Глава 9

Василиса. Мы с Назаром несёмся по больничным коридорам так, словно за нами сам дьявол гонится. Открываем на ходу все двери палат, врываемся внутрь. – Мира! Мирослава! – Голоса наши срываются, сливаются в один. Сердце вышибает рёбра изнутри, страх заполняет грудь вязкой массой. Где же ты, моя девочка? А если что вдруг случится сейчас? Навстречу из процедурной вылетает медсестра, хлопает глазами так, будто мы – банда грабителей, захвативших здание. – Что случилось? Что за шум? – Ребёнок пропал! – Назар хватает её за рукав халата так резко, что та вздрагивает. – Девочка, шесть лет, рыжие волосы. Куда могла деться?! – Да откуда ж мне знать! – Фыркает медсестра раздражённо, вырывая руку. – Здесь четыре этажа и три корпуса. Может, она домой вообще убежала? Хватит шуметь, не одни здесь! – Назар, – голос мой звенит как струна, – езжай домой, проверь. Я тут продолжу искать. – Нет. Она здесь. Я уверен, что она в больнице. – Почему ты так думаешь? – Она не назло сбежала, не потому что домой захотелось. Она хочет внимания, вот и всё. Хочет, чтобы мы её заметили. – Конечно, она хочет внимания! – Не удерживаюсь от очередного укуса. – Ведь ты всегда перетягиваешь одеяло на себя! Всё должно крутиться вокруг великого и могучего Назара Черкасова! – А ты будто не такая же?! – Назар тоже моментально вскипает. – Ты вся слеплена из этой чёртовой гордости! Если бы хоть раз позволила тебе помочь… – Не нужна мне твоя помощь! Ты – последнее, в чём я нуждаюсь! Без тебя справлюсь! – Вижу, как ты справляешься! Ты всегда всё сама, до тех пор, пока не разобьёшься в лепёшку! – Не твоё дело! – Так, хватит! – Назар резко выставляет ладонь вперёд. Массирует виски. И очередная волна эмоций сходит на нет. – Вась, стоп. Давай разборки отложим на потом. Сначала найдём нашу дочь. Его глаза сверкают, и я вижу в них отчаяние, настоящую боль. От этого становится ещё тяжелее на душе. Груз вины камнем падает в желудок. Я киваю, проглатывая обиду. Он прав. Не время и не место сейчас. – Где она может быть? В кафетерии? – Кусаю нервно губы. Назар прищуривается, будто просвечивает больницу рентгеном. Задумывается и подвисает без движения, как будто пытается поймать какую-то мысль в воздухе. – Идём-ка, – хватает меня за локоть, тащит за собой. – Назар, куда мы? – На втором этаже есть аквариум. Мы видели, пока тащились к тебе. – Аквариум? И что? – Она там, – снова без капли сомнения произносит Назар. – Я уверен, что она там. Не понимаю, почему он так уверен, но сила его убеждённости не оставляет места сомнениям. Послушно иду следом, стараясь не отставать. Спускаемся на второй этаж. Через стеклянные вставки главных дверей и правда видно аквариум, мерцающий зеленоватым светом. А рядом с ним, прилипнув к стеклу – худенькая фигурка Миры. Сердце мгновенно успокаивается, и меня пронзает такое облегчение, что на глаза наворачиваются слёзы. – Солнышко? – Зову тихо. – Вы уже закончили ругаться? – Оборачивается. Уголки губ чуть приподняты в лукавой улыбке. Это явно от Назара у неё. Медленно подходим ближе, присаживаемся на корточки по обе стороны от дочери, словно охрана. Мирослава прикладывает кончики пальцев к стеклу. Кучка любопытных, мерцающих серебристой чешуёй рыбок, тут же подплывает поближе. – Солнышко, зачем ты убежала? – Мягко касаюсь её плечика. – Я не сбегала. Я просто ждала, пока вы закончите спорить. – А если бы я не смогла найти тебя? – Папа бы нашёл, – она спокойно улыбается и вдруг берёт Назара за руку. Затем хватает меня за другую ладонь и решительно сводит наши руки вместе, заставляя крепко сплестись пальцами. – Мам, пап, я же ещё маленькая? – Одаривает нас поочерёдно строгим и внимательным взглядом. – Да, – выдыхаем одновременно с Назаром. – Значит, вы должны обо мне заботиться? Должны думать обо мне, а не о том, кто прав, кто виноват, правильно? – Правильно… Она делает шаг назад, оставляя нас сидеть, неуклюже держа друг друга за руки. Я чувствую его ладонь, тепло, которое передаётся по пальцам разрядами тока. Назар поднимает на меня взгляд, осторожно протягивает свободную руку и бережно убирает с моего лица непослушный рыжий локон, заправляя его за ухо. – Вась, позволь помочь тебе. Не потому, что я так хочу, а потому… Потому что ты сейчас очень нужна нашей дочери. Черкасовы своих не бросают. – Но я не Черкасова. – И я жалею об этом последние семь лет своей жизни, – он смотрит на меня пристально, почти болезненно. – Это не главное сейчас. Детям нужны живые родители, а не гордые тени. Я знаю, ты выкрутилась, собрала деньги, со всем справилась, но… Позволь сделать чуточку больше. Давай, наконец, отбросим эти глупые обиды, ведь речь идёт о Мире. О нашей дочери. Шумно выдыхаю. Отблески воды рисует на стенах причудливые узоры, и я смотрю на них, словно загипнотизированная. – Василиса, ты очень сильная женщина, но… – Ладно, – перебиваю. – Ладно? – Да. Я согласна, – щёки горят, будто признала поражение. В стороне вдруг радостно подпрыгивает Мира и хлопает в ладоши. Назар облегчённо улыбается, отпускает мою руку, но тут же кладёт свою ладонь мне на плечо, чуть сжимая. – Ну вот, могла же сразу согласиться, а не устраивать мне демонстрацию характера… – Черкасов, лучше молчи о характере! Втроём выходим. Назар снова осторожно берёт мою руку в свою. Уже без слов, просто так. И я не выдёргиваю ладонь, позволяя этому случиться, позволяя себе хотя бы сейчас отпустить прошлое и не думать о будущем. Тектонические плиты гордости скрипят, но расходятся – пускай. Ради Миры. Впервые за долгое время сердце моё наполнено не страхом, а надеждой.