Глава 18

В столовой суетилась на удивление скромно одетая Лера. Чай с печеньем на столе. Маслёнка, тонко нарезанный сыр, лимон в тарелке. Милая улыбка на лице. Как будто всю жизнь занималась готовкой.

Тоня с трудом подавила улыбку. Как мало человеку нужно для перевоспитания. Нависла угроза безденежья, и сразу проснулись таланты кухарки.

— Присаживайтесь! — управляющий показал на стулья рядом с собой, действуя как хозяин. — Я не успел представиться. Пётр Михайлович, управляющий вашим трастовым фондом.

— Татьяна Максимовна Королёва, — Тоня протянула руку для пожатия и показала глазами на Тёму, — мой брат. Артём Максимович. Ну, вы и так об этом знаете. В отличие от меня у вас есть доступ к информации о нас… — Рукопожатие вышло долгим и крепким. Гипертрофированное чувство справедливости взяло верх над разумом. Она не могла остановиться. — Что же вы так долго шли в наш дом, Пётр Михайлович⁈

Немало повидавший на своём веку управляющий не смутился.

— Верил отчётам родного брата Максима Петровича. При жизни ваш отец не раз говорил, что доверяет Валерию Петровичу, как самому себе.

— Некоторые люди умеют хорошо прятать свою настоящую личину! — Она без страха кивнула на родственников, занявших места по другую сторону стола: — Валерий Петрович, его жена и дочь из таких людей.

— Как ты смеешь! — попробовала шипеть Лида.

Управляющий хлопнул ладонью по столу.

— Прошу помолчать! — злой взгляд упал на бледное лицо рыжеволосой красотки. — Я достаточно услышал и увидел, чтобы согласиться с Татьяной Максимовной. Стыдно признаться, но мы позволили себя одурачить… — Он протянул руку: — Вы позволите взглянуть на банковские карты. Подошёл срок их менять. Одна из причин, почему я сегодня здесь.

Тоня развела руками:

— А у меня их нет!

— Как нет?

Прямоугольники цветного пластика легли на стол рядом с Лидой. Она затараторила, под пристальным взглядом Петра Михайловича:

— Валера держит их в сейфе. Таня очень рассеянная. По утрам я обычно их отдаю, если решит пройтись по магазинам, но сегодня…

Тоня вскинула бровь, перебив хитрую тётку.

— Ложь! До единого слова ложь! Я даже не знаю номера карт. Раз в полгода или реже дядя Валера даёт свою кредитку с ограниченным лимитом, что-то купить мне или Тёме. Обычно я донашиваю вещи за Лерой… — Она обернулась, почувствовала тяжёлый взгляд. В дверях стоял Савва. Взгляд серых глаз остановился на разбитых губах. Тоня запнулась, но продолжила обвинять: — Мы бесправные узники в собственном доме. Слуги для опекунов, живущих за наш счёт!

Потрясённый управляющий сидел молча.

— Это неправда! — Валера ослабил удавку галстука. — Я могу доказать…

— Помолчи! Имей, хоть какую-то совесть… — Савва сделал шаг вперёд, обращаясь к управляющему: — Всё, как я вам говорил! Многолетнее присвоение чужих средств. Жалею, что не вернулся в Россию сразу после гибели друга. Не проконтролировал, как живут его дети.

— Мы все виноваты. Пришло время исполнять ошибки… — Пётр Михайлович сгрёб старые банковские карты в карман и выложил перед Тоней новые: — Заберите и храните сами! — Рядом положил визитку: — На случай, если у вас её нет.

— Спасибо! Конечно, нет. Никто не давал.

— Звоните в любое время. Раз в неделю будет заходить мой помощник. А с вами, — он обратился к Валере, — больше не желаю иметь никаких дел. Татьяна совершеннолетняя и сама может организовать быт дома. От нас вы не получите ни копейки. Я организую проверку, но вряд ли сумею доказать, что выделенные фондом средства разворовывались, — управляющий с презрением смотрел на брата крестника. — Отчётность прозрачная. Скажешь, что всё покупалось для детей? Из дома не выносилось. Чеки приложены за каждый потраченный рубль… — Он отодвинул чашку с остывшим чаем. — Бог тебе судья!

Тоня улыбнулась. Вторая победа одержана. Теперь Таня с братом ни в чём не будут нуждаться. Осталось получить права, забрать машину Леры и не только. Она наклонилась вперёд, сверля взглядом лисье семейство.

— Некоторым предметам, купленным на наши с Тёмой деньги, я найду применение! Не так ли, родственнички? — в столовой на пару минут воцарилась мёртвая тишина…

В гости, так в гости. Макс нахмурился. Знал, отговорить «бешеную» невозможно. Решила нарваться? Не всё высказала Илье в первый раз? За братом придётся следить. Он недовольно проворчал:

— Не сцепись с ним опять. Если что, зови меня. Сам разберусь.

Предупреждение дельное, но не той сказано. Таня представления не имела кто такой Илья и на что способен. Познакомиться с подонком пришлось почти сразу.

Они попали в дорого обставленную, просторную квартиру с дизайнерским ремонтом в разгар вечеринки. Полумрак во всех комнатах. Кое-где обжимались хихикающие парочки. Все знают друг друга. Ладошка горела после приветствий. Скидок для лжебоксёрши не было. Мальчики ударяли во всю силу. В гостиной гремела музыка. Подвыпившие друзья танцевали.

— Макс, Тоня, присоединяйтесь!

Повсюду стояли бутылки с пивом. Бокалы с вином и виски. Приходилось лавировать, чтоб не снести один из них. Запах спиртного, еды и чего-то кислого витал в прокуренном воздухе. Таня хвостиком следовала за уверенным здоровяком.

— Я сейчас… — Макс направился к нескольким парням, о чём-то яростно спорящим на балконе. Она проследила за ним взглядом, с тоской представив, что кто-то из дёргающихся в зале захочет с ней пообщаться на общие для компании темы. Беда подкралась откуда не ждала.

— Выпьешь? — Таня вздрогнула. Вкрадчивый голос в ухо вызвал неприятные ассоциации.

Она повела плечом, избавляясь от назойливого незнакомца.

— Я не пью!

— Знаю! — долговязый симпатичный парень не отставал. — Но может, пропустишь пару глотков в виде исключения? Ты мне должна, помнишь?

Что сделала бы грубоватая Тоня? С губ сорвалось:

— Прощаю! — Таня прошлась взглядом по извивающимся в танце стройным фигуркам девушек. Как они вряд ли сумеет. Она опёрлась рукой о кресло, попав в липкое пятно. — Чёрт! — от ладони неприятно пахло той самой кислятиной. Пришлось отправиться на поиски ванной комнаты.

Нашла с лёгкостью, но не успела включить свет, как была бесцеремонно втолкнута внутрь. В бок упёрлось что-то острое. Дикий страх парализовал волю. В глазах потемнело. Ноги дрожали. Ещё немного и грохнется в обморок.

Тот же липучий голос похотливо проговорил:

— Я не прощаю! Сучка! Ты должна мне! Унизить в этот раз не получится. Не раздумывая, воткну нож в печень. Сама знаешь, мне ничего не будет! — Дрожащая от возбуждения ладонь сдавила грудь. — Будь хорошей девочкой. Подержись за ванную и раздвинь ноги. Остальное я сделаю сам…