Глава 16

– Лотти, тебе следовало сначала поговорить со мной! – Кларенс с несчастным видом перемешивал кофе, то и дело поглядывая на любимую, но вздорную младшую сестру, – послушай, добыча золота это совсем непросто. Если бы я изучил документы… – То решение отца не изменилось бы, – Шарлотт беззлобно фыркнула, – это действительно безумная идея. Я лишь хотела, чтобы золото досталось Рочестерам. "Но, видимо, такова воля Всеединого, и прииск уйдëт Хайдеггерам" – это Лотта проговорила уже про себя. – Тогда почему ты сбежала из дома?!, – простонал Кларенс, отбрасывая ложку, и перешëл на шëпот, – Лотти, это неприлично! Ты живëшь у мужчины! – Да брось, – младшая хохотнула, с радостью уходя от темы. Объяснять, что она бежала от самой себя, совершенно не хотелось, – мой жених человек чести, иначе папа никогда не стал бы планировать этот брак. И ни вы, ни Грег не будете рассказывать, где я нахожусь, чтобы избежать скандала. Прости, Кларенс. Я не могу вернуться прямо сейчас. Она уже думала о том, что рано или поздно ей придëтся перешагнуть порог Рочестера, и хотела войти туда нормальным человеком. Не хорошим – это просто невозможно – но хотя бы таким, которого не будут стыдиться. Правда, она не имела ни малейшего представления, что ей нужно сделать. Впрочем, бывшая баронесса предпочитала действовать, а не страдать. Пока что она ставила на прииск – он должен был дать ей необходимые ответы. Кларенс хотел сказать что-то ещë, но его речь была прервана Грегори Хайдеггером. Будущий граф вошëл в кофейню, тут же заполняя всë пространство. Шумный и громкий, в шикарном тëмно-сером костюме с зелëными вставками, он практически сразу нашëл свою невесту и широким шагом двинулся к их столику. – У вас что, парные костюмы? – Кларенс с благоговением и ужасом посмотрел на родную сестру. Лотта нервно поправила тяжëлую зелëную ткань с тëмно-серым узором. Это действительно был парный наряд, сшитый личным портным леди Хайдеггер. Грег, этот наблюдательный, умный и дальновидный хитрец, сразу заметил, что у неë слишком мало одежды, и просто добавил еë мерки к своему заказу. Новость сразу дошла до графини, та всë неправильно поняла, и у них появился целый набор парной одежды. Грег, конечно же, посчитал это отличной шуткой, и теперь настаивал на том, чтобы они согласовывали наряды. Мелочь, казалось бы – но в сочетании с разрешением пожить у него, предстоящими уроками верховой езды и его готовностью тратить личные деньги в рискованное предприятие всë представало в ином свете. Лотта чувствовала себя добычей, которую планомерно загоняют в расставленные силки – и с удивлением поняла, что даже не злится на возможного жениха за эту очевидную ловушку. – Лотта! – Грег в два движения приземлился на диван рядом с ней, оказавшись чуть ближе, чем того требовали приличия, – Лорд Рочестер. Всë, сделка. Считай, земля уже моя, осталось только передать деньги и сделать запись в реестре. Твоё седло я тоже забрал. Кларенс пробормотал положенное приветствие, а потом вдруг на его лице появилась фирменная отцовская полуулыбка. – Вы смогли заставить нашу Лотти сесть на лошадь? И действительно готовы вложить деньги в еë предприятие? Воистину, ваш брак предначертан Всеединым. Уже выбрали имена детям? Шарлотт зашипела от злости, но Грег только бархатисто рассмеялся: – Для начала нам нужно пережить создание совместного прииска. Лично я считаю, что выиграю при любом раскладе – если не заработаю, то хотя бы укреплю свой брак. К тому же, это долгосрочное вложение. Если Лотта не умеет вести дела, я прислушаюсь к ней ещë два раза. Кларенс поперхнулся. Брат, конечно же, посчитал беззаботные слова за оскорбление, но Шарлотт не видела никакой проблемы. Так выглядела правда, и было глупо соблюдать приличия. – Этого не будет. Я надëжный бизнес-партнëр, и докажу это прибылью, – бывшая баронесса выпрямила спину и посмотрела на жениха тем взглядом, который в былые времена заставлял весь Юг склонить головы, – я уверена в своих расчëтах. Если золота не будет, я покрою расходы из собственных активов. – Разумеется, Лотта, – как и в былые времена, Грег не отвëл взгляда. Но в этот раз в его глазах сияла лишь уверенность