Глава 16

После завтрака я занялась приготовлениями к презентации. Сначала в кухне за закрытыми дверями прошло совещание, на котором постановили, что Анфису или Дарью брать с собой чревато. А ну как папеньке что-то понадобится. Поэтому решили отрядить мне в помощь Антипку в качестве мужской силы, способной нести инвентарь.

Картошку мы начистили, нарезали и замочили в воде, чтоб не почернела. А то, не дай бог, напугается потенциальный партнёр, и плакал тогда мой картофельный бизнес.

После обеда папенька отправился отдыхать по совету лекаря, а мы с Антипкой двинули в Высоты.

– Ух какая лестница! – восхитился мой спутник.

– Ага, крутая, – согласилась я, направляясь дальше.

– А мы чего, тута не пойдём? – расстроился мальчишка.

– Дальше есть удобная тропа, – сообщила я, – здесь тяжело будет с вещами подниматься.

У меня в руках болталась корзина с нарезанным картофелем, завёрнутым в чистое полотенце, чтоб дольки просыхали и не заветривались. Антипка за плечами нёс мешок с горшком масла, деревянной шумовкой и глубокой чугунной сковородой – правильной, как сказала Анфиса, кто этого барина знает, мало ли, какие у него сковородки.

Спорить я не стала, Анфиса в кухне разбирается больше меня. Тем более нёс чугунину Антипка, и мне жаловаться было не на что.

В Высотах нас ждали. У начала тропы переминался с ноги на ногу мальчишка примерно Антипкиного возраста.

– Здрасте, барышня, – поклонился он. – Барин велел вас встретить и проводить.

Ревниво глянув на моего спутника и мешок у него на спине, встречающий забрал корзину из моих рук. Антипка сжал лямку, показывая, что без боя не дастся.

– Спасибо за помощь, – пришлось вступить мне, чтобы пресечь конфликт. – Веди нас к барину.

Мы поднялись на холм, прошли сад и оказались у задней двери дома.

– Прошу, барышня, – мальчишка пропустил меня вперёд и отпустил створку перед носом Антипки.

Я закатила глаза. Надеюсь, не подерутся, пока буду занята.

Заставленная прихожая встретила нас лабиринтом из мебели и тюков. Пахло ремонтом.

– Сюда, барышня, – мальчишка ловко славировал по оставленному узкому проходу, ничего не задев.

Зато Антипка зацепился мешком за что-то тяжёлое. Раздался грохот. По полу покатились рассыпавшиеся из тюка вещи. На шум выскочила дородная женщина. Первым она увидела нашего провожатого.

– Что ты тут устроил, Прошка? Опять проказишь?

– Не, тёть Тань, я барышню белявскую привёл, – мальчишка кивнул на меня.

У женщины сразу переменилось выражение лица – из хмурого в приветливое.

– Здрасти, барышня, милости просим, – она сделала широкий приглашающий жест и поклонилась. – Барин наш в баньку побежал, ополоснуться. Вы заходите, он мигом обернётся.

Мы зашли в небольшую кухню, сверкавшую свежей побелкой печи и стен. Здесь ремонт уже закончили, но ещё повесили не все полки и не достали посуду.

Я поняла, почему вчера Пётр принимал меня в беседке, не приглашая в дом.

– Барин хотел управиться к вашему приходу, едва не с рассвета белить начали, да всё равно не успели мы, – пояснила Татьяна, заметив, как я осматриваюсь.

Мне стало неловко. Вейнер мог бы и сказать, что ему сейчас неудобно заниматься моей картошкой. И тут же поняла, что не мог – мне же срочно нужны деньги.

Сам хозяин появился пару минут спустя. Он действительно мылся в бане и быстро, судя по тому, как вбежал в кухню, на ходу застёгивая верхние пуговицы рубашки.

– Не пришла ещё? – спросил он у Татьяны и тут увидел меня. – Здравствуйте, Софья Осиповна.

– Здравствуйте, Пётр Алексеевич, смотрю, вы ремонт затеяли, – я указала кивком на белоснежные стены.

