Глава 18

– Мама! Мама, смотли! Еë сын, ещë совсем маленький, в новом, но уже безнадёжно испорченном камзоле складывал домик из важных документов, явно взятых с её стола. Годовые отчëты, письма с шахт, даже полностью готовое решение по железным дорогам были залиты чернилами – ими же был перемазан пол, дорогой ковëр, сделанный на заказ на Севере, и сам ребëнок. Эрик, эта бесполезная пародия на мужа, не смог справиться со своей единственной обязанностью и уследить за малышом, который тут же воспользовался возможностью и пробрался в закрытый от него кабинет матери. – Во имя Всеединого! В то время еë ребëнок был ещё слишком мал, чтобы различать гнев в еë голосе. Малыш широко улыбнулся, поднял что-то с пола и протянул ей. Это были несколько бумаг, полностью залитые чернилами и собранные в невнятную, аляповатую кучу. – Цветочек! Цветочек мамочке! Еë дитя хотело, чтобы она приняла подарок, и любой другой мог бы растаять от умиления. Железная Шарлотт сделала шаг в кабинет. Лотта вздрогнула и проснулась, не сразу понимая, где она находится. К счастью, это был всего лишь сон – она всë ещë в карете, в своей второй жизни, где еë ребëнок никогда не появится на свет, едет к будущему прииску и греется на похрапываюшем Греге. Непрошенное воспоминание отозвалось застарелой болью, и она пожалела, что вообще помнит первую жизнь. И теперь, когда рядом был Грег, а она пыталась быть кем-то лучшим, чем "бывшая баронесса" или "мисс Лотти", эти осколки ранили в разы сильнее. Тяжесть прошлого давила, оседала на плечах, пыталась вбить в землю, и она просто не могла бороться ещë и с этим. Поддавшись минутной слабости, Лотта сжала чужой камзол и зарылась лицом куда-то между шейным платком и пуговицами. Грег тут же заворочался и напрягся, окончательно возвращая еë в настоящее. – Проснулась? – молодой лорд потянулся и потëр глаза свободной рукой, – ничего не болит? Разумеется, еë тело ныло после утренней прогулки и неудачного падения, так что Лотта ограничилась кратким: – Терпимо. Грегу этого было достаточно. Он вытянулся, выглядывая в окно, а потом снова откинулся назад и перехватил невесту поудобнее. – Думаю, почти доехали. Предлагаю начать осмотр завтра, чтобы не пугать местное население. Шарлотт, конечно же, согласилась. К моменту, как они въехали в деревушку, у неë уже за текло всë, что только можно, так что Грег помог ей выбраться из кареты и сделать несколько шагов. Дальше молодые люди разделились – Хайдеггер пошëл наводить порядок в местной администрации, а Рочестер отправилась на уже знакомый постоянный двор, чтобы решить вопросы с комнатами и ужином. Кажется, хозяин еë узнал, но лишних вопросов задавать не решился. Как и в прошлый раз, Лотта щедро заплатила за то, чтобы еда была горячей, и накинула пару монет за отсутствие мух и плевков. Также она заплатила за две самые чистые и приличные комнаты, и к приходу Грега им уже подали две тарелки с мясным рагу. – Мда, – по лицу Хайдеггера было отлично видно, что он думал о простой крестьянской пище, но гордость не позволила ему привередничать, – я надеюсь, туда не попало ничего лишнего? – Никак нет, сударь, – трактирщик перепуганно взмахнул руками и непроизвольно схватился за мешочек с деньгами, – лично за поварихой следил! Как и в прошлый раз, еда была горячей, сытной и достаточно сносной. Ужинали быстро – Лотта пару раз ощутила на себе осторожные взгляды жениха, но ничто на еë лице не выдавало брезгливости или недовольства. Уже через пару мгновений опасение в глазах Грега сменилось восхищением, но он так ничего и не сказал. Наверное, они не произнесли бы ни слова до конца незатейливой трапезы, если бы рядом не возник местный священник. Кажется, именно он активно интересовался, что Лотта делала в этих краях в прошлый раз. – Сударыня, это вы! – мужчина говорил заискивающим, подрагивающим голосом, но в этот раз почему-то совсем не раздражал, – а мы волновались, не случилось ли чего. Приехали одна, по полям и речке лазили… – Это моя жена, – Грег говорил настолько уверенно, что Шарлотт окатило жаром, – приехала по делам. Чего надо? – Слава