Глава 12

Папка, уже немного потерявшая свой товарный вид, дожидалась своего часа на столе, пока Железная Шарлотт в последний раз сверяла свои заметки. Нет, она совершенно не волновалась за замеры и расчëты – но бывшая баронесса слишком хорошо понимала, сколько денег потребует сомнительное месторождение, и пыталась как можно точнее определить цифры. Так отец сможет рассчитать бюджет на следующий квартал, а заодно убедиться в надëжности и профессионализме своей единственной дочери. И кто знает – возможно, Хьюго Рочестер даже допустит Шарлотт к семейному делу, когда появится прибыль. Кларенс и Марсель давно управляли Рочестером вместе с Хьюго – значит, и ей работа найдëтся. Но это, конечно же, были очень отдалëнные перспективы. Пока что отец мягко ограничивал энтузиазм Шарлотт заботой о поместье, явно считая дочь слишком молодой, наивной и неопытной. С другой стороны, она уже делала для семьи больше, чем Лео или Абигайль, и мисс Лотти надеялась на отцовское благоразумие. Поначалу безучастность ужасно раздражала, особенно в первые годы новой жизни, когда Железная Шарлотт была маленькой, по-детски неловкой и зажëвывала большую часть слов. Ей потребовалось десять лет, чтобы принять это – что поместье не нуждается в тщательном контроле, что отец справляется сам, что ничего не разваливается без еë вмешательства, и что альтернативные решения, которые она никогда не приняла бы, тоже работают. Конечно же, она далеко не сразу научилась держать при себе свою мнение – конечно же, еë комментарии никто не слушал. Зато всех волновала форма, в которой Шарлотт высказывала своë мнение. Еë обучали лучшие гувернантки, даже те, что прибегали к жëстким методам, еë отсылали на перевоспитание в монастыри, а фраза "веди себя прилично" стала практически еë вторым именем. Впрочем, бывшая баронесса, которая десятилетиями игнорировала условности, не считала чужие аргументы убедительными. Если она откажется слушать нравоучения мелкой помещицы, чьих мозгов хватило лишь на то, чтобы нацепить на себя всё семейное золото и платье на три размера меньше, мир не рухнет. Если она честно ответит, что "уважаемая леди" нелепа в своём невежестве и не имеет права голоса, раз не может отличить рудник от шахты, положение их семьи не изменится. Если мать начнëт называть еë исключительно по полному имени и запрëт в поместье, это будет радостное событие. Насколько мисс Лотти знала, отношения Абигайль с давней подругой так и не восстановились, и не испытывала никаких угрызений совести по этому поводу. И она честно пыталась уйти с того чаепития до того, как закончится еë терпение, так что мама знала, на что шла – извиняться за свои слова она тоже не стала и не планировала. В последний раз убедившись, что цифры сошлись, Шарлотт подхватила свои заметки и отправилась к отцу. Кабинет Хьюго, как и всегда, вызывал смешанные чувства. И пусть бывшая баронесса старалась сохранить основной интерьер, она всё равно переделала комнату под себя, и отсутствие привычных мелочей нервировало, а иногда даже раздражало. Взгляд неосознанно искал её полки, удобный архив с выписками, хрустальный штоф с бренди и портрет Грегори Хайдеггера, в которой она метала ножи в моменты напряжëнных раздумий. Отец, сидевший в удобном, но слишком тяжëлом кресле, оторвался от бумаг и приветливо кивнул. Потрëпанная папка тут же оказалась в его руках, а мисс Лотти заставила себя сосредоточиться на старинном пресс-папье, которое в еë жизни разбилось во время очередной ссоры с Эриком, и глубоко вздохнула. – Я хотела рассказать тебе о своëм плане, отец. Вернее, предложить тебе вложиться в золотые прииски. Факты, сотню раз прокрученные в еë голове, послушно собирались в речь и подкреплялись доказательствами. То, что было неочевидно по цифрам, компенсировалось уверенной речью и аргументами. Наверное, это было самое спокойное и беспристрастное выступление за обе жизни – Шарлотт, сама того не заметив, вложила душу в этот прииск, и теперь заслуженно гордилась своим детищем. – Лотти, – Хью, всë