Глава 5

Папенька ждал на крыльце, то и дело оборачиваясь назад. При виде меня, на его лице появилось облегчение. Сомневался, значит, что приду.

Я вышла на крыльцо, когда к нему подкатила двуколка, в которую был запряжён красивый жеребец серой масти. Правил им крупный мужчина лет под сорок, с русыми волосами, в которых почти не виднелась седина, и гладковыбритым лицом.

Увидев нас на крыльце, он улыбнулся и наклонил голову.

– Сергей Пафнутьевич Хмелёв, – пробормотал папенька едва слышно.

Приятный мужчина, решила я. А потом к двуколке подбежал Антипка.

Во время подготовки к пикнику я успела немного познакомиться с сыном кухарки. Он был исполнительным мальчишкой, всегда готовым помочь.

Вот и сейчас Антипка потянулся, чтобы забрать поводья. Наверное, он думал, что гость покинет коляску, позволяя увести коня. Я думала так же и уже растянула губы в приветственной улыбке, готовясь знакомиться.

И вдруг Сергей Пафнутьевич замахнулся, отвесив Антипке оплеуху. Удар был такой силы, что мальчишка упал на спину. Сдерживая слёзы, он схватился за щёку, с недоумением и страхом смотрел на мужчину, в несколько раз крупнее и сильнее себя.

– Ты что творишь, холоп?! Кто тебе дозволил хватать меня грязными ручонками? – прорычал Сергей Пафнутьевич.

Спрыгнул на землю и навис над Антипкой, явно собираясь ударить его сапогом.

– Нет, это вы что творите?! – прежде чем осознать, что делаю, я уже сбежала с крыльца, бросившись наперерез.

Встала у него на пути, понимая, что почти в два раза меньше него. Если он ударит меня, отлечу так же, как Антипка.

– Софья Осиповна? – Хмелёв остановился в двух шагах.

Мне пришлось поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Голубые, холодные, непонимающие.

– Если вы хотите и дальше посещать этот дом, извольте вести себя как благородный человек, а не разбойник на лесной дороге.

Я блефовала. Папенька за эти дни столько раз упоминал Сергея Пафнутьевича, что становилось ясно – между ними хорошие, возможно, дружеские отношения. Откажет Осип Януарьевич своему соседу и приятелю от дома лишь потому, что его попросит дочь?

Я сомневалась. Но намерена была стоять до конца.

– Прошу прощения, Софья Осиповна, я всего лишь поучил холопа, как следует вести себя с дворянином. Сожалею, что вашим нежным глазкам пришлось это увидеть.

Он потянулся к моей руке. Я отпрянула.

– Не думала, что избивать беззащитного ребёнка достойно дворянина, – произнесла язвительно, заметила, как сузились его глаза, и не удержалась, добавила: – К тому же это не ваш холоп, не вам его и учить.

А сама повернулась к Антипке, помогла ему встать.

– Позови Потапа, а потом беги к маме, – велела ему.

И не оборачиваясь на гостя, пошла к отцу. Тот не выдержал, сам уже спускался к нам.

– Сергей Пафнутьевич, дорогой, что тут произошло? – взволнованно поинтересовался папенька.

Он слышал только начало моей фразы. Однако интонация и поспешность не оставляли сомнения, что я бежала скандалить.

– Здравствуй, Осип Януарьевич, у нас с Софьей Осиповной размолвка небольшая вышла, – Хмелёв усмехнулся.

Я успела заметить, как он посмотрел на меня. Заинтересованно, с холодным расчётом и предвкушением. У меня озноб прошёл по коже от этого взгляда.

Сергей Пафнутьевич – опасный человек. Мне стоит держаться от него подальше.

Большего сказать ни он, ни я не успели, у подъездного круга показалась ещё одна коляска. Из-за случившегося вышла заминка, двуколку Хмелёва убрать не успели. Однако доктор Земляникин совершенно спокойно остановил экипаж поодаль, помог слезть дородной даме с приятным лицом. А затем они под руку направились к нам.

– Приветствую, Софья Осиповна, Осип Януарьевич, Сергей Пафнутьевич, рады вас видеть в добром здравии.

Михайло Кузьмич поцеловал мою руку.

– Супруга моя, Зинаида Ильинична, – без лишних объяснений он представил жену.

– Рада вас видеть, Зинаида Ильинична, – я повторила имя, чтобы запомнить.

Она обняла меня, тепло, почти по-матерински.

– Миша рассказал, что ты многое забыла, Софья, – она сочувственно покачала головой, вздохнула, а потом улыбнулась: – Но ничего, всё пройдёт, пройдёт и это. Вспомнишь.

– Спасибо, Зинаида Ильинична.

Земляникина мне понравилась. Милая женщина, добродушная, в отличие от толстокожего мужа, но такая же простая, без заносчивости.

