Глава 25

Дом спал, только скрипели половицы под моими торопливыми шагами. Я шла так быстро, что Феклуша вскоре отстала. Уже на подходе к озеру увидела всполохи на холме. Костры они там жгут, что ли? Или судя по пламени – один большой костёр.

Я взлетела по ступеням. Схватила забытую на столике трубу и привычным движением навела на дом.

Нет, это был не костёр.

– Буди всех! – велела горничной, когда она, запыхавшись, поднялась ко мне. – В Высотах пожар. Пусть хватают лопаты, вёдра и мчатся туда. Беги!

Но спустилась я первой, свернула сразу на тропинку вдоль озера.

– Куда вы, барышня? – жалобно спросила девчонка, не трогаясь с места.

– Я в Высоты побегу, там не движется никто, спят, может. А ты мужиков поднимай. И бегом! Времени мало!

Не теряя больше ни секунды, я рванула к Петру. Сердце колотилось где-то в горле от быстрого бега, полы халата распахивались, цепляясь за влажную от росы траву. Хорошо, ночь была светлой, я вполне различала тропинку и спешила, как только могла.

Однако недостаточно быстро. Пару раз приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. У меня кололо в боку, воздух словно наполнился наждачкой и рвал горло.

Когда я поднялась на холм, господский дом ярко горел.

– Пожар! Пожар! – засипела я, захлёбываясь колючим воздухом, не в силах дышать.

Хорошо, кто-то уже проснулся и начал поднимать остальных. Замелькали лопаты, закидывая огонь землёй, застучали вёдра, заскрипел колодезный ворот.

Людей было много, они кричали, передавая друг другу команды, суетились, стараясь спасти дом и стоящие рядом флигели. Я вглядывалась в лица и понимала, что среди них нет одного человека.

– Где барин? – схватила за плечо одну из баб.

– Ась? – она мазнула по мне ошалелым взглядом, вряд ли понимая, о чём я её спрашиваю.

Я отпустила её и схватила следующего, кто пробегал мимо. Это оказался Прошка.

– Барин где? – спросила его, полная решимости не выпускать из рук, пока не ответит.

– Не ведаю, – он пожал плечами и вознамерился бежать дальше.

– Пётр Алексеич в доме? – я тряхнула его, привлекая внимание к словам.

По выражению лица поняла, что до мальчишки дошло.

– Тама, спали ж все, – испуганно выдал Прошка.

Я оглянулась на дом. Передняя стена занялась полностью, огонь переползал на крышу. Языки пламени жадно лизали дверь парадного входа.

– Веди к заднему, – велела я, чувствуя, как вдоль позвоночника скользнуло холодом, несмотря на разгорающийся пожар.

Мы побежали, стараясь не приближаться слишком близко к огню, пыхавшему жаром и копотью. Мои домашние туфли давно слетели, в ступни впивались мелкие камешки и кололись остовы травинок, но я едва это замечала.

Страх за Петра сдавил грудь. Мысль, что его не будет в моей жизни, оглушила, лишая возможности мыслить здраво. Нет, он не может погибнуть в пожаре. Не может! Не имеет права!

Я не допущу этого.

Прошка первым добрался до двери. К счастью, она оказалась не заперта на засов. Мальчишка рванул створку, и на нас вывалился огромный клуб сизого дыма, обволакивая туманом. Я не успела задержать дыхание и рефлекторно сделала вдох. Закашлялась, понимая, что снова сглупила. Надо было намочить тряпку, но я даже не подумала об этом.

– Где спальня барина? – спросила у Прошки.

– По коридору налево вторая дверь, – кивнул он, указывая направление.

– Стой здесь, – велела мальчишке, который топтался на пороге в одних портах и не мог защититься от дыма.

А сама закрыла лицо полой халата и рванула внутрь. Прошка не послушался, за спиной слышался его надрывный кашель. Но я не стала тратить время и остатки кислорода на то, чтобы отругать его.

Коридор заволокло дымом. Я почти ничего не могла разобрать. Приходилось рукой ощупывать стену и двигаться вдоль неё.

Первую дверь обнаружила почти сразу, через несколько шагов, но вторая никак не находилась. Я шла и шла по бесконечному коридору, всё более надрывно кашляя. Шансы найти Петра в густом дыму уменьшались с каждой секундой. Я понимала, что и сама долго не продержусь. Если не отыщу его в ближайшее время…

Нет, не хочу даже думать о таком варианте!

Я снова пошла вперёд.

– Барышня! – прохрипел позади Прошка. – Назад идите!

Он толкнул дверь в спальню Вейнера, оказавшуюся в двух шагах за моей спиной.

Дым заколыхался. На обоях проступило пламя, пришедшее из передней части дома, и мгновенно охватило стену.

– Пётр!

– Барин!

Мы с Прошкой одновременно ворвались в спальню. Вейнер спал на кровати у распахнутого настежь окна. Это не позволило ему задохнуться в дыму. По крайней мере, я на это надеялась. Ведь Пётр Алексеевич лежал неподвижно, не реагируя на наши голоса.

Я подбежала к нему и затрясла, что было силы.

– Софья? – он спал слишком крепко и открыл глаза лишь спустя пару секунд. Сон мгновенно улетучился из его взгляда. – Софья Осиповна? Что случилось?

– Пожар! Надо выбираться!

Пётр вскочил. На нём оказалось лишь исподнее, но сейчас это последнее, что могло бы меня смутить.

– Таня! – вскрикнул он. – Кухарка где?

– Не видал, – ответил Прошка.

Я пожала плечами. Кухарку не заметила, потому что думала только о Вейнере.

– Идите наружу, я схожу за Татьяной и догоню вас, – велел Пётр.