и вера. Эх, старина – если бы ты смотрел так жизнью раньше… Они посидели ещë немного, но разговор не клеился, и вскоре молодые люди распрощались. Кларенс поехал решать отцовские дела, а будущая чета Хайдеггеров села в карету и направилась в Кристобаль. Сегодня они приехали в город порознь, но возвращались вместе, и Лотта находила это забавным. Чем дольше ехала карета, тем более задумчивым становился Грег. Наконец, он осторожно заговорил: – Кажется, я случайно оскорбил тебя. Я имел ввиду, что перестану финансировать тебя в случае, если три идеи прогорят. Но, конечно же, буду прислушиваться во всëм остальном. Ты же понимаешь это, правда? Что я отделяю наш брак и наш бизнес? – Это здравый подход, – Лотта кивнула, показывая, что не обиделась. Она прекрасно знала, каков был Сумасбродный Хайдеггер, и для неë слова Грега значили лишь то, что он воспринимал еë серьёзно. Только вот… Интересно, давал ли он такое обещание Мейвис, когда женился на ней? И чем дольше она об этом думала, тем сильнее понимала, что в первой жизни Грег совсем не слушал свою графиню. – В общем, мне жаль. Это в любом случае прозвучало отвратительно, – молодой лорд смотрел куда угодно, но не на невесту. Повисла короткая пауза, и Грег вдруг откинулся на мягкую спинку и игриво улыбнулся. – Твой брат задал хороший вопрос. Так что? Как мы назовëм нашего первенца? Лотта буквально видела, как мысли неслись в чужой голове. Хайдеггер выглядел так, будто собирался заключить сделку на пару миллионов, не меньше. Забавно, но у юной Рочестер даже не было предположений – в первой жизни у старого хрыча были только дочери, а сама она уже и не помнила, как выбирала имя своему сыну. Как и всегда, мысли о ребёнке потянули за собой то, о чëм бывшая баронесса предпочла бы забыть. – Без разницы, если честно, – Шарлотт Рочестер растянула губы в стороны, изо всех сил надеясь, что на еë лице сейчас царит насмешка, а не гримаса боли, – только не Раймондом. Это имя не принесëт ему ничего хорошего. Грегори хохотнул, как будто и в самом деле ничего не заметил. В Кристобале они разошлись на пару часов, не собираясь мешать друг другу. Мысли Лотты занимала тканевая мануфактура – она забрала у Грега несколько документов и теперь пыталась вникнуть в то, как лëн и хлопок превращались в деньги. Новое дело полностью захватило Шарлотт. Она с головой нырнула в цифры, закупки, затраты и прибыль. Сырьë, фабрики, люди, перевозка – Хайдеггеры учитывали всë, что позволяло им поколениями удерживать монополию и торговать на Западе и Востоке. Бывшая баронесса с восхищением изучала внутреннюю кухню, выделяла удачные решения и не понимала, зачем они вообще добывали золото и строили железную дорогу, если владели такой империей? Зато наконец-то стало ясно, почему старый хрыч не лез в еë типографии. Впрочем, даже если в прошлом ты владела половиной Юга, стать тканевым магнатом за один вечер невозможно. Можно было потратить ещë пару дней, чтобы разобраться самой, но зачем, когда в шаговой доступности находится союзник, способный ответить на любые вопросы? – Предупреди хозяина, что я собираюсь навестить его, – служанка, вышивающая в уголке предоставленной комнаты, вздрогнула и быстро закивала, – и начните топить камин. Спальня как раз прогреется к моему возвращению. Понятливая девушка уже ни о чëм не спрашивала. Шарлотт успела сделать ещë несколько записей, выделить непонятные моменты и набросать несколько вариантов решения, так что шла к жениху полностью подготовленной. Переодеваться она не стала – домашние платья еë полностью устраивали, вне зависимости от того, походили они на мешки или нет. Грегори ждал еë визита. В своей манере, конечно – никакого чая, зато куча бумаги, отчëты и несколько образцов ткани, из которых шилась одежда для разных слоëв населения. Он даже переместился на диван, чтобы им обоим было удобнее, и с нетерпением постучал по месту рядом с собой. – Вижу, у тебя рабочее настроение, – Лотта сразу села, погружаясь в насыщенный запах бергамота, – тогда сразу перехожу к вопросам. Снижение зарплат в последний месяц зимы связано с простоем производства или с затратами на починку станков? – Последнее, – молодой