– По какому поводу пробка? – поинтересовался Михайло Кузьмич, кивая на двуколку Хмелёва.

– Да случилось у нас тут недоразумение, – пояснил папенька. – Конюх сейчас придёт.

– Ничего, я и сам Ветерка отведу на конюшню, – отмахнулся лекарь и действительно пошёл к своей коляске.

Я посмотрела на Сергея Пафнутьевича. Тот ответил мне хмурым взглядом, но примеру Земляникина не последовал. Тем более спустя полминуты подошёл Потап и увёл жеребца вместе с двуколкой.

Зинаида Ильинична щебетала о погоде, о том, что по всем приметам нас ждёт славное тёплое лето.

Подъехал ещё один экипаж, с поднятым верхом. На козлах сидел кучер. Он помог выйти габаритной женщине и двум девушкам-подросткам. Затем забрался обратно на козлы и направил лошадей в сторону конюшни.

– Пульхерия Андревна, – напомнил папенька имя последней гостьи и сам двинулся ей навстречу, – как я рад, что вы приняли наше приглашение.

– И я рада вас повидать, – она протянула ему руку, похожую на перетянутый верёвками окорок.

И я поняла, что с пикником выйдет конфуз.

Если Земляникиной будет просто неудобно сидеть на траве, то эта Пульхерия Андреевна не сумеет так согнуться. А поднимать её потом каким образом? У нас нет подъёмного крана.

На меня надвигалась катастрофа.

Дарья пыталась предостеречь, но я не желала слушать советы. В моём понимании пикник – самая комфортная форма взаимодействия между людьми. Компания пару раз устраивала нам корпоративы в загородном отеле.

Там был фуршетный стол, но большинство сотрудников, и я в их числе, набирали еды на тарелку, искали свободный плед и валялись на газоне. Причём мы даже почти не общались, на работе нам этого хватало с избытком.

Я совсем не подумала, что здесь всё наоборот. Людям не хватает общения. Они слишком далеко друг от друга. У них нет телефонов и мессенджеров, чтобы оставаться на связи с утра до вечера. Для этого им приходится ехать несколько километров в соседнюю усадьбу.

И что мне теперь делать? Как всё исправить?

Надо отвлечь гостей и накрыть стол на террасе. Теперь я с очевидной ясностью осознавала правоту ключницы. Там и свежий воздух, и удобный стол для дам любых габаритов.

Но как это устроить?

Я огляделась. Как назло, в зоне видимости никого не было. Только Феклуша выглядывала из-за угла дома, рассматривая гостей. Это не тот посыльный, которого я ждала. Однако выбора у меня не оставалось.

Если не успеет или забудет, значит, придётся сидеть на траве. Пусть меня считают дурочкой. В конце концов, я упала с лошади. После такого нечему удивляться.

Сюда Феклушу звать нельзя, слишком много ушей рядом.

– Прошу прощения, я на секундочку, – вежливо улыбнулась гостям и с прямой спиной пошла к углу дома, одновременно подзывая горничную жестом.

Но Фёкла не была бы собой, если бы сразу поняла, чего я хочу. Вместо этого она испугалась и спряталась за высокий куст, покрытый нежными листочками, слишком маленькими, чтобы скрыть человека.

– Феклуша, – я подошла к кусту.

Горничная попятилась. Я сделала шаг к ней, она попятилась снова. Как ребёнок, ей-богу.

– Феклуша, я тебя вижу, иди сюда! – зашипела я.

А мысленно уже простилась со своей репутацией. После этого пикника какая разница будет между мной и Фёклой? Для Пульхерии Андреевны так точно никакой.

Горничная вышла из-за куста. Улыбка на её лице говорила, что кому-то нравится играть в прятки.

– Вы меня звали, барышня? – спросила она с лукавством во взгляде.

Нет, ничего не выйдет. Просьба слишком сложная. Я напомнила себе, что другого варианта у меня нет. Придётся довериться Феклуше и готовиться к позору.

– Слушай меня внимательно, – я схватила её за плечи, чтобы точно дошло, и быстро заговорила: – Беги к Дарье, она в парке, на лужайке, где в прошлом году две ветки во время грозы сломало. Скажи, что я не права была, надо стол на террасе накрыть. И быстро. Я отвлеку гостей, но минут на пять, не больше. Справишься?

Сама я в это не верила. Слишком сложно для моей горничной, а как объяснить проще, я не знала.

– Справлюсь, барышня, не извольте беспокоиться, – улыбнулась Феклуша.

– Тогда давай бегом! – велела я и вздохнула, наблюдая, как она скрывается за углом дома.

Ладно, будь что будет. Я вернулась к папеньке и соседям.

– Ну что, хозяюшка, за стол можно садиться? Гостям нашим с дороги перекусить надобно.

