Глава 10

Я попыталась спорить. Приводила аргументы. Ведь это реально доходный бизнес. Стоит только в рыночный день первую порцию пожарить, на запах картошечки народ сбежится. Не зря картофель фри – самое популярное блюдо в фастфуде.

Но Осип Януарьевич отказывался меня слышать.

– Софья, да как ты не понимаешь – позор это! – папенька начинал терять терпение. – Коли дворянин уподобится торгашу, сраму потом не оберёшься. Ни в один приличный дом нас не пустят, репутацию потеряем. А Сергей Пафнутьевич откажется жениться на такой девице.

– Ну и хорошо, – я не сдержала улыбки.

– Довольно! – папенькин кулак бухнул по столу.

Сам он покраснел, стал дышать с трудом, а потом и вовсе захрипел. На лбу выступила испарина. Осип Януарьевич схватился за воротничок рубашки, дёрнул, раз-другой, но без толку.

– Папенька, – испугалась я, бросилась к нему, крича по пути: – Егорий!

Ослабила ворот, намочила салфетку водой из кувшина и протёрла папеньке лицо и шею.

– Что… – начал лакей.

Но я его перебила.

– Скорей! Отправь Потапа за лекарем! Папеньке плохо!

Я распахнула двери и окна, впуская в столовую больше воздуха. Что ещё можно сделать, не знаю. Я вообще не ожидала такого.

– Папенька, – голос звучал испуганно и жалобно.

Мне было очень страшно. Думалось, что, если он сейчас умрёт, я себе никогда не прощу.

Осип Януарьевич прав: мне придётся выйти замуж. Потому что одна я не смогу выжить в этом мире, ведь он пока исключительно мужской. У меня было лишь одно условие – только не Пафнутьевич!

И мне придётся избежать брака с ним таким образом, чтобы не довести папеньку до сердечного приступа.

Спустя пару минут к нему вернулись нормальный цвет лица и ровное дыхание. Егорий с помощником отвели Осипа Януарьевича в ближайшую гостиную и уложили на диван. Я осталась рядом с ним.

– Папенька, простите меня, – сжала его ладонь, оказавшуюся непривычно холодной.

– И ты прости меня, Софьюшка, – произнёс он едва слышно. – Я был чересчур строг к тебе.

Его тихий, сдавленный голос испугал меня ещё больше. Где же Михайло Кузьмич? Хоть бы он оказался дома. Ведь если к кому уехал, то может вернуться к вечеру, а то и завтра.

Доктор приехал часа через четыре. Всё это время я не отходила от Осипа Януарьевича. Сначала держала его за руку, подносила воды, а когда уснул, накрыла его вязаным пледом и пересела в кресло.

– Михайло Кузьмич, спасите папеньку! – я бросилась к лекарю, едва он вошёл в дверь.

– Не извольте беспокоиться, Софья Осиповна, с вашим папенькой всё будет хорошо, – пообещал он мне.

А сам кивнул слугам, чтобы увели меня из гостиной. Доктор провёл с Осипом Януарьевичем больше часа. Я устроилась в комнате напротив, наблюдая за входившей и выходившей прислугой. Сначала Егорий вынес тазик, прикрытый полотенцем с бурыми пятнами – значит, пускали кровь. Затем резко пахнуло аммиаком – в ход пошли нюхательные соли.

Пришедшая кухарка что-то сунула в руки Егорию.

– Анфиса, стой! – велела я, когда она двинулась обратно.

– Ой, барышня, туточки сидите? Не пускают вас?

– Не пускают, – пожаловалась я. – Что ты принесла?

– Горчичного порошка потребовали, видать, грудину разогревать будут.

Горчичник? Вроде при инфаркте горчичники не ставят? Или это сейчас не ставят, а в девятнадцатом веке так и лечили?

Неизвестность была невыносима. Я понимала, что Михайло Кузьмич удалил меня из лучших побуждений, но мне приходилось сидеть, сложа руки, и ждать, когда же он появится.

Едва лекарь вышел из гостиной, я бросилась к нему.