лорд восхищëнно присвистнул, – как ты поняла? Шарлотт тут же пустилась в подробные объяснения. Она увлечëнно говорила о цифрах, фабриках и количестве рабочих, пока вдруг не заметила, что Грег не слушает. Он сидел в пол-оборота, одной рукой подписал щëку, и смотрел на свою невесту светло-серыми, почти серебристыми глазами. По его губам гуляла лëгкая, совершенно незнакомая улыбка, и он показался Лотте совершенно другим человеком. – Ты сейчас такая красивая… Ответ, данный совершенно невпопад, пустил кучу мурашек по еë спине. Лотта не знала, что именно видел Грег, и почему вдруг решил сказать такую нелепость – но вокруг витал почти родной, привычный и приятный запах, чужое тело было слишком близко, и жар от его тепла расползался румянцем по еë щекам. Хотела бы она сказать, что не знает, что происходит – но на самом деле Шарлотт понимала всë слишком хорошо и не знала, что должна чувствовать. – Эй… Тебе не стоит говорить таких вещей, – Лотта вдруг почувствовала, что хочет отодвинуться и одновременно сопротивляется этому желанию, – а то я решу, что ты заигрываешь со мной. – Какая догадливая леди, – мягкая улыбка Грега превратилась в самоуверенную. Он тоже понимал, что за атмосфера витает в воздухе, и безрассудно решил поддаться ей, – Ты заигрываешь со мной с момента нашего знакомства, а мне нельзя? Что за монополия? – Не было такого. – Было. Ты сама не замечаешь. Я сначала не поверил, но так и есть, – Грег рассмеялся, и расстояние между ними стало ещë меньше, – а, раз ты не замечаешь, я обязан открыть тебе глаза. – Какая коварная ловушка, – Лотта оставалась неподвижной. Чужая игра была очевидна, и нужно было решить, собирается ли она сбежать, пока дверца не захлопнулась. – Ловушка? Брось. Я предельно честен, – Грег был слишком близко. Они постоянно нарушали дистанцию, предписанных приличиями, но в этот раз всë чувствовалось особенно остро, – Я пытаюсь жениться на тебе. Мы нравимся друг другу, как минимум духовно. Я лишь хочу добавить немного физического притяжения. Разумеется, она знала, что Грег прав. Понимала головой, но всë равно не знала, как разобраться в том комке чувств, который возник и старательно ею игнорировался. Это было по-детски глупо, нелепо, и она за две жизни никогда… С другой стороны, она тут из кожи вон лезет, чтобы стать другим человеком. И, возможно, идея зайти чуть дальше и позволить Грегу показать ей другую сторону их отношений ответит на кучу вопросов. Не давая себе времени передумать, Лотта одним движением сократила оставшееся расстояние. Она упëрлась руками в широкие плечи, заставляя жениха опереться на спинку дивана, и перекинул через него ногу, вставая на колени на мягком сидении. Лотте казалось, что, возвышаясь над Грегом, она обретëт контроль, но теперь его ноги касались внутренней стороны еë бëдер, и даже через слои одежды это было обжигающим прикосновением. – Притяжение, говоришь? Ну, притягивай. В этой ситуации никто не просил дважды. Лотта не знала, кто начал поцелуй первым. Хотела бы она верить, что это была еë инициатива, но Грег никогда не терял контроль. Мгновение, и их губы соприкасаются, посылая искорки жара по всему телу, она пытается вдохнуть и попадает в плен властного языка. Тëплые, сильные руки обнимают еë, притягивают ближе, и между ними остаются только мужской сюртук, рубашка и домашнее платье. Лотта тихо стонет в чужие губы, лишëнная возможности внятно мыслить. Она никогда не была равнодушной к этому мужчине, не может сохранить хладнокровие и сейчас. Что это? Ненависть? Соперничество? О нет. У этого чувства есть другое название. Грег разрывает поцелуй, но еë недовольный стон тут же тонет в удовольствии – у него есть доступ к еë шее, которым он моментально пользуется. Поцелуи, быстрое прикосновение языка, лëгкие укусы – он словно клеймит еë, клеймит и уничтожает. Еë глаза давно закрыты, а воздуха не хватает – есть он, его рот, еë шея и это мгновение, которое должно длиться вечно. Ещë есть его руки. Тëплые, сильные, уверенные. Его ладони бесстыдно шарят по еë телу, от лопаток до поясницы, и пару раз он спускается ниже. Это прикосновение вызывает новые вздохи у обоих, но он сразу