Осип Януарьевич глядел на меня с гордостью. Он был уверен, что его Софьюшка устроила всё лучшим образом. Вот сюрприз папеньке будет. И остальным тоже.

– Дорогие гости, я очень рада, что вы приехали навестить нас с папенькой, – улыбнулась всем по очереди, даже Сергею Пафнутьевичу, чтобы потянуть время. – Вы все уже знаете, что Розочка сбросила меня, и я потеряла память. Не всё, но большую часть.

Михайло Кузьмич поддакнул, его супруга закачала головой. Пульхерия Андреевна коснулась глаз кружевным платочком, будто плакала от жалости. Девочки за спиной матери о чём-то перешёптывались. Только Хмелёв не двигался, пристально глядя на меня.

Аж мурашки по спине побежали от этого взгляда.

Поэтому я стала смотреть на Зинаиду Ильиничну. От неё подвоха не ждала, можно было не следить за выражением лица и обдумывать слова. Потому что речь я не готовила.

– Надеюсь, вы не обидитесь, если я не вспомню наше общее прошлое, и где-то ошибусь, – например, устрою пикник на траве. – Сейчас я знакомлюсь со всеми вами словно бы заново. И не только с вами, с собой тоже и с папенькой, и с нашей усадьбой. Каждый день я совершаю много чудных открытий. Недавно я нашла таинственное и удивительное место, хочу вам его показать. Если вы не против. Это совсем рядом.

– Софьюшка, – Осип Януарьевич растрогался и всхлипнул. – Ты нашла новое место. Как это прекрасно. Конечно, идём.

Остальные не испытывали восторга от моего предложения. Однако двинулись следом. Деваться было некуда, не пойдёшь же искать угощение в отсутствие хозяев.

Я повела их вдоль парадной части дома, по пути придумывая, что бы показать, чтоб сразу и удивительно, и таинственно. Вот дёрнул же кто меня за язык, такое сказануть.

Мы прошли мимо розовых кустов, которые ещё не распустились, мимо куртин и клумб. Я всё думала.

Дом уже закончился. Справа пошли хозяйственные службы. Влево – парк. А впереди… Точно, придумала!

На радостях я даже прибавила шагу. Папенька с гостями едва успевали за мной.

Я зашла в тень старой еловой аллеи. Она осталась от самой первой усадьбы, устроенной на этом месте прапрадедом Софьи, Вениамином Белявским. Аллея заканчивалась у Чёрного пруда, как его называли за тёмную воду.

Здесь, в верхушках столетних елей и соседствующих с ними лесных сосен гнездились белые цапли. Они не так давно прилетели и вовсю обустраивались.

Я остановилась и указала на летящую над нами цаплю.

– Прилетели.

– Какая прелесть, – Зинаида Ильинична всплеснула руками.

– Действительно, – без малейшего интереса подтвердила Пульхерия Андреевна. Её дочери проследили за полётом птицы, а затем снова зашептались.

– Очень романтично, Софья Осиповна, – сообщил Хмелёв, взгляда которого я старалась избегать.

– Прекрасно! – резюмировал доктор, добавляя: – Ну а теперь пошли за стол.

– Да, конечно, – я повела гостей к террасе, но теперь шла медленно, раздумывая про себя, прошли пять минут или нет.

А ещё – сумела Феклуша донести мою просьбу, или мне придётся оправдываться за идею с пикником на траве.

Сердце билось всё чаще и сильнее. Но, стоило подойти к дому, я увидела на террасе людей, и меня затопило облегчение.

Молодец Феклуша! Справилась. Зря я в неё не верила. Может, это голубая лента так подействовала? Вселила в мою горничную уверенность в себе.

Над террасой даже тент натянули, чтобы майское солнце не портило нежные женские лица загаром. И чтобы в тарелки нечего лишнего не попало. Конечно, всё, что падает сверху – это либо белок, либо витамины, либо минералы. Но нужно быть очень усталым и голодным походником, чтобы не обращать внимания и продолжать жевать, когда что-то у тебя во рту испуганно шевелит лапками.

То ещё удовольствие!

Те, кто бывал в походах, меня поймут.

Когда мы подошли, по тарелкам разливали первое. Я для пикника суп не заказывала, значит, это инициатива Анфисы или Дарьи. Надо будет поблагодарить, а потом сделать выговор, что сговорились у меня за спиной. Мягкий, аккуратный выговор, чтоб не передумали спасать в следующий раз.

Боюсь, не зная до мелочей реалий этого времени, я ещё не раз попаду в неловкую ситуацию.

Гости столу обрадовались, а запаху еды ещё больше. Все аппетит нагуляли, пока смотрели цапель. Рассаживались в свободном порядке, кто куда хотел. Я поняла, что это тоже мой промах, когда Сергей Пафнутьевич опустился в кресло рядом со мной.

