уж говорить откровенно. И вот снова… Лезет, куда не просили! – Что, уже досье собрал? – Вздёргиваю с вызовом бровь. – А у меня были варианты? Ты же мне ничего не рассказываешь! Почему, чёрт возьми? Просто скажи, почему, Вась?! – Потому что я не стану для тебя обузой! – Вырывается с горечью. – Я всё могу сама, ясно? Без тебя! Без твоих подачек! Назар злится. Лицо и шея идут пятнами, взгляд – стальное лезвие. – Да какое плохое зло я тебе сделал?! Может, посвятишь меня наконец в эту страшную тайну?! Сердце бьётся глухо, тяжело, как молот. И словно плотину из невысказанных слов прорывает. – Ты даже не догадываешься?! Я слышала всё, что ты говорил перед нашей свадьбой! Как ты хвастался дружкам, что отхватил горячую штучку! И что, если я наскучу и стану вдруг обузой, ты легко найдёшь мне игрушку на замену! – Что? Когда такое было?! – Не помнишь? А я помню! Я помню каждое унизительное слово! Я не забыла! И нет, Назар, помощь от такого мерзкого человека, как ты, мне не нужна! Назар зависает. Лицо его меняется, взгляд становится растерянным, озадаченным, даже уязвимым. – Когда это было вообще? – Прямо перед нашей чёртовой свадьбой! Он морщится, словно отхватил пощёчину. Растирает ладонями глаза. – Господи, Вась, да мне было двадцать пять! Ни мозгов, ни рамок, одни понты. Я идиотом был, признаю, мог и такое ляпнуть. Но ты почему не допускаешь мысли, что я изменился? – А ты изменился? В воздухе встречаемся взглядами. Густо и вязко в пространстве между нами. Назар выдыхает обессиленно. – Мне хочется верить, что изменился. Вась, прошу, отложим скандалы и выяснения отношений. Давай, собирайся. Поехали. – Нет, Назар. Оставь всё как есть. У меня здесь всё оплачено, завтра операция, и если мне суждено умереть на операционном столе… Он пересекает комнату в три больших шага, хватает меня за плечи, вжимает в себя. Поцелуй обрушивается на меня, словно шторм: жаркий, неистовый, голодный. Сначала сопротивляюсь, но губы его горячие, злые, отчаянные. И его напор рушит моё сопротивление. Тело отвечает на прикосновение, в груди взрывается буря. Сердце колотится, как бешеное, кровь бурлит в ушах, и кажется, я тону в нём, теряю себя окончательно. Колени слабеют, и я цепляюсь за Назара, забывая про гордость. Его губы впиваются в мои, требуя ответа, не оставляя выбора. Пальцы впиваются в плечи, путаются в волосах, а мир вокруг растворяется в жаре этого поцелуя. Он отрывается, прижимает лоб к моему, смотрит в глаза пристально. – Либо ты едешь со мной, либо я через суд лишаю тебя дееспособности. Поверь, я это сделаю. – Ты подонок. – Шепчу, почти касаясь его губ. – Пусть подонок, но ты сейчас ведёшь себя как идиотка. Ты потакаешь собственной гордости, и ради этого готова оставить дочь без матери? Он резко указывает рукой туда, где только что была Мира. Но Мирославы там нет. Переглядываемся. Сердце пропускает удар. – Где она? – Моментально хрипнет мой голос. – Здесь была, – Назар мрачнеет. – Чёрт… Мира! Мы одновременно бросаемся из палаты. Коридор пуст, только тусклые лампы и запах лекарств. Сердце ухает в пятки. – Мира! Мирослава! – Вопим на всю больницу. И страх заслоняет все наши обиды, страхи и упрёки. Теперь важно только одно – найти нашу дочь.