возвращается наверх, туда, где всë "пристойно" и почти "безопасно". Жар становится сильнее и стекает вниз живота. О, как она жила без этого раньше? И почему на ней до сих пор так много одежды? Она слегка давит на чужие плечи, чтобы освободить пространство для манëвра. Она всë ещë стоит на коленях, бесстыдно захватив шикарного мужчину в капкан, и убеждает себя, что сохраняет контроль. Его идеальная причëска растрëпана, и рыжие прядки беспорядочно обрамляют лицо. Его глаза потемнели до тëмной стали, а взгляд затуманен – он тоже потерял контроль. Их обоих всë устраивает. Его тяжëлое дыхание тревожит влажную кожу. Он знает, что она хочет сделать – он с ужасом и желанием ждëт, не собираясь сопротивляться. Слова им не нужны. В молчании, сопровождаемом лишь их тяжëлым дыханием, шорох ткани слышится особенно чëтко. Завязки на домашнем платье поддаются слишком легко, и невзрачная ткань медленно стекает к бëдрам. Мягкий корсет снимается ещë проще. На ней лишь лëгкая нижняя рубашка – на деле накидка, сдерживаемая кокетливым бантиком. Если снять, верх еë тела будет полностью обнажëнным. От этой проблемы они избавляются вместе. Пальцы Лотты с силой сжимают мужские плечи, и она прогибается, зная, что надëжная рука удержит еë на месте. Грег медлит – он снова возвращается к истерзанной шее и осторожно тянет ткань чуть в сторону, почти целомудренно оголяя плечи. Секунда, самая медленная в еë жизни – и его рот опускается ниже, на ключицы, а пальцы ныряют под ворот и устремляются вниз, по спине. Прикосновение жалит, и они стонут, отчаянно желавшие, но будто не готовые к этому. Реальность рассыпается, и остаются лишь еë стоны, его ладонь и его губы – на плечах, ключицах, в ярëмной впадине, всë ниже, ниже, ниже… Она плавится от этих поцелуев и чувствует, что он плавится вместе с ней. Влажное дыхание слегка холодит кожу, но она совсем этого не чувствует – лишь ждëт, ждëт и отчаянно жаждет прикосновения. – Господин Хайдеггер! Господин, ужин подан! Желаете поесть в кабинете, или накрыть в столовой? Будущие супруги вздрогнули, возвращаясь в реальность. Желание тут же исчезло – вместо него на Грега и Лотту обрушилось осознание, что именно произошло в закрытой комнате. Оба окаменели, и Шарлотт тихо охнула от боли – рука, всë ещë державшая еë за спину, сжалась с такой силой, что наверняка останутся синяки. Медленно, очень медленно Грег убрал вторую ладонь, отстранился и осторожно поправил еë нижнюю рубашку. Будь у Лотту силы, она бы рассмеялась – потому что не знала, проклинать слугу и благодарить за то, что их прервали. – Господин, так что? Что делать с ужином? – Накрывай в столовой! Мы с мисс Рочестер скоро спустимся. Голос Грега звучал сдавленно и неестественно, но этого хватило. Наверное, стоило слезть и начать одеваться, но Лотта всë ещë была заперта в стальной хватке, и любая попытка вырваться могла породить его больше неловкости. – Ясно. Больше я к тебе в безлюдных местах не пристаю, – с определëнного ракурса можно было подумать, что Грег бледен, как смерть, но его выдавали ярко-красные пятна, – помочь тебе одеться? Но лучше сама. Рука наконец-то исчезла, и Лотта осторожно опустилась на пол, тут же отвернувшись и быстро приводя себя в порядок. – Приставай, если хочешь, – постыдное признание сорвалось с губ Лотты до того, как она успела подумать, что именно она говорит. Она тут же вспыхнула от смущения, а Грег простонал что-то нечленораздельное и откинулся назад, закрыв лицо руками. Нужно было что-то делать, и Шарлотт, сражающаяся с крючками, невпопад добавила, – я доверяю тебе. Всë в порядке. Ты человек чести. – Зато я себе не доверяю, – бледность окончательно покинула лицо молодого Хайдеггера, уступив место краске, – Лотта, прости. Я не планировал… – Перестань. Я сама хотела, – ещë никогда Шарлотт не было так сложно взять себя в руки, но она справилась, – и ты в любом случае был прав, верно? Теперь мы оба знаем о силе… Притяжения. Пойдëм вниз? – Иди первой, – напряжëнный, смущëнный и почти беззащитный Грег нервно хмыкнул, – я… Переоденусь. То, что на ужин Грегори Хайдеггер спустился в том же домашнем костюме, Железная Шарлотт решила тактично проигнорировать.