Скрипеть зубами было поздно, как и пересаживаться – выйдет неприлично. Пришлось делать вид, что это соседство меня никак не напрягает.

– Кушайте, гости дорогие. Уж Софьюшка постаралась на славу, организовала нам обед – пригласил папенька к трапезе, приписав мне чужие заслуги.

Я нашла взглядом Дарью, кивнула ей и беззвучно прошептала «спасибо». Ключница наклонила голову, уголки её строгих губ дрогнули в улыбке.

Суп оказался холодным. Не успев удивиться, я вдруг поняла, что это окрошка. Совсем не похожая на привычную мне, но довольно вкусная. Я узнала обжаренные кусочки курицы, свинины и, кажется, утки, ещё солёные огурцы и сливы, репчатый лук и квас. Возможно, Анфиса добавляла что-то ещё, потом уточню.

Вкус у окрошки был кисленький и освежающий.

Потом принесли гречневую кашу с потрошками, которую закусывали пирожками с кислой капустой. В свободном доступе на столе стояли миски с соленьями, в них наша кухарка была диво как хороша. Блюда с тонко нарезанной ветчиной и ростбифом. Первый тепличный редис, огурчики и зелень.

Обед и правда удался.

Сытая и довольная, я собиралась ускользнуть из-за стола, потому что Сергей Пафнутьевич хоть и не делал ничего предосудительного, само его близкое, слишком близкое присутствие меня напрягало. Хотелось отсесть подальше.

Но тут Анфиса принесла пирог. Тот самый, «цветаевский», который мы с ней обсуждали.

– По рецепту нашей барышни, – сообщила кухарка Осипу Януарьевичу.

– Софьюшка, душа моя, ты занялась кулинарией? – удивился и обрадовался папенька.

Его радовали любые мои увлечения.

– Ты сама придумываешь рецепты? – поинтересовалась Зинаида Ильинична.

– В журналах вычитывает, – выдвинула свою версию Пульхерия Андреевна, не позволив мне ответить.

– Или в книгах, – поддакнула вдруг одна из её дочерей, отчего вторая тихо захихикала, прикрываясь платочком.

– Весьма недурственно, – вдруг заметил Сергей Пафнутьевич, попробовав пирог. – Мы, мужчины, любим сладкие печёности, хоть и не признаёмся в этом. Особенно, когда оно приготовлено руками твоей женщины.

Вроде бы и похвала, но у меня от неё мурашки по спине побежали. Не нравится мне этот Хмелёв, и смотрит он на меня с алчным интересом, из-за которого не нравится ещё больше.

После сытного обеда гости разбрелись по парку. Предложение заняться чем-нибудь активным вызвало интерес только у девиц Кретовых. Я думала к ним присоединиться и по очереди играть в бадминтон. Однако меня перехватил Сергей Пафнутьевич.

– Не откажетесь прогуляться со мной, Софья Осиповна, – спросил он.

Я бы и отказалась, но Хмелёв ожидал ответа уже с подставленным локтем. Да и все на нас смотрели. А сёстры Кретовы схватили по ракетке, мне не досталось. Причин для отказа больше не было.

И я приняла предложенную руку.

Сергей Пафнутьевич собственнически прижал мою ладонь к своему боку, будто ожидал, что попытаюсь сбежать. И сразу свернул на боковую аллею, подальше от остальных.

Да, фактически мы с ним не оставались наедине – наши фигуры просматривались сквозь стволы деревьев. Но говорить можно было, что угодно, слов здесь никто не услышит.

– Вы играете со мной, Софья Осиповна? – без предисловий начал он.

– В каком смысле? – до конца я не понимала, к чему он ведёт, но заранее напряглась.

– Вы то бросаетесь на меня, как дикая кошка, то нарочито холодны. То скромно потупите глазки, то обжигаете взглядом. Я разгадал ваши намёки, Софья Осиповна.

Он резко остановился. Взял мою ладонь, перевернул и поднёс к губам, прижав их к тому месту на запястье, где заполошно бился пульс. Я попыталась вырваться, но не вышло.

Убеждала себя не паниковать. Он не станет набрасываться на меня, когда нас могут увидеть в любой момент. Не станет ведь? Только если это не план, скомпрометировать девушку. Но зачем это Хмелёву? Он что, собирается на мне жениться? Ой, мамочки, только не это!

Я снова дёрнула ладонь. Наконец мне удалось освободиться.

– Никаких намёков, Сергей Пафнутьевич, – заявила я, отойдя на несколько шагов. – Мне не нравятся агрессивные мужчины, прибегающие к насилию против тех, кто слабее.

– Ты подчинишься мне, дикая кошечка, и будешь мурлыкать в моих руках, – пообещал он так, что меня передёрнуло.

Я отрицательно покачала головой и пошла прочь. Подальше от него. Стараясь не слушать смех, раздавшийся за спиной.