– Как отец, Михайло Кузьмич? Он выздоровеет? Он ведь не умрёт? – схватила его за руки и затрясла, требуя немедленного ответа.

– Софья Осиповна, – доктор мягко отнял мои ладони, – не извольте тревожиться. Грудная жаба больше страшна видом, нежели действием. Натура у вашего папеньки крепкая, выдюжит. Но больше никаких душевных волнений, пока полностью не выздоровеет. А то нервные соки снова придут в смятение, тогда и удар может случиться.

Я покачнулась, и Михайло Кузьмич перехватил меня за плечи.

– Да вы и сами, голубушка, изволновались чрезмерно, как погляжу. А ну-ка присядьте вон сюда, – он усадил меня в кресло и протянул пузырёк с нюхательной солью.

В нос резко ударило нашатырём, я отшатнулась, как смогла. Зато в голове тут же прояснилось.

– Не следует так волноваться, папенька ваш оправится. Через два-три денька как прежде станет. А вы проследите, чтоб лечение моё исполнялось.

– Скажите мне, я прослежу, – пообещала лекарю.

– Пиявки каждый день свежие, чтоб кровь плохую откачивали. Кошачий корень да сердечник заваривайте, для успокоения нервных соков. Горчичник на грудь на ночь.

Я внимательно слушала. Кошачий корень – так раньше называли валериану, сердечник – не знаю, что за растение. Надеюсь, у Анфисы это найдётся.

– Ещё диету соблюдать надобно, – продолжал доктор. – Жирного не есть, только постное. Солить поменьше, а лучше и вовсе без соли обойтись. И не тревожить его, тогда, с божьей помощью, всё обойдётся.

Я вздохнула.

– Спасибо, Михайло Кузьмич.

– Да вы и сами, Софья Осиповна, поберегите себя. Ваш папенька в вас нуждается.

Лекарь уехал, и я отправилась к отцу. Он по-прежнему лежал на диване, но теперь ему под спину подложили подушки.

– Напугал я тебя, Софьюшка? – с мягкой улыбкой, которой мне так не хватало, спросил Осип Януарьевич.

Я кивнула.

– Сядь, – он взял меня за руку и потянул к себе.

Я опустилась на край дивана.

– Прости, что не спросил, – повинился папенька. – Знал, что не мил тебе Сергей Пафнутьевич, но подумал, дело молодое, стерпится – слюбится.

– Не слюбится, – я покачала головой.

– Поздно уже, – вздохнул он. – Деньги я взял у него и расписку оставил. Коли не пойдёшь за Сергея Пафнутьевича, он нас по миру пустит.

Этими словами Осип Януарьевич добил меня окончательно. А я только начала надеяться, что у нас всё уладится.

Значит, не уладится, нужно думать, как выбираться из западни.

– Какие сроки установили по договору?

– Что? – не понял папенька.

– Когда замуж за него надо выйти или деньги возвращать?

– А-а, свадьбу не назначили ещё, но о помолвке он пожелал объявить поскорее.

Я выжидательно смотрела на папеньку, пока он не продолжил.

– Может, на именинах своих, вроде в конце июня.

– Значит, времени у нас месяц, – подвела я итог. – И за это время нужно что-то придумать.

Да уж, папенька, придумали вы проблем на мою голову.

Остаток дня я развлекала Осипа Януарьевича тем, что, слегка запинаясь из-за старой грамматики, читала стихи поэта Державина, и ещё кого-то из французов. К счастью, в переводе – иностранными языками папенька не владел и от единственной дочери этого не требовал.

Когда на Белявское начали опускаться поздние летние сумерки, я отложила книгу. Осип Януарьевич дремал на диване. Егорий уже с полчаса караулил за дверью, ожидая, когда придёт пора укладывать барина спать. Я махнула старому слуге, а сама отправилась на поиски ключницы.

Мысль о картошке не давала мне покоя. Здесь она не востребована, потому что её не умеют готовить. Через сто лет распробуют, и картофель станет основным блюдом на столе, заменив репу с брюквой. И что там у нас ещё кануло в Лету?