это время изучавший еë таблицы, отложил бумаги в сторону и протянул их обратно, – тебе ответить по-семейному или по-честному? – Правду и только правду, конечно, – бывшая баронесса с самого начала знала, что отец будет настроен скептически, и готовилась биться до последнего, – вежливые утешения меня не интересуют. – Ну, тогда ты и сама знаешь ответ, – Хьюго ещë раз просмотрел смету, выискивая арифметические ошибки, и отложил в сторону, – ты хорошо постаралась, Лотти. Это хорошее теоретическое исследование, и вышло даже лучше, чем некоторые нынешние предложения Марселя. Но ты ведь не собираешься просить меня сделать это, верно? Моя дочь не может быть глупее, чем я о ней думаю. – Разумеется, я прошу его реализации, – юная Рочестер изо всех сил старалась быть собранной и беспристрастной, подавляя в себе желание хлопнуть ладонями по отцовскому столу и хорошенько поорать, – я знаю, что у нас нет ни одного прямого доказательства существования золота, но косвенные признаки… – Не являются достаточными. Иногда золота нет даже там, где есть прямые подтверждения, – Хьюго не двинулся с места, и взгляд его был холоден и беспристрастен, – Ты сама рассчитала, во сколько нам обойдëтся содержание бесполезных земель, если жилы там не будет. И это не разовое вложение, Лотти. Мне придётся поднять налог во всех районах, и он никуда не денется. Хьюго Рочестер, конечно же, говорил правду. Бесплодные земли могли существовать только за счёт более успешных регионов. На людей нужны деньги – нужны постоянно и в большом количестве. И это не говоря об особенностях каждого района, о местных властях и о том клубке сложностей и интриг, которые они плетут друг против друга. Бывшая баронесса часами разбирала бесконечные жалобы, прошения и угрозы, которые еë помещики направляли в Рочестер с надеждой изменить положение дел. Это только кажется, что купить кусок земли легко – на то, чтобы встроить его в общую систему, могут потребоваться годы. С одной стороны, мисс Лотти восхищалась отцовской стойкостью, дальновидностью и деловой хваткой – с другой она точно знала, что золотая жила существует. – Я понимаю всё риски, отец. И никогда не стала бы действовать в убыток семье. Но в этом, именно в этом случае… – Не надо, Лотти, – Хьюго прервал еë, всём своим видом показывая, что уже всë решил, – ты молодец, и твой анализ превосходен, но ты попалась в ловушку молодости и недостатка опыта. Даже если ты убеждена, что дело верное, успешное вложение требует объективных доказательств. – Я знаю! – Шарлотт почувствовала, что невольно повысила голос, и постаралась вернуться к спокойному состоянию, – я знаю, правда. Но конкретно этот кусок земли через несколько лет станет сокровищем, и мы должны купить его раньше, чем… – Лотти, это несерьёзно, – отец слегка улыбнулся, – ты же умница, малышка. Задействуй свои мозги. И вообще, осуждаешь Эбби за покупки шляпок, но просишь у меня прииск? Может, лучше ателье? Возможно, барон говорил несерьёзно. Наверное, он хотел обернуть всë в шутку. Скорее всего, он не имел в виду то, что сказал. Но для Шарлотт Рочестер его слова стали вспышкой, из которой пробудилось пламя. – Ты считаешь меня настолько тупой и бесполезной?! – забывшись, она подлетела ближе и со всей силой хлопнула ладонями по столу, – я не прошу оплачивать сиюминутную блажь! Я хочу сделать вложение, которое изменит положение Рочестеров на Юге! – Лотти… Отец попытался что-то сказать, но Железная Шарлотт уже встала на рельсы и растопила котëл. Она не могла поверить, что это отвратительное сравнение в принципе прозвучало. Боль, обида и понимание, что еë единственный шанс использовать знание о будущем и дать Рочестерам преимущество перед Хайдеггерами только что рухнул, мгновенно превратились в кипящую ярость. Тëмным огнëм она поднималась из груди, охватывая голову и тело, и баронессе даже показалось, что она снова слышит треск горящих реек и чувствует, как лëгкие наполняются дымом. – Я никогда, никогда просила денег на нецелевые расходы! Я