– Да вот, понемногу приводим дом в порядок, – он с деланым равнодушием пожал плечами. И я заметила, как с волос стекает капля воды, теряясь в воротнике рубашки.

Кухарка хмыкнула на его слова, и Вейнер ожёг её предупреждающим взглядом. Ладно, не хочет признаваться, что спешил к моему приходу, не надо.

– А печь уже можно топить? – спросила я с сомнением. Не думаю, что побелка успела просохнуть.

– Конечно, можно. Таня сейчас растопит, – ответил Пётр, так убедительно, что я ему поверила.

– Пётр Лексеич, дайте просохнуть печке, развоняется ж на весь дом, коли огонь разжечь, – взмолилась кухарка.

Вейнер снова попытался запугать её взглядом, но тут голосом разума вступила я.

– Нам не обязательно готовить в доме, у вас есть уличная печь? – обратилась к Татьяне.

– Есть, а как же, – обрадовалась она. – В летней кухне и есть.

– Там люди себе готовят, – смутился Пётр.

– Дык обед уже прошёл, пусто там, – обрадовала кухарка.

А-а, так вот в чём дело. Людская кухня меня недостойна. Я ведь аристократка. А что с ним болтала, когда принимала его за слугу, и что картошку сама жарить собираюсь, это его не смущает?

– Идёмте в летнюю кухню, – решила я. – Всё необходимое у меня с собой, нужен только огонь.

Пётр Алексеевич больше не спорил, подхватил мой мешок с корзиной и повёл из дома.

Смена локации его явно не порадовала. И я решила развлечь Вейнера беседой, пока идём.

– Давно у вас ремонт идёт? – эта тема показалась подходящей.

– Пару дней, мои люди недавно прибыли, – ответил Пётр.

Точно, он же говорил, что остальные будут позже, когда я принимала его за слугу.

– Я с радостью посмотрю ваш дом, когда вы закончите, – произнеся это, поняла, что напрашиваюсь.

Однако Пётр обрадовался.

– Почту за честь показать вам его.

Летняя кухня и вправду пустовала. Она представляла собой большой навес, крепившийся на столбах. По центру стояла кирпичная печь с длинной плитой и трубой, выходящей на крышу. В двух шагах – широкий деревянный стол и шкаф с полками, на них были аккуратно расставлены миски и чугунки. К стенке прислонились ухваты.

Пахло здесь пряными травами и подгоревшей кашей. Видно, она убежала от кухарки на раскалённую плиту.

Я открыла дверцу. В печи ещё тлели угольки. Чтобы не упустить момент, я взяла приготовленную бересту и закинула в топку. Затем сверху положила несколько поленцев из дровяного ящика

– Софья Осиповна! – изумился Вейнер.

Он только поставил мешок с корзиной на стол и обернулся ко мне.

– Я подумала, что не стоит беспокоить слуг, у них и так много дел, а мы с вами тут сами справимся. Вы же не против, Пётр Алексеевич?

– Не против, – откликнулся он, глядя на меня со странным выражением.

– Ну тогда давайте мыть руки и приступаем к работе.

Я зачерпнула ковшом воды из ведра и кивнула Вейнеру, чтоб подставлял ладони. За что удостоилась ещё одного странного взгляда.

– Чего вы на меня так смотрите? – сделала вид, что не происходит ничего особенного.

И правда, подумаешь, готовим обед с соседом. Ещё бы шашлык пожарить и вообще не отличишь от обычного выходного на даче.

– Вы очень необычная девушка, Софья Осиповна, – тихо и вдумчиво произнёс он.

– Правда? – делано удивилась я.

И не скажешь ему, что совершенно обычная, просто не для этого времени.

Я начала распаковывать инвентарь. Поставила сковороду, вылила в неё масло из горшка. Оно оказалось зеленоватым, оливковым. Так вот почему Анфиса называла его провансальским. А дома я не обращала внимания. Если жарить на оливковом, выйдет дорого.

– Пётр Алексеевич, у вас есть подсолнечное масло?

– Какое? – удивился он.

– Подсолнечное, из семечек подсолнечника.