Всеединому, – священник облегчëнно выдохнул и обтëр лоб, – вы бы не пускали еë одну. Мало ли, что может случиться в такой глуши. – Она может ходить, где хочет, и делать, что хочет, – Хайдеггер прожевал последний кусок мяса и тщательно промокнул рот своим носовым платком. Лотта с интересом наблюдала за разворачивающимся представлением, – и куда чаще что-то происходит с тем, кто суëт нос не в своë дело. Священник икнул, но всë-таки ушëл, уже второй раз изгнанный богатыми господами. – Надо будет потом сделать пожертвование в его храм, – Лотта отодвинула тарелку и сделала глоток тëплого сбитня, – он, вроде как, из благих побуждений. – Слухи собирает. Если хотел помочь, почему так быстро сбежал? – Грег недовольно цыкнул, вызвав хихиканье невесты, – боюсь, нам придëтся остаться здесь. Можно, конечно, на пару ночей выгнать старосту, но у него в доме ещë хуже. – Я уже обо всëм позаботилась, – хихиканье переросло в улыбку, и Шарлотт не стала еë сдерживать, – только вещи не отнесла. Возможно, это сделает мой дорогой муж? Хайдеггер цыкнул, но никак не отреагировал на поддразнивание. Более того – он действительно взял один из еë чемоданов и понëс наверх, будто желая лично убедиться, что невеста будет ночевать в нормальных условиях. – Что такое, муж? Заметь, не я это сказала. Лотта фыркнула, открыла дверь массивным ключом, выданным хозяином постоялого двора, и шагнула внутрь. В этот раз ей досталась другая комната, но лучше она выглядеть не стала – обшарпанные стены, старая, облупленная мебель, скрипящий пол с отходящими, почти необструганными половицами и широкая продавленная кровать, кое-как заправленная выцветшим покрывалом. Должно быть, местная прислуга пыталась прибраться для богатых пришлых, но торопилась и наделала ошибок. Что ж – местные жители будут хорошо трудиться, потому что это явно улучшит их существование. – Это почти свершившийся факт, мисс Рочестер, – Грег огляделся, ища более-менее чистое место, чтобы поставить еë чемодан, – я лишь слегка форсировал события, чтобы местные привыкали к своей хозяйке. Леди несогласна с моей логикой? Готов принять любое наказание, пусть и не считаю его заслуженным. – Тогда мне остаëтся применить физическую силу, – Шарлотт дождалась, пока еë спутник поставит вещи, а потом стукнула его в плечо и бросилась прочь. Грег, сразу же принявший правила игры, с рычанием бросился следом. Разумеется, Лотта сразу же была поймана – как будто бы кто-то вроде неë действительно мог сбежать от длинноногого Хайдеггера в маленькой комнате – но просто так сдаваться не собиралась. Лотта увлечëнно вырывалась, не сдерживая силы и прекрасно понимая, что молодой лорд ей ничего не сделает, а Грег также увлечëнно её держал, пытаясь перехватить поудобнее. Шуточная борьба нарастала, Шарлотт дëрнулась особенно сильно и вдруг поняла, что споткнулась о торчащую половицу. Грегори, конечно же, попытался еë удержать, но равновесие уже было нарушено, и будущие супруги с грохотом приземлились на кровать. Растескавшиеся ножки жалобно взвыли и заскрипели, но мебель всë-таки выдержала это испытание и не развалилась. Продавленный матрас тоже оказался достаточно мягким, и Лотта не ушиблась, несмотря на то, что она приземлилась на спину и оказалась придавлена мужским телом. Честно сказать, она не знала, злиться или смеяться – настолько нелепым вышло это падение. Еë и второй раз за день! Нет, такое возможно разве что на страницах бульварного романа, а в жизни просто не может произойти нечто столь идиотское. – Лотта? – видимо, быстро шарить руками телу своей невесты, чтобы убедиться в еë целости, уже вошло у Грегори в привычку. Впрочем, довольно быстро Грег понял, что она в порядке, так что расслабился и усмехнулся, – Что ты там говорила о тяжести моего тела? – Я всë ещë нахожу еë приятной и привлекательной, – его голова находится на уровне еë груди, и при желании она может пересчитать длинные ресницы, – хотя сейчас, когда половина меня не свешивается со скамьи и нас не трясëт, всë гораздо лучше. Она продолжает говорить, но больше по инерции – смысл шутки исчезает в знакомом