Так что у меня есть реальный шанс открыть людям сей продукт на десятилетия раньше и заработать на этом. Закрыть папенькины долги или хотя бы их часть. И самое главное – избежать навязанного брака с Хмелёвым. Только ради этого стоит попробовать.

Дарья нашлась в кухне. Они с Анфисой пили чай с пирожками, оставшимися нетронутыми от обеда. Хорошо, что обе здесь, поговорю сразу с двумя зайцами.

Увидев меня, зайцы испугались и перестали жевать.

– Приятного аппетита, – пожелала я, подсаживаясь к ним за стол и беря пирожок из миски.

– Благодарствуем, барышня, – напряжённо ответила Дарья.

Анфиса, с которой мы уже жарили вместе картошку, а потом дегустировали её, отошла быстрее.

– Чайку налить вам?

– Да, пожалуйста, – согласилась я. – Пирожки как всегда превосходны.

Из-за папенькиного приступа я пропустила обед и ужин. Его сейчас Игнатий поил куриным бульоном с яйцом и кусочками грудки, а мне хватит и пирожков с чаем.

Через несколько минут и пару пирожков Дарья тоже перестала дичиться. И я перешла к делу.

– У нас в погребе лежит картофель, земляные яблоки, – пришлось пояснить для ключницы. – Их нужно посадить в ближайшие дни. Желательно завтра-послезавтра.

– Ой, хорошо, что вы про это заговорили, а то я забегалась и забыла спросить, – спохватилась Анфиса. – Больно уж понравилась мне та жареная картошка. А барин про неё что сказал?

– Барин не распробовал, – отмахнулась я. – Не до того ему было. Мы с тобой обязательно ещё раз приготовим, уверена, папенька тоже оценит. Когда выздоровеет, и ему Михайло Кузьмич разрешит. А сейчас я хочу попробовать немного иначе пожарить, в кипящем масле. И, если понравится, потом готовить это на рынке или на ярмарке. Где они проходят?

– Да на выезде с Березняков каждые выходные ярмарка, – пояснила ключница, добавляя с сомнением: – Только боюсь, барышня, папенька вам не позволит такое дело. Позор это – дворянке торгом заниматься, будто купчиха какая.

Анфиса закивала, соглашаясь.

– Точно не позволит.

– А если я не сама, а, например, кто-то из вас? Или вот Антипку поставим, – предложила я.

– Дык мы ж вашенские, – удивилась Дарья. – Коли мы торгуем, значит, на то ваше повеление имеем. Иначе и быть не может.

Ну да, об этом я не подумала. Нужно найти посредника, который возьмёт на себя рынок. А мы, допустим, будем поставлять ему полуфабрикаты. Чистить, резать картофель и слегка обжаривать, чтобы не темнел. Жаль, морозилки нет, только погреб и ледник. Но, думаю, сутки продержится, а на больший срок готовить и не надо.

– В общем, ваша задача – найти место в огороде и посадить картофель и накануне этих ярмарок подготавливать полуфабрикаты. Позже объясню, что это такое, – я уже поняла, что использовала не то слово, поэтому отмахнулась, словно ничего особенного не сказала. – Давайте завтра приготовим немного и сами попробуем?

Анфиса согласилась сразу, у неё даже взгляд загорелся предвкушением. Дарья сомневалась в моей затее, поэтому молча кивнула. Что ж, после пикника у неё была причина не доверять моим решениям, но я рассчитывала переубедить ключницу.

Осталось только найти посредника. Конечно, жалко отдавать половину прибыли, а на меньшее, думаю, никто не согласится. Но лучше уж половина от чего-то, чем сто процентов от нуля.

Придётся расширить круг знакомств. Мне нужен мещанин или купец. Ну или дворянин, чьей репутации уже не повредит даже торговля на рынке.

Я вздохнула, и всё это нужно организовать в течение месяца. Даже меньше. Иначе… и думать не хочу, что будет, если у меня не получится.