Я стянула халат и, свернув, протянула ему.

– Вот, закройте лицо от дыма, – он принял халат, но затем толкнул меня к двери.

– Выведи её! Быстро! – приказал Прошке.

Тот схватил меня за руку и потащил обратно по коридору. Стоило выйти из спальни с открытыми окнами, как всё скрылось в дыму, расцвеченном языками пламени, пробирающимися вдоль стены по направлению к выходу.

Однако Прошка вёл уверенно, и вскоре мы выскочили на улицу. Я жадно глотала чистый воздух, перемежая вдохи кашлем.

Время шло, но Пётр не появлялся. Сердце отсчитывало секунды, успевая ударить четыре раза, хотя мне казалось, оно вовсе замерло в ожидании.

Мы с Прошкой так и стояли, глядя на распахнутую дверь и клубящийся сизый дым. Внезапно он заколыхался, из дома выбежал Вейнер, ведя за собой кухарку, закрывающую лицо моим халатом.

Я всхлипнула от облегчения. Живой!

Пётр подошёл ко мне, хотел что-то сказать, но раскашлялся. Тоже успел вдохнуть дыма. Я смотрела на него, полуголого, растрёпанного, покрытого разводами сажи, и вдруг осознала, что он едва не погиб. А без него… без него и моя жизнь стала бы совершенно пустой.

Я всё глядела на Петра, не понимая, отчего вдруг его фигура начала размываться. А он подошёл, стёр пальцами слёзы с моего лица и обнял, прижав к груди.

– Тише, тише, маленькая моя, всё хорошо.

Мне было так тепло в его объятиях, так уютно, что я подняла голову, чтобы сообщить об этом. А меня встретили горячие губы, покрывая поцелуями заплаканное лицо.

Я забыла, что мы не одни, и что меж нами ещё не всё договорено. Я ведь так и не приняла решение. Но сейчас это казалось таким мелким и неважным. Его руки, его губы, пахнущая дымом кожа – это всё, в чём я нуждалась.

Пётр целовал меня упоённо, но трепетно. И касался так нежно, словно боялся спугнуть. Я таяла в его объятиях и не хотела, чтобы он останавливался.

– Тёть Таня! – испуганный крик мальчишки заставил меня встрепенуться.

Пётр разомкнул объятия, и я наконец вернулась в реальность. Кухарка, стоящая в нескольких шагах от нас, вдруг тихо охнула и повалилась в траву.

– Принеси воды! – велела я Прошке, растерянно переминающемуся с ноги на ногу, пока Вейнер пытался привести Татьяну в чувство.

Кухарка открыла глаза, но выглядела такой жалкой и напуганной.

Мальчишка вернулся с ковшом, протянул Петру, который принялся поить Татьяну, придерживая её рукой за спину.

– Белявские пришли, тушить помогают.

Вейнер поднял на него взгляд.

– Кто-то ещё пострадал?

– Не, вы только с тёть Таней в доме были, – Прошка покачал головой. – Остальное отстояли, папка сказал.

А господский дом спасти не удалось. Он горел ярко. Пламя вырывалось из окон, лизало наличники и скат крыши. Затем рухнули перекрытия, подняв в ночное небо сноп искр.

– Я только решил, что наконец-то нашёл себе пристанище, ремонт вот затеял, – Вейнер тяжело вздохнул и махнул рукой.

Я не знала, чем его утешить, поэтому подставила плечо для кухарки, и мы вместе повели её к остальным.

Белявских, и правда, пришло много. Наши люди смешались с высотскими, отстаивая у огня флигели. Соломенные крыши щедро смочили водой, чтоб не вспыхнули от случайной искры. Вокруг дома рыли заградительную полосу, не давая пламени пройти дальше.

Татьяну подхватили женщины и увели с собой. Пётр тоже ушёл к своим людям, перед этим сильно сжав мою ладонь. А я осталась смотреть на горящий дом.

– Барышня, – ко мне подошёл Егорий, – Осип Январич велел передать, чтоб вы барина высотского к нам позвали. Помочь по-соседски желает батюшка ваш.

– Спасибо, я передам, – ответила едва слышно.

Только в этот момент я осознала, как сильно вымоталась.

На рассвете дом почти догорел. Оставив пару дежурных, чтоб следили и не позволили пламени перекинуться, остальные отправились досыпать. А кто-то и заниматься хозяйством.

Белявские тоже двинулись домой. Я передала Петру приглашение отца, но он решил остаться.

– Я здесь нужен, – ответил тихо, глядя мне в глаза.

Мы стояли близко друг к другу, но пересечь черту больше не решались. Слишком много людей было вокруг. К тому же сначала нам нужно поговорить. В тот момент, когда Вейнер вышел живым из охваченного огнём здания, эмоции застигли меня врасплох, да и его тоже. Сейчас всё иначе. На первое место снова вышли рассудок и правила приличия.

– Я понимаю, – произнесла так же тихо.

– Ты станешь моей женой? – вдруг спросил он. – Я построю новый дом, какой захочешь. Хоть сказочный терем.

Я улыбнулась и кивнула. Конечно, стану. Эта безумная ночь многое расставила по своим местам, заставив понять, насколько дорог мне стал Пётр.

– Спокойной ночи.

– Доброго утра.

Пожелали мы друг другу одновременно. Уходить не хотелось. А Вейнер сожалел, что приходится меня отпускать. Я видела это в его взгляде. Ничего, у нас ещё будет время для объяснений, для поцелуев и объятий.

Домой я вернулась чуть живая, засыпая на ходу. Феклуша обтёрла меня влажной простынёй, чтобы смыть сажу, и я рухнула в постель, уснув в тот же миг.