огне, стремительно захватывающем еë тело. Грег усмехается, желая ответить, но замирает – кажется, огонь ждет и его, и теперь его глаза медленно темнеют, а воздухе разливается знакомое обоим напряжение. И сразу чувствуется, насколько близко они находятся друг к другу, и что они одни, в глуши, и что в этот раз никто не помешает. Не долго думая, Лотта протянула руку к мелкому ряду пуговиц, удерживающих чужой дорожный камзол. Впрочем, осуществить задуманное было не так просто. Мода любила детали, так что к первой руке присоединилась вторая, а потом и Шарлотт бросилась на борьбу с этим элементом гардероба. – Дьявол, зачем тебе столько пуговиц, Грегори Хайдеггер?! – Действительно, – Грег тихо усмехнулся и поцеловал еë куда-то в плечо, – что-то их многовато. Небольшой заминки было достаточно, чтобы к молодому лорду вернулись рассудок и самообладание. Его лëгкие поцелуи, которыми он покрывал еë лицо, становились всë менее страстными, и в какой-то момент он просто тяжело вздохнул и прижал Лотту к себе, заставляя еë сесть и останавливая неравную борьбу с одеждой. –Ты чего? – Шарлотт с удивлением отодвинулась, пытаясь заглянуть в чужие глаза. Грег вздохнул ещë раз, прежде чем мрачно спросить: – Мы действительно хотим этого? – он смотрел решительно и серьëзно, будто обсуждал вопрос мирового значения. И для Шарлотт стало ясно, что решение уже принято, и она вдруг ощутила невероятное разочарование от упущенной возможности. – Просто у меня такое что это место не совсем подходит для нашего желания, – он снова вздохнул, отвëл взгляд и рассеянно посмотрел куда-то в сторону, – То есть… Дьявол, в этом покрывале явно кто-то живëт, а воду не меняли с момента постройки этой халупы! Мы даже вымыться не сможем! Грег яростно цыкнул, злясь непонятно на кого, и это было настолько неожиданно, что Лотта поперхнулась воздухом. Серьëзно? Нет, серьëзно? Не выдержав, она рухнула назад в кровать и расхохоталась, понимая, что настрой уничтожен окончательно. – Не могу поверить! Грегори Хайдеггер, ты невыносимый романтик с тонкой душевной организацией! Молодой лорд моментально покраснел, но отступать не собирался: – Просто какой смысл страдать? Такие вещи иногда становятся приятными воспоминаниями, но куда чаще возникает сожаление, что всë могло пройти лучше. А я не хочу, чтобы ты жалела о том, что выбрала меня, ясно? Никогда. И ни в чëм. И особенно – в этом. Сердце Лотты сжалось и заныло от этих слов. Хайдеггер был искренен и прямолинеен – и понимание, что он действительно имел в виду именно то, что сказал, болезненно отдавалось во всëм теле. Она перевернулась на бок, и Грег медленно опустился рядом с ней. Он всë ещë был слишком красным от прилившей к лицу крови, но даже так оставался самым красивым мужчиной на свете. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, когда вдруг Грег дëрнулся и через силу пробурчал: – Я не такой хороший, как ты думаешь. Если бы нас тогда не прервали в моëм кабинете, я бы сейчас не остановился, даже если бы на пороге появилась вся твоя семья. А пока надевай корсеты с самыми мудрëными застëжками и держись от меня подальше, ладно? Это было самое нежное и милое проявление заботы, которое только можно было представить. Глубоко тронутая заботой о своих чувствах, Шарлотт не сдержалась и пододвинулась поближе. – Тогда давай просто полежим так ещë немного. Если в покрывале кто-то живëт, мы в любом случае уже пали его жертвами. Хайдеггер с облегчением улыбнулся и сразу подгрëб невесту себе под бок. Видимо, он переживал, что Лотта начнëт спорить, и ещë не осознал, что все вопросы близости были малодушно переброшены на его плечи. – Если так, придëтся бриться налысо. Уже слышу скандал, который потрясëт высшее общество. Будущие супруги захихикали, ярко представив себе эту картину. Шарлотт тут же захотела пошутить про парики, но вместо этого неожиданно для самой себя протянула руку и нежно провела по чужой щеке. – Ты хороший человек, Грегори Хайдеггер. Самый лучший из тех, кто появлялся на этой земле. "А я – самый отвратительный. И я не имею никакого права отравлять тебе жизнь".