укладываюсь в смету, успешно инвестирую карманные деньги и получаю прибыль! Я руковожу поместьем и сэкономила тебе несколько тысяч золотых без потери эффективности! Может, у тебя есть вопросы к моим решениям?! – Нет, но… – Тогда не смей, никогда не смей ставить мои идеи в один ряд с еë шляпками! Когда-то её сравнивали с поездом, с грохотом сметающим всë на своëм пути. Она считала это комплиментом и признанием собственной силы. Страх и ненависть лордов Юга были наглядным подтверждением еë способностей, а их склонëнные головы – неоспоримым доказательством победы. Никто, кроме Грегори Хайдеггера, не мог противостоять ей, никто не смел ей возразить. Тех, кто пытался, она уничтожала без остатка. Быстро, неотвратимо, втаптывая в грязь, показывая разницу между ними и без стыда наслаждаясь превосходством. – Я превосходный управленец, и мы оба это знаем. Но ты никогда не воспринимал меня всерьёз! Никогда в твою голову не приходило и мысли о том, что я тоже могу встать во главе Рочестера! Внутренняя печь растоплена, а поезд грохотал, на полной скорости несясь по привычным рельсам. Препятствия должны быть сметены. Враги должны быть уничтожены. Цель должна быть достигнута. Остатками здравого смысла Шарлотт понимала, что не должна бороться с Хьюго Рочестером. Но накопленная ярость требовала выхода, а он был чертовски близко. И в тот момент, когда еë глаза начали шарить по столу в поиска предмета, который можно швырнуть в противника, она поняла, что достигла точки невозврата. Она действительно готовилась к нападению – и, зная себя, она не сможет сдержаться. Оборвав очередную гневную тираду, Шарлотт резко развернулась и выскочила из кабинета, полностью игнорируя любые слова Хьюго Рочестера. Ей стоило убираться отсюда, и как можно дальше. Ярость, грохочущая внутри, требовала выхода, и была готова обрушиться на любого, кто встанет на еë пути. Если ей сейчас попадëтся Абигайль, мисс Лотти попытается выцарапать ей глаза. Она наорëт на Лео, а в случае, если в поле зрения окажутся Альфред или Мэри, дело может закончиться серьëзными травмами. К счастью, она слишком слаба, чтобы совершить убийство. Железная Шарлотт не хотела нести разрушения в свой Рочестер. А это значило, что ей следует покинуть дом как можно быстрее. Не помня себя от ярости и полностью игнорируя всë, что происходило вокруг, мисс Лотти влетела в свою комнату, схватила первую попавшуюся сумку, швырнула в неë злополучную папку и несколько платьев и бросилась на улицу. Почтовый дилижанс как раз собирался вести посылки в Юрмос, и Железная Шарлотт влетела внутрь, в два прыжка расположившись между тяжëлыми ящиками. – Пошëл! – возница вздрогнул, когда молодая леди Рочестер рявкнула на него, и тут же стягнул покорную кобылку. И только в городе, когда ярость немного улеглась, и Шарлотт задумалась о том, что делать дальше. Возвращаться смысла не было, особенно пока ярость рокочет под горлом. Можно было бы пожить в их городском доме, но туда собирался Кларенс, а пересекаться со старшим братом у мисс Лотти не было никакого желания. Особняк в столице был плотно связан с воспоминаниями о смерти, и добровольно она бы туда не отправилась, а в провинцию вроде Кливдена придëтся добираться несколько дней, и она снова сляжет с простудой. Вариант с Никой тоже был сразу отброшен – мать почти наверняка уже отправилась к Айли-Рочестерам, чтобы в очередной раз пожаловаться на выходку своего ребёнка, а без отца разговаривать с этой женщиной было невозможно. Снять номер в гостинице? Мда. Самой не верится. На самом деле у Шарлотт уже было решение, но ей требовалось время, чтобы примириться с тем, что такая мысль вообще могла появиться в еë голове. Тем не менее, это было выходом – не единственным и далеко не лучшим, но почему-то юной мисс Рочестер очень хотелось воспользоваться именно им. В конце концов, именно это она и решила сделать. И, когда на почте она нашла себе карету, а возница спросил, куда еë везти, бывшая баронесса решительно произнесла: – В Кристобаль.