– Простите, Софья Осиповна, впервые слышу. Но могу спросить у Тани. Может, позвать её вам в помощь?

– Нет необходимости, – отмахнулась я. – Сейчас у нас достаточно провансальского, а вот когда выйдем на рынок, понадобится большое количество.

Огонь разгорелся, и я поставила сковородку на плиту. Через полминуты посолила масло. Оно зашипело, и я опустила в него первую порцию картофельных ломтиков. По летней кухне поплыл аромат жареной картошки.

Пётр Алексеевич, который до этого с некоторой опаской, смотрел на меня, видимо, переживая, что я сожгу ему усадьбу, расслабился. Похоже, он только теперь наконец поверил, что у меня получится нечто съедобное.

Вейнер подошёл ближе, заглядывая в сковороду, где уже подрумянивалась первая порция.

– Не слишком ли много масла? – полюбопытствовал он. – Мы жарили на гораздо меньшем количестве, правда и на сале.

– Сейчас всё увидите, – коротко ответила я, боясь пропустить ту нужную секунду, после которой картофель пережарится и станет невкусным.

Наконец выловила шумовкой, поставила миску на край плиты и заложила в сковороду новую порцию. Посолила готовые дольки и протянула Петру.

– Пробуйте.

Он опасливо потянул воздух носом, затем опустил взгляд в миску.

– Не бойтесь, это вкусно, – я взяла ломтик и захрустела, причмокивая и закатывая глаза от удовольствия.

Знаю, эта демонстрация была излишней, но Вейнер слишком долго не решался.

– Не хотите – не надо, – обиделась я, – но тогда вы не сможете оценить продукт, который собираетесь продавать. Или вы передумали?

– Нет, конечно, нет, – запротестовал Пётр и быстро, с какой-то отчаянной решимостью сунул в рот картофельный ломтик.

Я так внимательно следила за его лицом, что видела все смены выражения. Напряжённость, сомнение, удивление.

Проглотив дольку, он посмотрел на меня. И взял следующую, словно ещё не до конца уверился. На моём лице уже расцветала улыбка. Вейнер точно впечатлился.

Из-за его сомнений я чуть не сожгла вторую порцию. К счастью, успела почти вовремя, передержав одну лишнюю секунду. Но этот картофель вышел хуже на вкус.

А я начала сомневаться в своём проекте.

Вспомнив все свои походы в кухню к Анфисе, я поняла, что ни разу не видела подсолнечного масла. Она в основном готовила на топлёном или на сале. То же оливковое достала, когда я сказала, что нужно растительное.

Я, конечно, уточню. Однако в голове уже зрела малоприятная догадка – подсолнечник еще не начали использовать для приготовления масла.

Но даже если у нас будет достаточно этого провансальского, что сразу сделает готовый продукт дороже, всё равно готовить картошку фри сможет не любой человек. Её так легко недожарить или наоборот пережарить, испортить так, что никто не станет покупать.

И тогда весь мой бизнес-план полетит в тартарары. А ведь у меня так мало времени и нет запасного варианта.

Я достала третью, завершающую, порцию и передвинула сковороду на край плиты. Пусть остынет. Мне ещё вымыть её и вернуть Анфисе.

– Что случилось, Софья Осиповна? – Вейнер заметил смену настроения.

– Я боюсь, что у нас ничего не выйдет.

– Почему вы так думаете? – спросил Пётр, с аппетитом доедая картошку.

Я изложила ему свои сомнения. И о масле, и о поваре.

– Надо было хоть Татьяну с собой взять, чтобы она увидела и оценила процесс готовки. У вашей кухарки опыт побольше моего.

– Софья Осиповна, – Вейнер остановил поток слов, коснувшись моего предплечья, – уверяю вас, всё получится. С сегодняшнего дня мои люди будут учиться резать и жарить картофель по вашему рецепту. Те, у кого выйдет лучше остальных, поедут на рынок. Я сам за всем прослежу.

– Но… – это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Я дал вам слово, и я его исполню. Вам не придётся выходить за Хмелёва. Обещаю.